Школа зумеров. Глава 2. Урок психологии

Класс психологии в частной школе «Философский камень» был устроен как лаунж-зона: диваны-мешки, низкий стол, на стене проектор, который сейчас транслировал заставку с медленно плывущими облаками. Пахло чем-то цитрусовым. Скорее всего диффузором с эфирным маслом, который Алиса Сергеевна притащила из дома. На полу валялись пуфы, и никто не заставлял сидеть ровно. Хочешь — лежи. Хочешь — сиди в позе лотоса. Хочешь вообще —стой. Главное слушай и включайся.

Алисе Сергеевне на вид было лет 30, может быть чуть меньше. На ней была крутая оверсайз;кофта — такая свободная, что в ней можно было спрятаться. Яркие розовые волосы подстрижены под стильное каре. А ещё классные серьги в форме нейронов. Она сидела на подоконнике с чашкой матчи и выглядела так свежо, словно у нее утро продуктивного человека. Но при этом она не раздражала. От неё не пахло фальшью. Алиса Сергеевна реально шарила.

— Окей, тиктокеры!
Начала она, отхлёбывая зелёную жижу.
— На прошлом занятии мы говорили о Фрейде. Кто помнит, что он придумал?

Тишина. Класс замер в коллективной попытке вспомнить хоть что-то, кроме мемов про «твоя мама причина всех твоих проблем».

Лена, отличница по жизни и единственный человек, который реально читает бумажные книги, подняла руку:

— Он сказал, что все проблемы от секса и детства. И что есть бессознательное, которое управляет нами без нашего ведома. Типа, ты думаешь, что сам решаешь, а на самом деле тобой рулят какие-то скрытые желания, о которых ты даже не в курсе.

— Базово верно! 
Кивнула Алиса Сергеевна.
— А теперь скажи мне, Лена, как это связано с тем, что ты вчера весь вечер скроллила ленту, хотя должна была готовиться к контрольной?

Лена покраснела. Класс оживился, все узнали себя.

— Эээ… ну, я не хотела, но рука сама тянулась к телефону... Пробормотала она.

— Именно. Фрейд назвал бы это действие «навязчивым повторением». Бессознательное воспроизведение болезненных ситуаций из прошлого. Просто потому, что они знакомы. Ты знаешь, что будет плохо, но всё равно делаешь. Как у вас всех с зависанием в социальных сетях в три часа ночи.

По классу прокатился смешок. Марк, развалившийся на диване-мешке в своём худи «Dopamine is forever in my heart», поднял руку и не дожидаясь очереди сказал:

— Когнитивно-поведенческая терапия. Не копаться в детстве годами, выясняя, почему мама не купила тебе машинку в пять лет. А ловить свои автоматические мысли и менять их. Типа, ты сам себе программист.

— Конкретнее, Марк.

— Ну, когда я начинаю думать «меня никто не позовет на вечеринку, я лох». Я останавливаюсь и спрашиваю: «А есть доказательства? А что было в прошлый раз? А если бы мой друг так думал, что бы я ему сказал?». И обычно оказывается, что это просто тупая мысль, а не реальность. Мозг меня обманывает, а я ему: «Стоп, братан, давай факты».

Алиса Сергеевна улыбнулась.

— Это называется «когнитивное переструктурирование». Теперь представьте, что вы учите этому зумера, который не может читать длинные тексты. Как вы ему объясните?

С заднего дивана выкрикнул Дима. Парень в очках, который вечно сидел в телефоне, но при этом каким-то чудом всё запоминал:

— Типа, твой мозг — это телефон. Иногда там зависают приложения. КПТ — это перезагрузка. Не нужно форматировать весь диск и сбрасывать до заводских настроек. Просто закрой зависшее приложение и открой заново.

— Гениально 
Сказала учительница.
— Ты только что перевёл терапию на язык поколения. Это и есть наша задача — упростить истину, не потеряв ее сути.

Она включила проектор. На экране появилась схема мозга с кучей цветных зон и стрелочек.

— А теперь сложный момент. Вы знаете, что ваше поколение называют «слабыми когнитивно»? Мол, не можете вы прочитать «Войну и мир», не отвлекаясь каждые две минуты. Клиповое мышление и всё такое.

— А кто может? 
Фыркнул Марк.
— Там пятьсот страниц про то, как дворяне скучают, танцуют на балах и страдают. Я лучше тикток посмотрю. Там за пару минут можно узнать, что Наташа Ростова имеет тревожную привязанность, а Андрей Болконский просто депрессивный перфекционист с кризисом смысла жизни.

Класс засмеялся.

— И кстати, добавил Дима,
— я «Войну и мир» не читал, но посмотрел разбор на ютубе за двадцать минут. И теперь знаю сюжет лучше, чем те, кто читал. Это что, плохо? Я сэкономил двадцать часов жизни. А то и больше.

Алиса Сергеевна не обижалась. Она вообще никогда не обижалась на такие выпады.

— Согласна.
Но вот что важно: ваша так называемая «неспособность читать длинные тексты» компенсируется нейропластичностью. Вы схватываете новое быстрее, чем любое поколение до вас. Ваш мозг привык к смене контекста, к быстрым переключениям и к многозадачности. Это не дефицит, это другая конфигурация.

Она подошла к доске и написала маркером:

«Нейропластичность = способность мозга меняться под новые условия».

— Марк, что для тебя было самым сложным в прошлом году?

— Переход с андроида на айфон,

Немного подумав  ответил Марк.

— И сколько времени тебе понадобилось, чтобы освоиться?

— Часа полтора. Ну, может, два, пока я понял, где там настройки уведомлений.

— Вот. Твой мозг перестроил интерфейс за два часа. Моему папе, которому пятьдесят пять, потребовалось три недели, чтобы научиться пользоваться смартфоном. И я ему каждый день что-то подсказывала. Ваше поколение не глупее — вы просто другие. Вы не хотите жить по указке и бунтуете против длинных инструкций. Вы не боитесь сказать «это не работает для меня». Это не слабость. Это ваша суперсила. Но только если вы научитесь её использовать.

Она обвела класс взглядом.

— Давайте разберём, что вы реально умеете. Я сейчас буду называть качество, а вы приводить пример из жизни. Поехали.

— Цифровая грамотность.

Лена тут же подняла руку:
— Ну, это база. Мы с детства в интернете. Я могу отличить фишинговую ссылку от нормальной за секунду. Моя бабушка до сих пор ведётся на «ваша карта заблокирована, перейдите по ссылке», а я сразу вижу, что адрес кривой.

— Моя мама, — подхватил Марк, — недавно спросила, как скачать видео с ютуба. Я ей объяснил за пару минут. Она потом три дня переспрашивала. А я просто погуглил и нашёл сайт за десять секунд. Это не магия, это просто насмотренность и привычка.

— Что вы знаете про Клиповое мышление:
Спросила Алиса Сергеевна.

— Вот! 
Дима аж подпрыгнул на пуфе.
— Нас вечно этим попрекают. Типа, мы не можем долго сохранять внимание. Но я вам скажу: я могу за минуту понять, стоит ли смотреть часовой ролик или это шлак. Я смотрю первые десять секунд, потом проматываю середину. Потом концовку и уже знаю, тратить время или нет. Это экономия ресурса, а не тупость.

Алиса Сергеевна кивнула:
— Это называется «считывание паттернов». Вы быстрее анализируете структуру информации и принимаете решение о её ценности. Полезный навык в мире, где контента больше, чем вы сможете потребить за всю жизнь.

Алиса Сергеевна продолжила:
— Ориентация на визуальный контент.

— Я вообще текст читаю только если там картинка прикольная,
 Призналась Катя, тихая девочка с челкой до бровей.
— Но я зато могу по иконке приложения понять, что оно делает, даже не читая описание. И интерфейсы интуитивно понимаю. Мне не нужны инструкции, я просто тыкаю и разбираюсь.

— Это правда,
Согласилась Алиса Сергеевна.
— Ваше поколение выросло на визуальном языке. Вы мыслите образами, а не текстом. Это не делает вас глупее. Древние люди тоже мыслили образами. Наскальные рисунки, между прочим, это первый визуальный контент в истории.

Но давайте продолжим:
— Критическое мышление.

— О, это моё любимое,
Оживился Марк.
— Я когда вижу рекламу, где блогер говорит «это лучший продукт в моей жизни». Я сразу думаю: «Ага, сколько тебе заплатили?».
Мы чуем фейк за версту. Нас сложно развести на инфоцыганские курсы «как заработать миллион за два дня».

— Потому что вы выросли в мире, где фейков больше, чем правды.
Пояснила учительница.
— У вас выработался иммунитет. Вы перепроверяете источники, даже не задумываясь об этом. Смотрите, кто автор, где опубликовано, какие комментарии. Это и есть критическое мышление.

Что для вас:
— Гибкость и свобода выбора?

Лена задумалась:
— Ну, мы не паримся, если что-то идёт не по плану. План поменялся — ок, делаем по-новому. Моя старшая сестра, ей двадцать семь. Она если что-то решила, то будет идти до конца. Даже если уже очевидно, что это провал. А мы просто говорим: «Не зашло, и делаем что-то другое».

— Это потому что вы не привязаны к одной карьерной лестнице,
Ответила Алиса Сергеевна.
— Вы знаете, что можно быть стримером сегодня, дизайнером завтра, а послезавтра уехать в Тайланд, работая удаленно. И это нормально. Мир изменился, и вы это чувствуете.

Продолжаем:
Социальная и экологическая осознанность.

Дима поднял руку:
— А вот это правда важно. Я лично сортирую мусор. И мне реально не всё равно, что там с планетой. Когда вижу, как взрослые бросают окурки мимо урны, меня аж трясёт.

— Мы выросли на новостях про глобальное потепление,
Добавила Катя.
— Для нас это не какая-то далёкая фигня, а то, что возможно будет уже в нашей жизни. Мы будем жить в этом мире дольше, чем бумеры, так что нам не плевать.

— Многозадачность.

— Я могу делать уроки, слушать подкаст на двойной скорости и отвечать в чате дискорда одновременно,
Признался Марк.
— Мама говорит, что это ужасно и я ни на чём не концентрируюсь. Но я реально запоминаю и то, и другое, и третье. Просто мозг так привык.

— Это тренировка,
Объяснила Алиса Сергеевна.
— Вы с детства жонглируете потоками информации. Качество концентрации на каждом отдельном потоке может страдать, но способность переключаться без потери контекста у вас выше.

Продолжаем:
Открытость новому.

— Мы не боимся пробовать странные штуки,
Сказала Лена.
— Новая соцсеть? Скачаем. Новый тренд? Попробуем. Не зашло — удалим. Взрослые часто говорят: «Я в этом не разбираюсь и не хочу». А мы: «Ок, сейчас разберёмся». Мы любим все новое.

Отлично.
— А что вы думаете о персонализированной рекламе?

— Кстати, о рекламе,
Подхватил Дима.
— Мы не бесимся, когда нам показывают то, что нам реально интересно. Я лучше увижу рекламу новой игры или мерча по ОСД, чем прокладок или средства от геморроя. Алгоритмы знают меня лучше, чем все мои родственники вместе взятые. И это, честно говоря, очень удобно.

— Только не забывайте, что алгоритмы знают вас, чтобы продавать вам,
Мягко заметила Алиса Сергеевна.

— Да мы в курсе,
Отмахнулся Марк. Но это честная сделка. Они нам — контент, мы им — данные.

Продолжаем:
Толерантность и равноправие.

Катя тихо сказала:
— Для меня странно, когда кого-то травят за то, что он не такой, как все. Ну, другой — и что? Я выросла на ютубе, где чуваки с зелёными волосами и пирсингом во всех местах собирают миллионы просмотров. И мне плевать, какой там у тебя цвет кожи, ориентация или стиль. Главное, чтобы сам человек был норм.

— Это правда,
Подтвердила Алиса Сергеевна.
— Вы живёте в мире, где разнообразие — это норма, а не исключение. И это огромный шаг вперёд.

Отлично, у нас осталось совсем немного.
Эмпатия.
Что вы думаете об этом?

Марк задумался:
— Ну, мы в чатах стараемся не токсить без причины. Если кто-то пишет, что ему плохо, ему обычно отвечают поддержкой, а не «соберись, тряпка». Я сам так делал: заходил на стримы к маленьким стримерам и просто писал что-то приятное, чтобы у них настроение поднялось. Мы понимаем, что за ником всегда  сидит живой человек.

— Это потому что вы сами постоянно на виду,
Ответила учительница.
— Вы знаете, каково это получать хейт. И не хотите быть причиной чужой боли.

Экологичность.
— Знакомое слово?

— Ну, это не только про мусор,
Добавила Лена.
— Это про отношение к себе. Мы не готовы впахивать на нелюбимой работе ради «стабильности». Мы лучше будем зарабатывать меньше, но заниматься тем, что нравится. Это экологично по отношению к своей психике. Ты у себя один и себя нужно беречь.

Алиса Сергеевна поставила чашку с матчей на подоконник и обвела класс взглядом.

— Вот. Слышите? Вы сейчас сами перечислили то, что делает ваше поколение сильным. Но есть нюанс. Любая суперсила имеет обратную сторону.

Лена подняла руку:
— А как же стыд? Говорят, что наше поколение бесстыжее. Что мы можем хамить учителям и не краснеть.

— Это правда,
Улыбнулась Алиса Сергеевна.
— На вас тяжелее навесить чувство вины за то, что вы не соответствуете стандартам. Вы не боитесь выглядеть глупо, потому что выросли в мире, где каждый может быть смешным и это нормально. Вы выкладываете кринжовые видео и не паритесь. Моё поколение умирало бы от стыда при одной мысли о таком. А потом избавлялось бы от этого жгучего стыда пол жизни в кабинете у психотерапевта.

Она сделала паузу.

— Но обратная сторона в том, что вы иногда перестаёте чувствовать грань между свободой и хамством. Можно честно сказать, что лекция скучная, но можно сделать это так, чтобы человек не чувствовал себя униженным. Эмпатия и честность не исключают друг друга.

Марк задумался. Он вспомнил, как на прошлой неделе сказал учителю истории, что его лекция «скучная как бюрократия при совке». И не почувствовал ни капли стыда. А потом подумал: может, зря? Учитель ведь старался. Просто у него старая школа.

— Алиса Сергеевна,
Спросил он, подняв руку.
— А вы бы назвали нас «потерянным поколением без будущего»? Ну, как там пишут в интернете. Что мы инфантильные, ничего не хотим, только в телефонах сидим.

Алиса Сергеевна посмотрела на него серьёзно. Даже матчу отставила.

— Нет, Марк. Я бы назвала вас поколением, которое отказывается терять себя в чужих нарративах. Вам говорят: «Надо так».
А вы спрашиваете: «Почему? Кому надо? Мне это точно подходит?».
Вам говорят: «Читай книгу — это школьная программа».
А вы говорите: «Я посмотрю разбор и пойму суть за десять минут, а оставшееся время потрачу на то, что мне реально интересно».
Вам говорят: «Терпи». А вы говорите: «Нет, я не буду терпеть то, что меня разрушает».

Она улыбнулась.

— Это не потерянность. Это обретение себя. Трудное, с ошибками, с перегибами. Но честное.

В классе повисла тишина. Не неловкая, а какая-то тёплая. Каждый думал о своём.
Марк — о том, как вечером включит стрим по Геншину и будет общаться с чатом.  Мысленно выбирая локацию.
Лена — о том, что, может, не так страшно иногда забивать на контрольную ради отдыха.
Дима — о том, что его сравнение мозга с телефоном реально зашло учительнице, и это приятно. Он почувствовать себя умным.

— Ладно,
Алиса Сергеевна хлопнула в ладоши.
— На сегодня всё. Домашнее задание: поймать одну свою автоматическую мысль, которая вам мешает, и попробовать применить к ней КПТ. Записать в заметки телефона. И да, это можно сделать голосовым сообщением самому себе. Я разрешаю.

Класс зашевелился, загремел рюкзаками. Марк подошёл к учительнице, пока остальные выходили.

— Алиса Сергеевна, а можно вопрос не по уроку?

— Валяй.

— Вот вы говорите, что мы гибкие и всё такое. Но иногда кажется, что мы просто плывём по течению. Типа, стримы, мемы, скроллинг — это же не серьёзно. Это не «настоящая жизнь». И когда-нибудь придётся стать «нормальным взрослым». А я не хочу. И это пугает.

Алиса Сергеевна посмотрела на него внимательно.

— Марк, а кто сказал, что «настоящая жизнь» — это то, что делали твои родители в твоём возрасте? Мир изменился. Сегодня можно зарабатывать на стримах, строить карьеру в онлайне, жить так, как тебе комфортно и там где нравится. «Нормально» — это не универсальная коробка, в которую все должны влезть. Нормально — это когда ты находишь свой способ быть счастливым и не мешаешь другим.

— А если мой способ — это сидеть в телефоне и играть в Геншин?

— Если ты при этом не забываешь есть, спать, общаться с живыми людьми и учиться чему-то новому. Почему нет? Главное, чтобы ты сам чувствовал, что это твой выбор, а не побег от реальности.

Марк кивнул. Что-то внутри щёлкнуло. Как будто ещё одна вкладка в мозгу закрылась.

— Понял. Спасибо.

— Иди, стример. Удачи тебе пройти Витую Бездну до конца. Улыбнулась Алиса Сергеевна.

Марк усмехнулся и вышел из класса. В наушниках уже играл трек группы Blackpink. Мир за окном жил своей жизнью, а он — своей. И, кажется, это было нормально.

P.S. Действие книги происходит в 2023 году — до того, как привычные социальные сети и платформы изменились.
Время, когда Twitch, TikTok, Instagram и Discord были частью повседневной жизни, а не воспоминанием.
Instagram и Discord принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.
Telegram и  Twitter - соцсети, деятельность которых признана экстремистской и запрещена на территории РФ.