Метка Дракона

Метка Дракона
Eva Ware

Хотите продолжение?

Наведите камеру на QR-код

Переходите по ссылке

Читайте!


***
Я никогда не понимала, что находит моя подруга Кира в фильмах ужасов. Для меня это было сродни добровольной пытке — сидеть в темноте и наблюдать, как на экране разворачиваются кровавые сцены, от которых волосы встают дыбом. Но Кира обожала их. Коллекционировала, как другие девушки туфли или косметику.

В тот вечер мы устроились в её уютном загородном домике, который её родители купили несколько лет назад и редко использовали. Домик стоял на отшибе, ближайшие соседи были в паре километров. Идеальное место для спокойного отдыха, как говорила Кира. Или для декораций к фильму ужасов, как подумала я, когда мы приехали сюда затемно.

Сейчас я сидела на мягком диване, укутавшись в пушистый плед до самого подбородка, и старалась не смотреть на экран телевизора. На нём как раз показывали сцену, где главная героиня спускалась в подвал какого-то заброшенного дома. Конечно же, она шла туда одна. Конечно же, фонарик у неё мигал. И конечно же, я знала, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

— Не ходи туда, дурочка, — пробормотала я, натягивая плед ещё выше.

Кира рассмеялась, запихивая в рот очередную горсть попкорна:

— Ты же понимаешь, что она тебя не слышит?

— Понимаю. Но всё равно хочется предупредить.

В этот момент на экране раздался душераздирающий крик, и я подпрыгнула так, что едва не опрокинула миску с попкорном. Кира захохотала ещё громче, а я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Мави, ты такая смешная! Это же просто кино!

— Знаю, знаю, — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой.

Вот так всегда. Я могла ляпнуть что-то невпопад или испугаться собственной тени. Моя мама называла это "очаровательной непосредственностью", но я-то знала правду — я просто была неуклюжей трусихой с привычкой не думать, прежде чем что-то сделать или сказать.

На экране продолжалась очередная кровавая сцена, когда телефон Киры внезапно зазвонил, заставив меня снова вздрогнуть. Она посмотрела на экран и улыбнулась той особенной улыбкой, которая появлялась у неё только когда звонил один человек.

— Это Джейк, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Мне нужно ответить. Сейчас вернусь, ладно?

Я кивнула, наблюдая, как она направляется к двери. Кира встречалась с Джейком уже несколько месяцев, и, судя по её счастливому выражению лица, всё было серьёзно.

— Поставь на паузу, если станет слишком страшно, — подмигнула она мне, прежде чем выйти на улицу.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и я осталась наедине с мерцающим экраном телевизора. В доме стало как-то слишком тихо. Слишком пусто. Я поёжилась, натягивая плед так, что виднелись только глаза и нос.

Может, правда стоило поставить на паузу? Или вообще выключить этот чёртов фильм и включить что-нибудь более жизнерадостное. Комедию, например. Или мультик.

Я уже тянулась к пульту, когда услышала крик.

Пронзительный, короткий, полный ужаса крик, который заставил кровь застыть в жилах.

Сердце ухнуло куда-то в область желудка. Пульт выпал из моих онемевших пальцев и со стуком упал на пол.

— Кира! — я вскочила с дивана так резко, что плед полетел на пол.

Что случилось? Может, она упала? Или увидела что-то, что её напугало? А может...

Тысячи вариантов проносились в голове, каждый хуже предыдущего, пока я бежала к двери. Пальцы дрожали так сильно, что с трудом удалось повернуть ручку. Всё внутри меня кричало: "Не выходи! Позвони в полицию! Спрячься!" Но я не могла. Не могла просто сидеть в доме, если с моей лучшей подругой что-то случилось.

Дверь распахнулась, и ночной воздух ударил мне в лицо. Он был прохладным, влажным, пахнущим землёй и травой. Я выскочила на крыльцо и огляделась.

Пусто. Абсолютно пусто.

— Кира? — позвала я, и мой голос прозвучал тонко и жалко в ночной тишине. — Кира, где ты?

Никакого ответа. Только шелест листвы в ночном ветру и стрекот сверчков. Луна висела высоко в небе, отбрасывая серебристый свет на окружающий пейзаж. Со всех сторон дом окружали деревья и кусты, создавая тёмные, пугающие тени.

Я сделала несколько шагов вперёд, вглядываясь в темноту. Глаза медленно привыкали к отсутствию света, и я начала различать очертания деревьев, дорожки, ведущей от дома, контуры машины Киры, припаркованной чуть поодаль.

Но самой Киры нигде не было видно.

— Кира, это не смешно! — попыталась я снова, уже громче. — Если ты решила меня напугать, то это плохая шутка!

Тишина. А потом я заметила её.

Тень. Быструю, скользящую тень, которая промелькнула справа от дома, там, где начинались густые кусты. Движение было таким стремительным, таким неестественным, что на мгновение я засомневалась — а видела ли я вообще что-то?

Но нет. Я видела. Что-то или кто-то определённо двигался там, в темноте.

Каждая клеточка моего тела, каждый инстинкт самосохранения вопили, чтобы я развернулась и убежала обратно в дом. Заперлась там, позвонила в полицию, закрылась в ванной и ждала помощи. Это было бы разумно. Это было бы правильно.

Вместо этого мои ноги, как назло, понесли меня в противоположном направлении.

Я двигалась медленно, осторожно, стараясь наступать как можно тише. Трава под кедами была влажной от вечерней росы. Я обогнула угол дома и направилась к тем самым кустам, где видела тень.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно на километры вокруг. Дыхание срывалось. Руки тряслись. Но я продолжала идти.

"Мави, ты идиотка," — шептал внутренний голос. — "Ты же видела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать — так делать нельзя!"

Но что, если Кире нужна помощь? Что, если она ранена? Что, если прямо сейчас, пока я тут размышляю, с ней происходит что-то ужасное?

Эти мысли заставляли меня двигаться дальше, несмотря на страх, сковавший всё тело.

Кусты были высокими и густыми. Я протиснулась между ними, чувствуя, как ветки цепляются за мои волосы и царапают руки. Должно быть, я выглядела как полная сумасшедшая — девушка в домашних шортах и футболке, продирающаяся сквозь заросли посреди ночи.

Кусты переходили в узкую, едва заметную тропинку. Я следовала по ней, спотыкаясь о корни и камни, пока наконец не вышла на открытое пространство.

Поле. Небольшое, заросшее высокой травой поле, которое простиралось метров на пятьдесят, прежде чем снова переходить в лес.

И там, в центре этого поля, освещённые холодным лунным светом, находились они.

Я замерла, как вкопанная, чувствуя, как дыхание застревает в горле.

На земле сидел мужчина. Ему было лет сорок, может чуть больше. Лицо залито кровью, которая тёмной струйкой стекала из разбитой брови. Рубашка порвана, один рукав почти полностью оторван. Он тяжело дышал, обхватив руками рёбра, словно там тоже была травма.

Рядом с ним стояли пятеро мужчин.

Даже на расстоянии, даже в неверном лунном свете я могла сказать — они были необычными. Все четверо излучали какую-то особенную ауру, что-то опасное и хищное, что заставляло инстинкты кричать: "Беги! Беги, пока не поздно!"

Первым я заметила светловолосого парня. Он был молод, лет двадцати пяти, может тридцати. Почти белые волосы доходили до плеч, и в лунном свете казались серебряными. Глаза — даже издалека я могла разглядеть их необычный ярко-голубой цвет. Красивый, ангельски красивый. Высокие скулы, точёный профиль, стройная, но мускулистая фигура.

Если бы не выражение его лица.

Холодное. Жёсткое. Абсолютно лишённое эмпатии. Он смотрел на раненого мужчину так, словно тот был не человеком, а... насекомым. Чем-то незначительным и раздражающим.

Рядом с ним стояли двое с огненно-рыжими волосами. Близнецы, без сомнения. Одинаковые черты лица, одинаковое телосложение, одинаковая стойка. Чёрные, как смоль, глаза следили за каждым движением раненого. На обоих были тёмные джинсы и кожаные куртки. Один из них — тот, что слева — медленно потирал костяшки пальцев, и я заметила ссадины на них. Свежие.

Чуть поодаль стоял ещё один — седовласый мужчина постарше. Ему было лет пятьдесят, а может и больше. Короткие седые волосы, серые глаза, которые даже на расстоянии казались пронизывающими. Широкие плечи, прямая осанка. Он держал руки за спиной и выглядел спокойным, почти расслабленным. Но что-то в нём, в том, как остальные трое держались чуть позади него, подсказывало — этот человек обладал властью.

Но даже он меркнул на фоне последнего.

Этот мужчина был... огромен. Другого слова не подобрать. Высокий — наверное, больше ста девяноста сантиметров. Широченные плечи, мощная грудь, руки, которые казались толще моих бёдер. Настоящая скала из мышц и опасности. Чёрная футболка обтягивала торс, подчёркивая каждый бугор мускулатуры, а татуировки змеились по рукам от запястий и уходили под короткие рукава. В лунном свете я не могла разобрать, что именно изображено на них, но казалось, что это какие-то замысловатые узоры, переплетающиеся символы.

Тёмные, почти чёрные волосы были короткоострижены. Лицо... Боже, это лицо. Резкие черты, квадратная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Шрам пересекал левую скулу, начинаясь где-то у виска и заканчиваясь у уголка рта. Карие глаза, которые даже в темноте казались бездонными и абсолютно бесстрастными.

Он стоял чуть позади остальных, скрестив массивные руки на груди, и просто... наблюдал. Не вмешивался, не говорил. Просто смотрел на происходящее с каменным, совершенно невозмутимым выражением лица.

Но именно он, а не седовласый мужчина, именно этот гигант с татуировками заставлял мой желудок сжиматься от первобытного страха. От него исходила такая волна опасности, такая концентрированная угроза, что хотелось упасть на землю и притвориться невидимой.

— Пожалуйста! — раздался умоляющий голос, и я вздрогнула.

Это был раненый мужчина на земле. Он поднял руки в умоляющем жесте, и я увидела, что они тоже в крови и ссадинах.

— Пожалуйста, просто дайте мне ещё немного времени! Я найду! Клянусь, я найду всё, что нужно! Просто... просто ещё немного времени!

Его голос срывался, переходя на фальцет. Слёзы блестели на лице, смешиваясь с кровью.

Седовласый мужчина медленно присел на корточки рядом с ним. Движение было плавным, почти грациозным. Он наклонил голову набок, рассматривая раненого с таким видом, словно тот был интересным образцом под микроскопом.

Когда он заговорил, его голос был удивительно спокоен. Почти ласков. Но от этого спокойствия по моей коже побежали мурашки:

— Времени у тебя было достаточно, Майкл. Целых три месяца. Три. Месяца. Мы были более чем великодушны, не правда ли?

Он обвёл взглядом остальных мужчин, словно ожидая подтверждения. Светловолосый парень чуть кивнул. Близнецы усмехнулись. Огромный мужчина даже не шевельнулся.

— Н-но я почти нашёл! — залепетал Майкл, хватая седовласого за рукав. — Клянусь, я знаю, где искать! Ещё неделя, всего одна неделя, и я...

— Ты сам выбрал этот путь, — перебил его седовласый, мягко, но неумолимо высвобождая рукав из захвата. — Когда брал то, что тебе не принадлежало, ты знал о последствиях. Мы предупреждали. Давали шансы. Но ты продолжал лгать. Продолжал обещать. И вот мы здесь.

Он поднялся, отряхивая колени брюк.

— Теперь твою судьбу будем решать мы.

Последние слова прозвучали как приговор. Окончательный и обжалованию не подлежащий.

Я видела, как лицо Майкла исказилось — сначала отчаянием, потом паникой, а затем... решимостью обречённого человека, которому нечего терять.

Он дёрнулся. Резко. Отчаянно. Вскочил на ноги с такой скоростью, что седовласый даже отступил на шаг назад, и рванул в сторону леса.

Он пробежал метра три. От силы.

Огромный мужчина двинулся.

Я даже не успела понять, как это произошло. В одно мгновение он стоял неподвижно, скрестив руки на груди. В следующее — уже был перед Майклом, преграждая путь.

Удар был молниеносным. Жёстким. Точным.

Кулак размером с мою голову врезался Майклу в живот с такой силой, что я услышала звук — глухой, мясистый хлопок. Майкл согнулся пополам, из его лёгких вырвался болезненный хрип, и он рухнул обратно на землю.

Огромный мужчина даже не запыхался. Даже не дёрнулся. Он просто посмотрел вниз на корчащегося в агонии Майкла, затем медленно вернулся на своё место и снова скрестил руки на груди. Всё его существо кричало о скучающем безразличии — словно он прихлопнул надоедливую муху, не более того.

А я...

Я вздрогнула так сильно, что едва не вскрикнула. Ладонь сама потянулась ко рту, пытаясь заглушить звук, который рвался из горла. Сердце колотилось как бешеное. Дыхание сбилось.

Что это было? Кто эти люди? Что они...

Внезапно меня схватили сзади. Сильная рука зажала мне рот, вторая обхватила за талию, прижимая к чьему-то телу.

Паника взорвалась в груди как бомба. Я попыталась закричать, но звук заглушила ладонь. Попыталась вырваться, замахала руками и ногами, но захват был железным.

— Тише! — прошипел голос у самого моего уха. Знакомый голос. — Мави, это я! Успокойся, это я!

Кира.

Я обмякла от облегчения настолько резко, что едва не осела на землю. Кира медленно убрала руку от моего рта, но продолжала крепко держать за талию, притягивая меня за куст, где мы обе присели.

Я обернулась и увидела её лицо в неверном свете луны. Бледное. С огромными, расширенными от ужаса глазами. Губы тряслись.

— Что ты здесь делаешь?! — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Я услышала крик! Твой крик! Я думала... я думала тебе плохо...

— Я споткнулась и упала, когда возвращалась, вот и вскрикнула. А потом увидела... их, — она кивнула в сторону поля. — И пряталась тут, пытаясь понять, что делать.

Она прижала палец к губам, показывая молчать, и мы обе снова посмотрели на поле.

Майкл всё ещё лежал на земле, свернувшись калачиком и держась за живот. Стоны вырывались из его горла. Седовласый что-то говорил, но мы были слишком далеко, чтобы разобрать слова.

"Нужно уходить," — беззвучно прошептала я, хватая Киру за руку. — "Прямо сейчас. Тихо."

Она кивнула, и мы медленно начали пятиться назад к кустам. Я ступала максимально осторожно, проверяя каждый сантиметр земли под ногами, прежде чем перенести вес. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всё поле.

Ещё немного. Совсем немного, и мы окажемся в кустах. Сможем пробраться обратно к дому. Запереться внутри. Позвонить в полицию.

Я уже почти коснулась веток, когда его голос разрезал ночную тишину.

Низкий. Глубокий. Абсолютно уверенный.

— Мы здесь не одни.

Время остановилось.

Дыхание застряло где-то между горлом и лёгкими. Сердце, казалось, вообще перестало биться. Я замерла, как кролик, учуявший хищника, не смея даже моргнуть.

Это был он. Огромный мужчина с татуировками. Он нарушил своё молчание, и его голос... Боже, его голос был как раскат грома. Тёмным, хриплым, пропитанным властью.

— Что? — переспросил светловолосый, оглядываясь.

— Там, — огромный кивнул в нашу сторону. — В кустах. Двое.

Как он узнал? Как, чёрт возьми, он мог знать? Мы же были так тихи! Так осторожны!

Кира сжала мою руку так сильно, что стало больно. Я чувствовала, как она дрожит. Или это я дрожала? Или мы обе?

Шаги. Несколько пар ног двигались в нашу сторону по траве. Медленно. Размеренно. Уверенно.

Они знали, что мы не сможем убежать. Что попытка бегства бесполезна.

— Может, животные? — предположил один из близнецов.

— Нет, — снова тот же глубокий голос, от которого мурашки бежали по коже. — Люди. Слышу сердцебиение. Двое. Молодые. Испуганные.

Как? КАК он мог слышать наше сердцебиение?!

— Интересно, — протянул седовласый. — Ну что ж, давайте познакомимся с нашими зрителями.

Кусты раздвинулись.

Сначала появился светловолосый с его пронзительными голубыми глазами. Потом — близнецы, синхронно усмехающиеся. Седовласый шёл чуть позади, с выражением заинтересованного любопытства на лице.

А за ними... за ними возвышался он.

Вблизи он был ещё более устрашающим. Огромный. Мускулистый. С этим шрамом на лице и тёмными, бездонными глазами, которые сейчас были направлены прямо на меня.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Не могла даже пискнуть.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, затем опустился ниже, окидывая всю фигуру оценивающим взглядом. Не похотливым — нет. Это была холодная, почти клиническая оценка. Словно он прикидывал, какую угрозу я могу представлять.

Ответ очевидно был: никакой.

Один уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки, но глаза остались такими же холодными и пустыми.

— Ну, ну, — проговорил седовласый, делая шаг ближе. — Кого мы тут имеем? Две маленькие подглядывающие птички.

Он наклонил голову, изучая нас.

— И что, интересно, вы, девочки, здесь делаете? В такое время? В таком месте?

Я попыталась заговорить, но голос не слушался. Горло пересохло. Язык прилип к нёбу. Я только открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

— М-мы... мы просто... — начала Кира, но её голос дрожал так сильно, что слова почти не складывались в предложения. — Мы не видели... то есть, видели, но мы никому... мы не скажем...

— Не скажете? — переспросил светловолосый, и в его голосе прозвучала насмешка. — Как это мило. Как это... наивно.

Близнецы рассмеялись. Звук был низким, угрожающим.

— Что будем делать, Моррис? — спросил один из них у седовласого.

Моррис — значит, так звали седовласого — потёр подбородок, раздумывая.

— Хороший вопрос. Свидетели — это всегда проблема. Особенно такие... юные.

Его серые глаза остановились на мне, и я почувствовала, как по спине бежит холод.

— Особенно такие красивые.

О Боже. О Боже, о Боже, о Боже.

Что они с нами сделают?

Вопрос пульсировал в голове в такт бешено колотящемуся сердцу. Убьют? Похитят? Что-то ещё?

Я посмотрела на огромного мужчину, который всё ещё молчал, просто наблюдая за происходящим с каменным лицом.

Его карие глаза снова встретились с моими янтарными.

И в этот момент, глядя в эти тёмные, бездонные омуты, я поняла одно.

Что бы ни решили сделать с нами эти люди...

Моя жизнь уже никогда не будет прежней.