Кот Марс - связной

   Вечерело. Деревня казалась вымершей, но всё же жизнь продолжалась, несмотря на войну. Люба полола в огороде и не заметила, как к ним в избу зашли двое: председатель колхоза Виктор Степанович, однорукий пожилой мужчина, и учитель истории Алексей Иванович, который нёс небольшой мешок.

   В деревне - одни бабы с детьми да старики, а мужиков осталось - раз-два, и обчёлся. Понятное дело, все на фронте воюют. Виктор Степанович руку ещё на гражданской потерял, а учитель истории был очень близорук, из-за этого и на фронт не взяли.

   Зашли гости в избу, где Люба с мамой проживали, и долго о чём-то говорили с хозяйкой. Софья, так звали хозяйку, даже под конец разговора расплакалась и голос повысила:

   - Дядя Виктор, муж на фронте, а ты ещё и дочку мою хочешь в звериное логово отправить! Ей одиннадцать лет всего!

   Виктор Степанович согласился:

   - Ты права, Софья. Как скажешь, так и будет. Только в Ивановке тоже люди живут и помощи ждут. Там и тётка твоя, бабка Маня. Пойми, что другого выхода сейчас нет. Вот и придумали мы с Алексеем такую штуку. Это только просьба. Подумай.

   А дело в том, что здесь, в деревне, немцев не было, обошли стороной, Бог миловал. А в Ивановке, что на расстоянии нескольких вёрст, немцы обосновались капитально и дисциплину поддерживали серьёзно, как на всех оккупированных территориях. Комендатуры там не было, слишком мала деревня, но назначили старосту и охраняли строго: никого из деревни не выпускали. Вроде, и немного было там немцев - точно не знали, - но говорили, что ожидают подкрепления и организуют какой-то склад: то ли техники, то ли горючего.  А партизаны мост взорвали, и теперь немцам нужно время, чтобы всё восстановить, иначе помощи им не дождаться – другой дороги нет.

   Вот и нужно разведать, как и что в горемычной Ивановке. Там есть надежные люди, но передать ничего не могут - нет связи с внешним миром. А Виктор Степанович - про это никто не знал, - мог связаться с партизанским отрядом и сообщить важные сведения. Поэтому и решился просить Софью отпустить Любочку в Ивановку навестить бабку Маню. Взрослых не пускали в Ивановку, но может, девчонку пропустят? Баба Маня всё хворала в последнее время - это повод навестить её.
   
   Софья поохала и решилась. Вышла на крыльцо и позвала Любу. Девочка сполоснула руки в кадке с водой и быстро побежала в избу. Увидела мужчин, поздоровалась и удивилась, зачем это учитель пожаловал. Председатель-то иногда заглядывал к ним, работу распределял.

   - Любочка, - сказала Софья, и слезы снова навернулись на её глаза. - Ты могла бы сходить в Ивановку навестить бабу Маню? Болеет она.  И поручение Виктора Степановича выполнить.

   Люба молча и серьёзно смотрела на маму, потом перевела взгляд на Виктора Степановича, как бы спрашивая, что за поручение.

   Виктор Степанович спохватился:

   - Ты, дочка, можешь отказаться. Понимаю, что страшно. Выслушай сначала всё, что мы тебе с Алексеем Ивановичем скажем, а потом решай.

   И тут учитель истории развязал мешок, который лежал у его ног, и оттуда вышел большой кот. Пушистый, дикого окраса, с суровым выражением морды. Наверное, от того, что в мешке пришлось сидеть.

   Алексей Иванович сказал:

   - Люба, это мой кот Марс. Он смирный, послушный и всё понимает.

   Виктор Степанович перебил учителя:

   - Алексей – кошатник страстный. Таких на моей родине, ярославщине,  в далёкие годы называли «котятники». Алексей дал ему имя Марс. Бог войны. В деревнях всё больше Васьки да Барсики. Конечно, иначе и не мог учитель истории назвать. Вот посмотрим теперь, какой кот учёный или не очень.

   - Да ладно вам, дядя Виктор, - Алексей Иванович погладил кота. – Люба, кота надо взять с собой в Ивановку.

   И опять долго и подробно мужчины рассказывали, что нужно делать Любе.

   Девочка всё поняла и согласилась на такое задание. Мама опять расплакалась.

   - Люба, если туда и пройдешь, обратно не выпустят.

   - Мама, я поживу у бабы Мани, помогу по хозяйству, - девочка утешала маму. – Не бойся за меня. И папа был бы мною доволен.

   Софья смахнула слёзы и обняла дочку.

   - Моя радость! Умница моя!

   Рано утром Люба отправилась в путь. Кота посадила в корзинку и туда же положила гостинец – маленькую баночку мёда.

   Мама поцеловала и перекрестила Любу. Потом долго стояла на крыльце и смотрела вслед дочери, пока та не скрылась за поворотом из деревни.

   Дорога сначала пролегала через небольшой лесок, потом начались луга. Утро было погожее, пели птицы, и было трудно представить, что идёт война. Нести корзину было тяжеловато, но своя ноша не тянет. Кот был действительно смирный и послушный. Молчал всю дорогу, спал, наверное.

   К полудню показались избы на окраине Ивановки. Девочка, пока шла, не встретила никого. И теперь, подходя к деревне, зорко всматривалась, где тут часовые, но снова никого не увидела. Поэтому вздрогнула, когда над самым ухом раздалась команда “Halt!”

   Из кустов вышел немецкий часовой с автоматом. Люба остановилась и машинально поправила платок на голове. Немец что-то говорил и отпихивал её автоматом: “Zuruck!”

   Люба пыталась объяснить, что идёт к больной бабушке. Но “Grossmutter” и “krank” успеха не достигли. На шум появился немецкий офицер. Презрительно и холодно посмотрел на девочку. Позвали старосту. Люба узнала Егора Даниловича, соседа бабы Мани.

   - Дядя Егор, скажи ты им, что бабушка болеет, навестить иду, - Любочка торопилась быстрее сказать, зачем пришла.

   - Зачем тебя сюда занесло, Люба? Вот горе-то! Бабка болеет, верно, но ничего страшного.  Поправится.

   Люба заплакала:

   - Помоги, дядя Егор! Бабушку давно не видела. Может, и не увидимся больше.

   Староста, коверкая немецкие слова, говорил офицеру, что, мол, девчонка - внучка бабки Мани Фроловой. Навестить идёт, болеет бабка сильно.

   Люба вытерла слёзы кончиком платка и немного успокоилась. Офицер вроде как кивнул, но тут обратил внимает на корзинку, которую девочка поставила на землю.
 
   “Was ist das?” – и мыском сапога толкнул корзинку. Кот, который был прикрыт мешковиной, не пошевелился.

   Люба сдёрнула рогожку, и все увидели кота. Староста не знал, что и сказать.
Девочка объяснила, что кота несёт бабушке: мыши одолели, а кот – мышелов отменный. Снова староста заговорил, Люба поняла лишь два слова “Jager” да “Maus”. Кстати, в Ивановке куда-то исчезли все кошки и собаки, как рассказала потом бабушка Маня. Как немцы появились, так все и разбежались.

   Офицеру, видимо, стала надоедать вся эта история: рукой в перчатке он взял кота за шкирку и поднял. Повертел в одну и в другую сторону. Кот во время экзекуции молчал и только смурным взглядом с ненавистью сверлил немца. Офицер заметил этот взгляд и со словами “Bose Katze” бросил кота обратно в корзинку. Банку мёда забрал, а Любе разрешил идти  к бабушке.

   Итак, Люба добралась. И кота принесла. Первая часть задания была выполнена.

   Вторая часть полностью зависела от Марса.
 
   Из деревни людей не выпускали, да и на улицу жители старались не выходить без особой нужды, в основном, сидели по избам, если не работали для немцев. Но иногда, конечно, удавалось перебросится словечком. Были среди деревенских наблюдательные, смекалистые люди. Замечали, наблюдали – время зря не теряли.

   Немцев было немного, их удалось всех сосчитать. Но враги ожидали большое подкрепление, а пока занимались обустройством старого амбара на краю улицы, который готовили под склад. Почему именно в Ивановке? Деревня, хоть и небольшая, занимала очень удобное стратегическое положение. И враг хотел воспользоваться этим в своих целях. Наверное, когда бы пришло пополнение, жителей бы уничтожили, а пока их привлекали к разным строительным работам: и у амбара, и у дорог.

   Когда Люба пришла в деревню, смелыми жителями уже было собрано много ценных сведений о фашистском подразделении в Ивановке. И поздно вечером, хотя был введен комендантский час, в избу к бабе Мане как-то тайком, огородами, пробрался Генка, мальчик лет восьми, внук старого фельдшера деда Михаила.

   Он принёс от деда небольшую бумажку, густо исписанную важной информацией. И дальше Люба сделала всё, как ей объяснили: сняла с руки тонкий кожаный браслетик-ошейник, вставила в него бумажку и надела ошейник коту Марсу. Густая шерсть надежно спрятала ошейник. Если даже кот попадётся кому-то на глаза, то ошейника на нём не заметят.

   Потом взяла кота на руки, потихоньку вышла из дома, на задний двор, к огородам, и опустила кота на землю.

   - Марс, домой, - скомандовала Люба. – Пошёл, Марс! Домой!

   Кот насторожился, пристально взглянул девочке в глаза, понюхал воздух, как собака, и мгновенно скрылся в зарослях сирени, растущей вдоль покосившегося забора.

   - Ген, смотри, - прошептала Люба, - в ту сторону пошёл. Неужели дойдёт?

   - А то, - Генка шмыгнул носом. - Дойдёт. Обязательно.

   Кот дошёл. Через три дня донесение было уже у Алексея Ивановича, который радовался как ребёнок и восхищался своим умным котом. А председатель, по своим связям, отправил донесение в партизанский отряд.

   Этот эпизод войны закончился благополучно. Вскоре освободили Ивановку от фашистских захватчиков, жители не пострадали. Главное, успели освободить вовремя, когда противник не успел укрепиться.

   А кот Марс в добром здравии пережил войну и дожил до глубокой кошачьей старости, радуя своего хозяина и друга Алексея