Герой

В старомодной квартире Бабинских вечно пахло сушеными травами и старыми учебниками. Агафья Евстафьевна, учительница биологии с тридцатилетним стажем, считала, что этот аромат стимулирует когнитивные способности. Но на её сына Платона стимул не действовал.
— Опять он в своем «подземелье», — вздохнула Агафья Евстафьевна, разливая чай по чашкам с отбитыми краями. — Ксюшенька, ну ты хоть скажи ему. Год! Целый год после школы никуда не подает документы. Только в монитор дышит.
Ксения Мартынова, бывшая одноклассница Платона, деликатно откусила сушку. Она была «правильной» девочкой — коса, аккуратный маникюр, филфак. Ксения приходила раз в неделю, и Агафья Евстафьевна видела в ней спасительницу.
— Он талантливый, Агафья Евстафьевна. Просто... — Ксения подбирала слова, — специфический. Вчера я заглянула к нему, а он там в каком-то рейде. Сказал, что заработал на новые наушники за два часа.
— Тьфу, заработал! — Мать всплеснула руками. — Ботанику надо в МГУ, к академикам! У него же мозг — алмаз! Только зарос жиром и прыщами.
В это время в своей комнате Платон, человек весом в центнер и с осанкой вопросительного знака, пялился в монитор. Внезапно экран мигнул. Вместо чата игры всплыло окно с аскетичным дизайном.
«Уровень «Амёба» пройден, Платон. Хочешь открыть истинный финал?»
Ниже стояла подпись: ГЕРОЙ.
Платон хмыкнул. Очередной рекламный вирус? Но когда он попытался закрыть окно, курсор замер.
«Твой аватар в реальности — баг, а не фича. Я предлагаю патч. Квест «Эволюция». Награда: выход в Высшую Лигу».
— Ну, допустим, — буркнул Платон и нажал «Принять».

*

Через три дня Агафья Евстафьевна заподозрила неладное. Платон перестал заказывать пиццу. Вместо этого он вышел на кухню и потребовал... шпинат, льняное масло и печень трески.
— Платоша, ты не заболел? — она приложила ладонь к его лбу.
— Мам, я оптимизирую микробиоту, — сухо ответил сын. — Согласно Мечникову, старение и тупость начинаются в кишечнике. Я восстанавливаю фагоцитоз.
Он притащил в комнату весы и какие-то аптечные склянки.
— Это что, наркотики?! — ахнула мать, найдя баночку с белым порошком.
— Это L-карнитин и креатин, — Платон даже не обернулся. — Герой прислал программу тренировок. Мы начинаем с митохондрий. Если они не производят АТФ, я — просто куча биомассы.
Герой присылал инструкции каждые три часа. Это была игра с дополненной реальностью, но реальностью был сам Платон.
«Уровень 1: Термодинамика». Платон начал принимать ледяной душ, цитируя труды Павлова о рефлексах.
«Уровень 2: Кинетика». Он вышел из дома.
Для Ксении это стало шоком. Она пришла в субботу и увидела, как Платон, в старом спортивном костюме, подтягивается на турнике во дворе. Лицо его было багровым, пот заливал глаза, но взгляд... взгляд был пугающе осмысленным.
— Платон? Ты... ты в порядке? — Ксения подошла поближе.
— Привет, Ксюша. Прости, не могу говорить, у меня интервальное окно закрывается через десять минут, нужно успеть принять белок. Анаболизм ждать не будет.
— Агафья Евстафьевна! — Ксения вбежала в квартиру. — Он в секте! Точно в секте! Он говорит какими-то терминами и постоянно смотрит на часы. У него на руке какой-то странный браслет, он светится!
Агафья Евстафьевна сама была в ужасе и восторге одновременно. С одной стороны, сын похудел на десять килограммов, кожа очистилась, а на месте второго подбородка наметилась челюсть. С другой — он перестал её слушать. Он больше не был её «маленьким заучкой».
— Он вчера цитировал мне Ламарка! — шепотом сказала мать. — Сказал, что упражнение органов ведет к их развитию. Но он говорил это так... будто он сам — бог, который себя пересобирает.

*

Прошло три месяца. Платона было не узнать. Он превратился в поджарого, уверенного в себе парня. Прыщи исчезли, сменившись здоровым румянцем биохакера. Но самое странное — он больше не сидел в MMO-играх. Он изучал нейробиологию и программирование интерфейсов.
— Герой сказал, что я готов к финальному уровню «Социализация», — сообщил он матери, надевая стильный худи.
— Кто этот Герой? — Агафья Евстафьевна теребила фартук. — Платоша, может, сходим к психологу? Ксения так за тебя переживает, она даже плакала...
— Ксения живет в парадигме XIX века, мам. Ей нравится образ страдающего интеллигента. Мне это неинтересно.
В этот вечер Платон не пошел пить чай с Ксенией. Он пошел на встречу, назначенную в сети.
В небольшом кафе в центре его ждала девушка. Розовые волосы, уложенные в стиле аниме-героинь, огромные глаза, подведенные неоновым лайнером, и куртка с иероглифами.
— Платон? — она улыбнулась, и он увидел в её глазах тот же холодный блеск интеллекта. — Я Ло. Ну, или Лолита, если официально.
— Герой прислал тебя? — спросил Платон, садясь напротив.
— Герой — это нейросеть, Платон, — засмеялась Ло. — Мой отец её разработал для «вытягивания» перспективных мозгов из болота. Ты прошел все тесты. Добро пожаловать в проект «Сингулярность».
Платон посмотрел на свои руки — сильные, без дрожи. Он вспомнил Ксению с её сушками и мать с её гербарием. Ему стало их жаль, как жаль старый, тормозящий компьютер.
— И что дальше? — спросил он.
— А дальше, — Ло достала из сумки планшет, — мы будем делать науку, которую твоя мама называет фантастикой. Но сначала... закажи мне смузи из витграсса. У нас через час тренировка по фехтованию.
Платон улыбнулся. Впервые за год он чувствовал, что по-настоящему в игре. И этот уровень ему определенно нравился.