В России свой великий Учитель

А. Морозов, г. Москва

   Мой друг Андрей прочитал журнал «Огонёк» № 8 за 1982 год, поехал, встретился с Учителем. Вернулся он весь переполненный увиденным: «В России живёт Бог! Вот тут мы мечтаем о Востоке, о Шамбале, а у нас в России живёт свой великий Учитель!» Мы в это время учились в Московском институте электронной техники, увлекались карате, йогой, прочитали статьи В. Свиридова «Семь дней в Гималаях» и грезили о Востоке, о махатмах, мечтали найти живого Учителя.

   Андрей помог мне попасть на лекцию московского врача Олега Быкова о закалке-тренировке П. К. Иванова. На следующее утро после лекции мы побежали на озеро купаться, стали голодать по субботам, в общем, сразу приняли его Учение. Я написал Учителю письмо с просьбой разрешить приехать к нему и напряжённо ждал ответа. Ответ был лаконичным: «Есть возможность, приезжай в любое время. Желаю счастья, здоровья хорошего. Учитель».

   В конце ноября 1982 года мы с Андреем выехали на хутор. Добрались уже к вечеру. Андрей постучал в дверь летней кухни, и мы вошли. В кухне было много народу, Андрея сразу узнали. Учитель стоял, опершись рукой о стол. Он кушал солёный арбуз. При виде Андрея он засмеялся негромким старческим голосом. Андрей подошёл и поцеловал Его в щёку, а я не решался.

– Андрюша, а это кто с тобой?

– Это мой друг Саша. Он тоже занимается по твоей системе, Учитель.

– А вы зачем приехали? – Он повернулся и посмотрел на меня.

   Я напрягся под Его взглядом, был смущён Его вопросом. Смотрел Он пристально и, как будто, не на меня, а сквозь... Казалось, что каждый глаз смотрит отдельно от другого. Я выдавил из себя что-то вроде: «Я Тебе письмо писал, Учитель. Ты разрешил мне приехать. Хочу поговорить с Тобой». Он удовлетворённо ответил: «Ну, ладно». Доел арбуз и отошёл к дверному косяку рядом со спальней. Он обычно стоял или в дверном проёме, опершись рукой о косяк, или у стола, и никогда не садился. Потом как-то Он сказал нам, что когда человек стоит, он живёт, когда сидит – умирает, лежит – уже умер.

   Нас усадили за стол. Валентина Леонтьевна подала первое и второе. Мы с Андреем за едой начали рассказывать о лекции, которая состоялась у нас в институте, что приезжали супруги Быковы и Э. К. Наумов. Лекция получилась хорошая. Но все ждали приезда Учителя. На что Он ответил, что хотел приехать, но Природа не пустила. Он два раза у Неё спрашивал и получил отказ.

   Андрей сказал, что работникам КГБ нашего института не понравились некоторые моменты лекции, теперь его, как организатора, могут наказать. Учитель начал горячо убеждать, что ничего не будет. Если вызовут в КГБ, пусть Андрей выйдет босиком на землю, сильно попросит Учителя, и всё будет хорошо (впоследствии подтвердилось: Андрея никуда не вызывали).

   Потом мы рассказали, что вместе бегаем купаться на озеро, стараемся правильно выполнять советы. Учитель спросил, где мы обычно купаемся. Мы ответили, что иногда на озере, иногда под душем.

– Озеро лучше, чем душ. Встал с постели – беги голым телом в Природу.

– Учитель, а мы по асфальту бегаем, а не по земле, это ничего?

– Ничего! Асфальт – тоже земля.

У меня вертелся вопрос о надвигающихся холодах, и я спросил:

– По радио объявили, что надвигаются холода под минус тридцать, как же тогда бегать? Может быть, нужно надеть шапку и кеды, а то ведь можно и обморозиться? (я уже однажды обморозил пальцы на ногах и уши)

– Ничего не надо одевать, так беги. Природа живого не трогает. А это не твоё, это мёртвое, – сказал Он, подойдя ко мне близко и показывая пальцем на облезшую обмороженную кожу на ушах. В голосе Его зазвучал напор и сила, чувствовалось, что этот вопрос глубоко Его задел.

– Ничего не бойся – беги, – повторил Он.

   Я слушал и запоминал, и лучше рассмотрел Его, когда Он стоял передо мной. Был он величественный, высокого роста, с густыми белыми волосами и бородой, в одних трусах. Кожа была удивительно золотистого цвета, как крестьянское масло, и на ощупь очень гладкая и тонкая.

   Я заметил: во время разговора с нами Он, как антенна, чутко был настроен на что-то ещё. Как будто, кроме окружающей действительности, для Него существовала ещё какая-то важная реальность. Иногда среди разговоров Он громко фыркал, выдувал воздух через рот, энергично при этом растирал переносицу кончиками пальцев. Он советовал делать так, если тяжело или на вас нападают. Я спросил у него, правда ли, будто Он говорил, что пришёл с Востока?

– Ну да, Я пришёл с Востока и остановился у русских людей, самых обиженных и бедных. Они Мне верят, но делать ничего не хотят, а капиталисты наоборот – делают, но не верят.

   После ужина и обливания мы смотрели телевизор и разговаривали с людьми, которые так же, как и мы, приехали к Учителю. Москвичка Римма Григорьевна Подоксик рассказывала нам историю из своей жизни. Однажды она заболела гнойной ангиной, и её собирались оперировать. А в ночь перед операцией ей приснился Учитель, который сказал, что болезнь пройдёт и никакой операции не надо. Наутро лечащий врач не поверил своим глазам: болезнь прошла.

   И тут нас с Андреем Учитель позвал к себе в спальню. Он лежал в кровати под теплым одеялом, подложив правую руку под щёку, полузакрыв глаза. В комнате была тепло натоплена печь.

– Ну, что вы хотели спросить у Меня?

Мы по очереди стали задавать Ему заранее подготовленные вопросы.

– Учитель, а сколько нужно спать?

– Спи, сколько нужно, но помни, что лишний сон отбирает здоровье. Лучше раньше ложиться и раньше вставать.

   Потом Он нас расспрашивал о нашей учёбе, на кого мы учимся, трудно ли учиться. Выслушав нас, изрёк:

– Наука – процесс бесконечный. Ваши учителя у вас отнимают, а Я даю.

   Андрей спросил, стоит ли вмешиваться в уличные драки и разнимать дерущихся.

– А какое ты имеешь право судить? Не в свои сани не лезь.

– Учитель, Христос сказал, что, если тебя ударят по одной щеке, подставь другую. А ты как советуешь?

– Если ты чистый, тебя никто не тронет.

   Мы его спросили насчёт сознательного терпения, что это такое. Он ответил так:

– Терпеть сознательно для себя — это не то, это неправильно. Нужно терпеть сознательно для других. У нас сознание определяет бытие.

   Затем Он умолк на полуслове, и мы увидели, что Он заснул. Мы на цыпочках вышли в соседнюю комнату, но прошло пять минут, как послышался Его голос, зовущий нас. Мы вернулись в комнату, продолжили разговор, и среди прочего Он сказал:

– А я ведь и умереть могу.

   Мы тогда не обратили внимания на Его слова, ведь Он нам казался бессмертным. Я спросил Его насчёт старенькой больной бабушки, которая знает о Нём, но очень боится холодной воды.

– Не трогай старушку, – ответил Учитель.

За разговором Он окончательно уснул, и мы тоже пошли спать.

   На следующее утро нас разбудили очень рано. Учитель ждал меня возле кожаного дивана в большой комнате. Я в одних плавках лёг на диван. Учитель склонился надо мной, свёл мои ноги вместе, руки положил вдоль туловища, левой рукой взял за большие пальцы обеих ног, а правую руку положил мне на лоб.

– Посмотри вниманием в голову, грудь, сердце, лёгкие, пошевели пальцами рук, ног.

   Потом попросил меня встать, взял за руки, потянул за каждый палец и, стоя передо мной, сказал мне, что я должен буду два раза в день обливаться холодной водой, раз в неделю воздерживаться от пищи и воды, выходить на землю босиком, выполнять дыхательные упражнения через рот, мысленно обращаясь к Нему, не пить, не курить, здороваться с людьми, не плевать и не харкать.

   Потом Он хотел меня вывести во двор, чтобы облить, но тут Андрей предложил:

– Учитель, можно я его оболью?

   Учитель утвердительно кивнул, и мы побежали к колодцу. Андрей окатил меня двумя вёдрами колодезной воды, и мы вернулись в дом. Учитель вновь взял меня за руку и сказал, что мне следует найти бедного, нуждающегося человека и дать ему 50 копеек со словами, что я даю тебе эти деньги, чтобы у меня было здоровье.

– Делай то, что Я тебе сказал, и у тебя всё будет хорошо.

   Мы прошли в Его спальню, и Валентина Леонтьевна прямо на одеяле, постеленном на полу, сделала мне массаж всего тела. Она тщательно разминала меня всего, указала на мои больные места, хотя я не говорил ей о них, заставила встать, наклониться и достать ладонями пол. Я не смог этого сделать, и она повторно разминала мне ноги. Это было очень больно, так как она становилась всем своим весом на мои ноги в районе коленей. После этого я уже легко доставал пол руками.

   Учитель стоял рядом и внимательно смотрел на это. После того как я встал, Он взял со стола маленькую фотографию и написал на ней: «Саша, Учитель дарит фото, желает счастья, здоровья хорошего. Учитель. 22 ноября 1982 года» – и дал мне её со словами:

– Береги, как око.

Я с благодарностью взял фотографию. Она для меня была дороже любого подарка.

– А «Детка» у тебя есть?

– Да, есть.

– Ну и ладно.

   Андрей тоже захотел массажа, и он с позволения Валентины Леонтьевны лёг на одеяло. А я подошёл к Учителю и пожаловался, что у меня постоянно заложен нос. Он прикоснулся пальцами обеих рук к моему носу, подержал их недолго, при этом внутренне сосредоточившись.

   У Андрея в то время после приступа рожи болела нога. Учитель подержал руку на его больной ноге, пристально всматриваясь в больное место. Я обратил внимание, что Андрей всегда целует Учителя в щёку, но сам я не решался этого сделать. Учитель заметил это (Он часто угадывал мои мысли и предугадывал мои вопросы) и сказал мне:

– Ты ведь не просто Меня целуешь, ты болезни свои снимаешь.

   После этих слов я тоже стал целовать Его при каждом удобном случае. Он, как правило, не отвечал на поцелуи, а просто терпеливо ждал, когда Его поцелуют.

   Он ещё принимал людей, а мы в это время взялись пилить дрова в саду. Когда Учитель проходил мимо меня, у меня захватывало дух от какого-то восторга, я поворачивался к Нему и вытягивался, смотря во все глаза. За обедом я спросил Его:

– А можно мне поголодать больше? Несколько дней подряд, чтобы лучше очиститься?

– Зачем? Я тебе сказал, что делать. Не самовольничай.

– Учитель, а я вот сладкое люблю, не могу сдержать себя.

– Да ешь!

   После обеда мы сидели в доме, и Андрей достал из портфеля стихи-медитации В. Сидорова. Вошёл Учитель и поинтересовался, что мы читаем. Андрей прочёл Ему несколько строк об Абсолюте, чакрах, медитации. Учитель напряжённо вслушивался. Он даже приставил к уху ладонь, чтобы лучше расслышать. Потом отмахнулся:

– Это всё техническое.

   Андрей, задетый за живое, начал рассказывать Ему о Рерихе, что он уехал из России и остался жить в Индии, но Учитель перебил его:

– А зачем он из России уехал? Это он неправильно сделал, не нужно уезжать из России!

   И больше он этой темы не касался. Мне очень хотелось спросить ещё что-нибудь, и я показал Ему свои обмороженные пальцы на ногах.

– Учитель, я обморозил пальцы, когда бегаю, не получается у меня без обуви.

Он сочувственно покачал головой и сказал:

– Ты когда бежишь по снегу, поднимай пальцы вверх, тяни их на себя, не давай соприкасаться со снегом и дыши в них.

– А ещё руки мерзнут, особенно пальцы.

– А ты их крепко зажимай в кулак и не разжимай, и тоже дыши в них.

Тут я задал вопрос совсем на другую тему:

– Учитель, за что Природа Христа убрала?

– А за то, что он на солнце сел.

– А что, нельзя было ему на солнце садиться?

– Ну да, нельзя.

   Свой вопрос я задал потому, что Андрей раньше спрашивал Учителя, почему Природа так рано убрала Ленина. На это Учитель ответил: «А за НЭП. Нельзя было людей обижать». Удивительно было то, что Он на все вопросы отвечал сразу, не раздумывая. У меня сложилось впечатление, что Он заранее знает, о чём я хочу спросить, и что Он обладает знанием обо всём.

   Удивительное чувство было, когда Он появлялся в комнате. Сначала появлялась белая голова, которую Он склонял, чтобы не задеть притолоку, а потом уже появлялось большое тело, заполнявшее всю комнату. Было такое ощущение, что в комнату вплывало солнце. От него шла незримая сила, тепло и покой. В Его присутствии меня охватывало чувство восторга и робости, не покидало чувство необычности происходящего.

   Этой встречи я ждал всю жизнь. Меня мучили сомнения и страхи, жизнь казалась бессмысленной. Я надеялся, что найду своего учителя, своего Покровителя, поэтому, когда узнал о Нём и, особенно, когда увидел Его фотографии, я сразу поверил Ему, почувствовал сердцем, что это Тот, которого я искал всю жизнь.

   И вот Он стоит передо мной, и я понимал, что Он видит меня насквозь, видит всю мою прошлую и будущую жизнь. И поэтому мне боязно, что Он увидит моё несовершенство и отринет меня. Но, с другой стороны, я понимал, что Учитель бесконечно добрый и всепрощающий, и в Нём только отеческая любовь и забота обо мне. Я понимаю, что идти по дороге Учителя будет трудно и сложно, но знаю, Он всегда мне поможет и защитит. И это наполняет моё сердце радостью: я нашёл Учителя!

   Вечером я хотел зайти в летнюю кухню, но в освещённое окно увидел Учителя, склонившегося над столом, за которым сидела и писала Валентина Леонтьевна. Они отвечали на письма, и я понял, что им лучше не мешать. Эта картина прочно врезалась мне в память: Учитель, освещённый настольной лампой, весь белый, смотрит через окно на меня. Взгляд его глубокий и проникающий в душу.

   Вторая встреча состоялась через недели две-три. Я привёз двух своих друзей, которые тоже хотели, чтобы Учитель их принял. Мы вошли в летнюю кухню, поздоровались со всеми. Я почувствовал: что-то произошло. Оказывается, только что приходили власти с запретами принимать людей.

– Не разрешают мне с молодёжью встречаться. Я хотел с молодёжью просить Природу за мир, а мне не позволяют, – сокрушённо проговорил Учитель.

   В 1982 году явственно ощущалась угроза ядерной войны между США и СССР, гонка вооружений достигла критического момента. Все жили с постоянным страхом войны, и самым добрым пожеланием было: «Лишь бы не было войны».

   Нас посадили за стол и накормили. Валентина Леонтьевна сказала нам, что Учитель примет ребят, и мы должны сразу уехать.

   Когда ребят приняли и повели обливать, мне захотелось задать Учителю вопрос:

– Учитель, когда чирей выскочит, можно его выдавливать?

– Нет, давить нельзя. Ты тяни воздух с высоты, дыши на это место и Меня проси. Враг, он ведь снаружи нападает (пальцем показал в сторону), а ты его встречай изнутри.

   Мы зашли на кухню, стали обсуждать, как нам удобнее попасть в Москву. Учитель ещё насчёт властей сказал:

– Ну, они ведь тоже от Природы, значит, я должен им подчиняться.

   В перерывах между встречами я писал Ему письма. Писал очень часто, потому что с тех пор, как узнал Его, моя жизнь изменилась, изменился взгляд на мир, причём всё это происходило так быстро, что голова шла кругом. Появилось много необычных мыслей и ощущений, обострилась чувствительность. Я стал видеть и чувствовать то, что обычно скрыто от человеческого глаза.

   Самый удивительный случай произошёл со мной на лекции Олега Быкова, которая проводилась в начале 1983 года в Химках Московской области. Сначала Олег исполнил Гимн «Слава жизни». Пел он с чувством, сильно вкладывая себя. Администратор, сидевший за столом на сцене, проявил беспокойство. Видимо, слово «Бог» его сильно напугало, и он решил прервать лекцию. В те годы публично говорить на такие темы строго запрещалось, его могли наказать как организатора лекции.

   Он стал подходить к Олегу, и тут я увидел, как между ними появились контуры большой человеческой фигуры. Это был светящийся сгусток овальной формы ослепительно-золотистого цвета. Во все стороны от этого сгустка распространялось нежное свечение. Когда сгусток отодвигался назад, к занавеси, исчезал, и на том месте появлялся сияюще-белый крест. Когда он появлялся между Олегом и администратором, тот не мог приблизиться к Олегу.

   Я был поражён этим зрелищем, понимал, что увидел присутствие Учителя в зале, Его помощь Олегу. Осознание этого факта наполнило восхищением перед Могуществом и Силой Учителя. Интересно, что многие мои знакомые последователи говорили потом, что тоже чувствовали и видели вибрации во время лекции, но не в таком виде, как я.

   Позже я узнал, что Учитель всегда просил Олега заранее сообщать Ему точно время лекции и, по свидетельствам людей, присутствовавших в то время на хуторе, в указанное время уединялся и просил Его не беспокоить. Однажды кто-то пытался задать Ему вопрос в это время.

Но Учитель ему сказал:

– Не мешайте. Вот сейчас Олег Гимн исполняет, а ему не дают...

   Обо всём этом я писал Учителю, спрашивал у Него совета, делился своей радостью. Мои письма были длинными, насыщенными эмоциями. Иногда, написав письмо, я чувствовал, что его можно не отсылать, потому что ответы на мои вопросы уже были во мне.

   Учитель отвечал на все мои письма, но Его ответы были короткими — одна-две фразы. Как правило, Он благодарил за то, что я не забыл Его, приглашал к себе в гости. Были также конкретные ответы на мои вопросы. В конце письма Он обязательно писал: «Желаю счастья, здоровья хорошего. Учитель».

   Даже во сне я не расставался с Учителем. Сны с Его присутствием были такими яркими и реалистичными, что, когда я просыпался, мне казалось, что я не спал. Запомнился такой сон: стоит Учитель, весь светящийся как солнце, и я понимаю, что Он – это сама Истина.

Я подхожу к Нему с вопросом:

– Учитель, так в чём же Истина, какая она?

– А ты ищи истину.

– Искать?

– Ну да, искать. А если не искать, тогда зачем жить?

   Моя третья встреча с Ним состоялась в день Его рождения — 20 февраля 1983 года. Было очень много людей со всего Союза. Приехала и Анна Петровна Тришина, которая обратилась ко всем с такими словами: «Вот послушайте, какое послание передали люди в военной форме». И начала читать бумагу под названием «Предсказание великих Учителей Востока о новом пути, открываемом в советской России Иваном стотысячным».

   Об этом послании Учитель сказал так: «Иваном стотысячным может быть каждый, лишь бы был Дух Святой».

   Учитель прилёг на кровать, подложил правую руку под затылок и стал разговаривать с нами:

– Вот вы тут собрались, вы все выполняете правила, ну и как у вас получается? Ну а кому-нибудь из вас было плохо от этого?

Тут поднялась одна женщина и сказала:

– Учитель, у меня был рак груди. Вы меня вылечили, рака больше нет, а вот грудь иногда побаливает.

– А ты выйди прямо сейчас босиком на снег, подыши и Меня попроси.

Женщина вышла и через некоторое время вернулась.

– Ну что, легче стало?

– Да, стало.

– Ну вот, так всегда делай, и всё у тебя будет хорошо.

   Кто-то из присутствующих сказал, что с приходом к власти Андропова в стране стали наводить жёсткий порядок, даже возле хутора были милицейские заслоны, которые проверяли документы у всех приезжающих на день рождения. Учитель сказал:

– Да, порядки наводят, но это ненадолго. – И повторил это ещё раз.

   Однажды физик-теоретик из Москвы Игорь Хвощевский рассказал об Учителе свои собственные объяснения Его Идеи. В это время в комнату вошёл Учитель. Мы повскакивали со своих мест. Он начал нам что-то говорить, но Игорь всё время перебивал Его, и тогда Учитель запел Гимн. Это было неожиданно. Пел Учитель негромким старческим голосом. Когда мы вместе с ним допели Гимн, Он сказал нам:

– У вас у всех тела чужие, а у Меня своё. Мы в Природе не живём, мы только воняем по Природе. А смерти в Природе нет. Её человек сам на себе развил из-за того, что ест, одевается и в доме живёт. Надо научиться без этого всего обходиться.

   Игорь попросил рассказать что-нибудь из своей собственной жизни, но Учитель ответил ему: «Ты у меня теоретик, ты и рассказывай». Тогда Игорь стал рассказывать, а Учитель иногда поправлял его.

   Однажды, ещё в начале своего пути, Учитель шёл по дороге и увидел в небе самолёт. Он сказал себе: «Если моя Идея правильная, то самолёт сейчас спустится на землю». Так и произошло. Самолёт стал снижаться и сел на поле. Учитель подошёл к нему, чтобы спросить у лётчика, в чём дело. Лётчик сказал, что случилась маленькая неполадка с мотором.

   В другой раз Учителю нужно было попасть в какую-то деревню, но Он был не уверен, правильно ли идёт. Он остановился на развилке дорог, и тут увидел человека, который шёл навстречу. Человек сказал: «Иди моей дорогой, она приведёт». Учитель пошёл, а немного погодя оглянулся: человека не было, хотя местность вокруг ровная и укрыться было некуда.

   Однажды Учитель был в гостях у людей, которые боялись воров и на ночь крепко запирали ворота на ключ. Учитель ночевал у них, но Ему нужно было очень рано вставать, когда хозяева спали. Он подошёл к воротам – они открылись.

   На следующее утро Учитель вошёл в нашу комнату и спросил, не нужно ли кого принять, принял двух моих друзей из Челябинска, облил. Андрей подошёл к Нему, поцеловал и сказал:

– С днём рождения, Учитель!

   И все стали поздравлять Его, целуя. Он был в новых сатиновых трусах, даже пошутил: «Мне на одежду нужно два метра сатина». Но выглядел он больным и печальным, что-то тяготило Его.

   По общей договорённости все собрались в саду, а потом двинулись вниз, к колодцу. Учителя поддерживали на спуске под руки – было скользко. У колодца все остановились. Валентина Леонтьевна облила всех по очереди, пели Гимн. Известный лектор из Москвы снимал на плёнку. Учитель стоял поодаль и смотрел на нас.

   В 12 часов зашли на кухню, чтобы выйти из голодания. Когда я вошёл, Учитель сидел на кровати (я впервые увидел его сидящим). Он был грустный, говорил мало, словно прощался с нами, но мы этого не понимали. У всех было праздничное настроение.

   Меньше, чем через месяц, мы хоронили Его тело. Погода была очень тёплой, уже цвели яблони. Учитель лежал в гробу, который стоял посреди двора. Люди подходили по очереди прощаться с Ним. Почти никто не плакал, хотя все очень переживали, были подавлены.

   Когда я прощался, прикоснулся к Нему, то руки Его были мягкими, не закоченевшими, а на лбу между бровями белым пигментным пятном был образован крест, которого не было раньше. Гроб пронесли по улице без музыки и плача, поднесли к свежевырытой яме на краю кладбища. Несколько человек произнесли речи. В толпе присутствовали два милиционера, которые прислушивались к речам.

   Вечером Валентина Леонтьевна, вся потерянная, спрашивала у Э. К. Наумова, что, может быть, не надо было хоронить и можно было ещё что-то сделать. Наумов не знал, как в таких случаях отвечать, и говорил о том, как хоронят Учителей на Востоке, потом добавил: «Учитель ушёл телом, но не Духом. Духом он слился с Природой. Теперь, когда Он не связан телом, Он может больше помогать людям. Он может предотвратить войну!»

Александр. Морозов, г. Москва