8. Тяжёлый понедельник...

Утром следующего дня обе женщины были готовы к тому, что день будет складываться тяжело. На то он и понедельник.

За завтраком мать старательно пыталась заглянуть в глаза Клавы. Дескать, что дочка скрывает? А та не менее тщательно прятала свои мысли и тревоги за опущенными ресницами...

Так и расстались, толком не обозначив ни свое настроение, ни расписание намеченных дел. Хотя Клава, к примеру, отлично знала свой нынешний график.

Отсидеть пары в универе, а потом на свидание. С Сенькой. Он обещал без машины быть. Чтобы и погулять, и в кафе сходить...

На лекциях барышня так томно улыбалась своим мыслям, что обратила на себя внимание симпатичного препода по зарубежной литературе. Тот, кстати, давно на неё поглядывал. Только Клаве он совершенно не нравился.

Слишком прилизанный, что ли? Одет с иголочки. Очки GUCCI. Нет, она, конечно, понимает, что очки - это второе лицо. Хоть для женщины, хоть для мужчины. А на нем не экономят. Как и на косметике.

Тем более, что мужикам она не нужна. Вот некоторые и компенсируют свой имидж через дорогую оправу...
 
Поэтому, наверное, и одежда Дмитрия Сергеевича смотрится более респектабельно, чем таковой является. Инвестирует он, в общем, в свой стиль...

Кстати, девчонкам он нравится. Болтают, что у него часто бывают подружки из студенток. Хотя про правилам это запрещено...

Нет, конечно, случается, что и здешние преподаватели женятся на своих ученицах. Но редко. И, как считается, лишь по большой и трепетной любви...

— Ой, привязался ко мне этот Дмитрий Сергеевич, — мысленно отмахнулась Клава от своих навязчивых мыслей, — и вернулась в приятный сердцу другой их поток.

Про Арсения завела внутренний разговор. Ну, не конспект же писать в таком настроении?

Но все её раздумья о кавалере почему-то иссякли не просто быстро, а очень быстро. И она впервые подумала о том, что, может быть, герой её нового романа вовсе не так интересен,  как ей показалось в начале? 

Думать об этом было не очень приятно. Потому Клава закончила с этим делом и начала вспоминать Петра. Уже считая его не своим, а маминым ухажером...

Собственно, и Капитолина в душе с таковым раскладом смирилась. Даже ещё ничего не зная о том, что дочь ей своего жениха отдала.

Не то чтобы вырвала из сердца, но и не просто уступила. Все ж с некоторой жалостью. Потому что Пётр был очень хорош. Впрочем, для мамы не жалко?..

Журналистка сидела в своём редакционном кабинете смиренная. Совершенно не понимая, что будет говорить своему гостю, когда он явится к ней. Почему-то она не сомневалась, что это обязательно случится.

Однако пока к ней пришёл Филипп. Поговорили ни о чем. И редактор  отправился восвояси. Зачем навещал?..

Капитолина опять принялась ждать Петра. Бесполезно...

За час до окончания рабочего дня она, измученная и опустошенная, разочарованная и усталая, выбросила все мысли из головы и подготовила срочную информацию в номер. Чтоб уж совсем её за бездельницу не приняли...

Понуро вышла из редакции, даже пересидев чуток по окончании рабочего дня. Боялась уходить. Вдруг Пётр решит, что она позже работу заканчивает, и опоздает? Но, нет. Не пришёл...

Постояла минутку у входа. Побрела по привычной дороге к дому. Шла и думала о своей  невезучести. Это ж надо, влюбиться в жениха собственной дочери...

Пётр ждал её возле дома. Ни от кого не скрывался. Стоял возле машины с твердыми губами и молчал...

Капитолина робко подошла. Тоже молча. Он посмотрел на неё, что-то для себя понял и, полуобняв, довёл её до пассажирского места. Усадил, закрыл дверь, и быстро, пока она не передумала, наверное, рванул в неизвестном направлении...

Домой, забывшая о своей кровиночке, мамаша явилась поздно. Едва живая от стыда, зашла в квартиру, пряча глаза.

Клава, взлохмаченная и обеспокоенная, бросилась к ней. Обняла, заплакала. Дескать, куда же ты пропала? Почему телефон отключён? Ну, и все такое...

Капитолина тоже захлюпала носом. Так, прижавшись  друг к другу,  они стояли довольно долго. Пока у обеих не кончились слезы. При том, что плакали они по совершенно разным поводам. И в то же время по одному...

Имя ему, конечно, любовь. Только Клава печалилась по той причине, что ее нет. Потому что с отсутствием чувства по отношению к Петру она ещё вчера разобралась. А про Арсения нынче поняла...

После занятий они встретились, погуляли, посидели в
кафешке и поняли, что им неинтересно вместе...

Да. Так бывает. Хорошие вроде парни и девушки, симпатичные друг другу, умненькие, современные... и ни разу не совпадающие. Ни в чем.

Клава даже удивилась. Они, едва начав обсуждать мир, сто раз чуть не поссорились. И фильмы им нравятся прямо противоположные, и книги. И люди. В том числе и те, что из мира искусства и кино...

Короче, Клава расстроилась. И про все это рассказала матери. Как только они рыдать перестали и уселись чай пить. А как ещё в семье проблемы решать, как не за кухонным столом?

Капитолина же, хоть вроде и успокоилась, слушала дочку вполуха. Она-то по другой причине слезы лила.

Несчастная точно знала, что надо ей признаваться в связи с Петром. Тем более, что Клава уже и другого ухажера разлюбила, а не только прежнего...

Но она-то, мать, этого не знала, когда у того в квартире нынче гостевала. Предав дочь.

В общем, не мать она, а ...

Не додумала, кем является. Клава внимательно на нее  посмотрела и засмеялась:

— Мам, а что мы все про меня и про меня? Тем более, что ничего интересного. У тебя-то точно роман? С кем?

Мать молчала. Потом вроде решилась признаться. А дочь захохотала:

— Ой, поди, с Петром? — она даже вскочила с диванчика, — мам, вы так с ним подходите друг другу...

И рассказала Капитолине, что ещё в субботу заметила, как тот на неё смотрел. И как она очи долу опускала...

В общем, облегчила душу матери. Сняла с неё невыносимый груз. И Лина пошла спать спокойно. Вроде ведь все наладилось ...

Но под утро проснулась. И больше глаз не сомкнула. Потому что ничего хорошего в свой жизни не усмотрела...

Да. Вроде с Петром все определилось. Они нравятся друг другу. Но никакой радости от этого она не ощущала. Что было непонятно. И, главное, тревожно...