Мастерская кумиров

В мастерской кумиров я оказался случайно. Как все случайности в моей жизни — через объявление в телеграм-канале: «Требуется администратор в продюсерский центр. Зарплата — 50 тысяч. Опыт не важен. Важна стрессоустойчивость».

Стрессоустойчивость у меня была. После работы в техподдержке провайдера меня могло вывести из себя только отсутствие пива в холодильнике. Всё остальное — детали.

Продюсерский центр назывался «Звездопад». Находился в бизнес-центре класса Б — это когда бизнес есть, а класса нет. Директор, женщина лет сорока по имени Алла, провела собеседование за три минуты.

— Твоя задача, — сказала она, жуя безлактозный батончик, — следить за нашими талантами. У нас их сейчас четырнадцать. Блогеры, тиктокеры, инфлюенсеры. Они все гении. Ты должен это помнить.

— А если они не гении? — спросил я.

Алла посмотрела на меня так, будто я спросил, не летают ли табуретки.

— В мастерской кумиров, — сказала она медленно, как ребёнку, — все гении. Потому что мы их такими делаем. Это наш продукт. Ты же не скажешь, что у Coca-Cola газировка плохая?

— Я не пью газировку, — сказал я.

— Тебя это не спасёт, — ответила Алла и протянула мне трудовой договор.

---

Первым моим подопечным был Лёня, шестнадцатилетний парень из Челябинска. Лёня снимал, как он танцует под популярные треки. Танцевал он, честно говоря, как робот, у которого сели батарейки. Но у него было два миллиона подписчиков в тиктоке.

— Как? — спросил я у Аллы.

— Секрет фирмы, — улыбнулась она. — Мы покупаем ботов, потом снимаем шоу «разоблачение», потом Лёня плачет в камеру, и народ ведётся. Эмпатия, дорогой. Люди любят, когда их кумиры страдают. Это делает их ближе.

Я посмотрел на Лёню. Лёня сидел в углу и играл в танки на телефоне. Он не страдал. Он вообще никак не страдал. Ему было шестнадцать, у него были деньги, подписчики и девочки, которые писали ему откровенные сообщения и прикрепляли фото. Он был счастлив. Или делал вид. В мастерской кумиров никто ничего не делал просто так.

Через месяц у Лёни случился первый скандал. Кто-то слил переписку, в которой он обсуждал с другом, что его подписчики — лохи. «Они купят всё, даже если я продам им говно в красивой упаковке», — написал Лёня. Фраза стала мемом. Подписчики требовали извинений.

— Плачь, — сказала Алла. — У тебя есть три минуты, чтобы войти в образ.

Лёня не умел плакать по заказу. Тогда Алла дала ему пощёчину. Настоящую, звонкую. Лёня заплакал от боли. Алла включила камеру.

— Друзья, — сказал Лёня сквозь слёзы, — я был неправ. Я вас всех люблю. Вы моя семья.

Ролик набрал десять миллионов просмотров за сутки. Подписчиков стало три миллиона. Алла сказала, что это успех.

— Ты видел? — спросила она меня. — Мы создали кумира заново. Из пепла. Как феникса.

— Как феникса, — повторил я, потому что спорить было бессмысленно.

---

Второй моей подопечной была Кристина, двадцатидвухлетняя девушка с идеальной внешностью и полным отсутствием мыслей. Её блог назывался «Кристина говорит». Она ничего не говорила. Она просто открывала рот, и продюсеры писали за неё тексты. Кристина читала их с экрана телефона, который я держал прямо за камерой.

— Сегодня мы поговорим о важном, — читала Кристина. — О ментальном здоровье. О том, как важно любить себя. О том, что вы достойны счастья.

Она произносила эти слова, как попугай. Без интонации, без понимания. Но комментарии кипели: «Какая мудрая», «Кристина, ты меня спасаешь», «Твои слова — как бальзам».

— Они что, не видят? — спросил я у Аллы.

— Не хотят видеть, — ответила Алла. — Людям нужен не эксперт. Им нужен друг. Идеальный друг, который всегда прав, всегда красив и всегда на их стороне. Кристина — это друг. А что она говорит — неважно. Важно, как она это говорит. И как выглядит.

Кристина выглядела хорошо. Слишком хорошо. Её лицо было симметричным, как у инопланетянина. Алла говорила, что на пластику лица ушло три миллиона рублей. Но они окупились за первый месяц рекламы энергетиков.

— Энергетики, — сказала Кристина во время перерыва, жуя салат. — Я их ненавижу. Они отвратительные.

— Тогда зачем ты их рекламируешь? — спросил я.

Кристина посмотрела на меня с недоумением. Как смотрит ребёнок, которому объясняют, что дважды два — четыре, но он уже знает, что правильный ответ — пять, потому что так сказала мама.

— За деньги, — ответила она. — Ты что, тупой?

Я не обиделся. В мастерской кумиров тупым был тот, кто не зарабатывал. А я зарабатывал пятьдесят тысяч. Значит, тупым был я.

---

Третий кумир был особенным. Его звали Паша, и он вёл канал про осознанность. Паша был веганом, практиковал цигун, каждое утро медитировал и каждое утро писал в сторис: «Любите мир, и мир полюбит вас». У Паши было пятьсот тысяч подписчиков. Он считал себя гуру. Алла считала его кешбери.

— Паша, — сказала она однажды, — твои цифры падают. Надо что-то делать.

— Что? — спросил Паша, поправляя льняную рубашку.

— Скандал, — сказала Алла. — Или любовный треугольник. Или ты должен кого-то спасти. Или умереть. Но умирать пока рано.

Паша подумал и решил спасать котят. Мы арендовали приют, Паша заплакал над каждым котёнком, снял часовой ролик. Ролик посмотрели триста тысяч человек. Котят разобрали за два дня. Паша написал книгу «Осознанность и котики: как животные учат нас любви». Книгу написал не он. Её написал я. За десять тысяч рублей.

— Ты молодец, — сказала Алла, когда я принёс текст. — Ты настоящий писатель. Может, тебе самому в кумиры пойти?

— Я не умею врать, — ответил я.

— Это твоя проблема, — вздохнула Алла. — В мастерской кумиров врать — это главный талант.

---

Через полгода у меня случился кризис. Я понял, что ненавижу всех этих людей. Лёню, который стал ещё богаче и ещё глупее. Кристину, которая однажды пришла на работу в состоянии, несовместимом с жизнью, и мы два часа приводили её в порядок, чтобы она записала ролик про здоровый сон. Пашу, которого поймали в ресторане с шашлыком. Веган, блин.

— Уволюсь, — сказал я жене.

— Куда ты пойдёшь? — спросила жена. — Ты ничего не умеешь, кроме как делать из идиотов богов.

Она была права. Я ничего не умел. Я был администратором мастерской кумиров. Я создавал богов из глины, а потом смотрел, как эти боги разваливаются. Или не разваливаются. Чаще всего они не разваливались. Потому что людям нужны боги. Даже глиняные.

Однажды в мастерскую пришла девушка. Обычная, без макияжа, в старом свитере. Она сказала, что хочет стать блогером. Алла посмотрела на неё и сказала:

— У тебя нет данных. Лицо несимметричное, фигура никакая, голос глупый. Но мы можем тебя сделать. Стоить это будет пять миллионов. Результат — через три месяца.

У девушки не было пяти миллионов. Она ушла. Алла сказала:

— Видишь, дорогой? Вот она — настоящая трагедия. Не те, кто не могут стать кумирами. А те, кто могут, но не хотят врать.

Я не понял, кого Алла имела в виду. Но запомнил эту фразу. Потому что в ней, кажется, была правда. Та самая, которую мы упаковывали в красивые ролики и продавали за деньги.

---

Финалом моей карьеры в мастерской кумиров стал Лёня. Тот самый, из Челябинска. Он вляпался в историю с криптовалютой. Его обвинили в том, что он рекламировал финансовую пирамиду. Тысячи людей потеряли деньги. Лёня в очередной раз заплакал в камеру. Но на этот раз не помогло.

— Мы теряем подписчиков, — сказала Алла. — По сто тысяч в день. Лёня — труп.

— Что будем делать? — спросил я.

— Сделаем из него жертву, — ответила Алла. — Скажем, что его обманули. Что он сам потерял всё. Что он теперь бедный и несчастный.

Лёня согласился. Он всегда соглашался. Лёня был пластилином. Из него можно было лепить что угодно. Бога. Идиота. Жертву. Героя.

Мы сняли ролик. Лёня сидел на фоне пустой комнаты (раньше он снимался в особняке). Он был без украшений, без укладки, в дешёвой футболке. Он рассказывал, как его обманули «плохие люди», как он потерял «все свои сбережения», как ему «стыдно перед подписчиками».

Ролик набрал двадцать миллионов просмотров. Лёню пожалели. Он не потерял ничего. Его сбережения лежали на счетах в Дубае. Но люди не знали этого. Люди верили в страдание. В мастерской кумиров страдание продавалось лучше всего.

Я уволился на следующий день. Алла не удерживала. Она нашла нового администратора — молодого парня с горящими глазами, который верил, что делает мир лучше.

— Ты просто не выдержал конкуренции, — сказала она мне на прощание. — В мастерской кумиров выживают только те, кто сам готов стать кумиром. А ты, дорогой, — так и остался администратором.

— Это плохо? — спросил я.

— Это не прибыльно, — ответила Алла.

Я вышел из бизнес-центра. Сел в метро. В вагоне было полно людей, которые смотрели в телефоны. На Лёню, который танцевал. На Кристину, которая говорила чужими словами. На Пашу, который наверняка снова ел шашлык.

Они все были кумирами. Точнее, они все смотрели на кумиров. И не замечали, что кумиров не существует. Есть только мастерская. И глина. И люди, которые готовы молиться на что угодно. Даже на пустое место.

Особенно на пустое место.