Ночь перед страшным днём

— Бог, теперь я сомневаюсь.

— Ты думаешь, что ты будешь деградировать, а не расти? Там уже не было испытаний, достойных тебя.

— Нет, там были испытания, но как будто бы цели были слишком земными…

— Цели?

— Да, какие цели у работы? Заработать побольше денег, как можно меньше накосячив перед начальством.

— Ты расстраивался, что обманывал людей?

— Обманывал? У меня такое чувство, будто бы я и не обманывал почти никого, но мне действительно стыдно, если не предупредил кого-то, даже против их воли.

— Так тебе стыдно за свою работу?

— Работа в торговле всегда связана с недоговариванием… Да, Папа.

— Сынок, я видел, что ты никому ничего не всучивал и не пытался всучить, и страдал оттого, что из-за этого ты худший работник.

— Да…

— Ты даже удивлялся, когда у тебя что-то брали, и, как только ты уже наловчился, ты ушёл… Почему?

— Я будто бы выдохся, Папа. Причём не телом даже — духом. Мне показалось, что погоня за деньгами, за призовыми местами, за выручкой, за похвалой, за хорошей одеждой и другими вещами не имеет цели. Я ощутил усталость, и мне надоело всему этому следовать.

— Сынок, ты не просто так проходил испытания. Я позаботился о твоём минимальном проживании, и теперь, умерив свой пыл, тебе на всё должно хватить.

— Ты серьёзн... Правда?

— Ты отдавал заработанные деньги на помощь близким и питался практически одним хлебом. Ты научился оплачивать счета и у тебя есть способы взять деньги в долг. Теперь, когда ты полюбил Меня и умерил свои аппетиты, осознал тщетность славы и богатства, которые тебе теперь и не нужны, тебе осталось лишь совершенствовать свой дух.

— Но у меня теперь нет возможности починить компьютер или сводить собачку к ветеринару. Просто нет лишних денег.

— Нет, сынок, деньги у тебя есть, чтобы сводить собачку; у тебя нет силы духа, чтобы вовремя встать с постели и пойти к ветеринару.

— Я боюсь, что Ты, как и хотел, заберёшь её у меня…

— Ты думаешь, если ты её не отведёшь, ей будет лучше?

— Я-я-я… не могу ей надышаться. Я так давно не видел её глазок, которые теперь совсем бледные… Я так боялся её смерти, а теперь понимаю, что её время вот-вот придёт.

— Помнишь, как ты говорил мне, что готов к тому, чтобы я забрал всех тех, кого ты любишь, потому что хочешь исполнить завет со мной?

— Да, Бог. Помню. Но я был готов тогда — почему тогда не забрал?

— Ты был готов потерять любимых, но тебя к этому надо было подготовить.

— Спасибо, Бог, за то, что помог мне стать подготовленным к потере даже самых близких.

— Ты её любишь очень сильно, я это вижу, но вижу, что ты уже смирился в своём сердце с потерей.

— Почти.

— Что тебе ещё нужно?

— Наверное, только услышать приговор… и обнять её покрепче…

— Помни, сын: Я о ней хорошо позабочусь, в отличие от вас, а ты с того часа станешь сильнее.

— Ты… только передай ей, что я её очень люблю и мне очень стыдно, что я был таким плохим хозяином.

— Я разрешу ей лизать тебя, пока ты спишь, чтобы она была с тобой ближе, чем в воспоминаниях.

— Спасибо.