В плену у тени Дьявола

В плену у тени дьявола.
Eva Ware

Хотите продолжение?

Наведите камеру на QR-код

Переходите по ссылке

Читайте!

***
Элисон Джефф ненавидела возвращаться одна поздно ночью.

Обычно она старалась уехать раньше, вызвать такси прямо ко входу, написать подруге, чтобы та была на связи, или хотя бы идти там, где ярче фонари и слышны голоса. Но в этот раз все будто нарочно сложилось не так. Мероприятие затянулось, телефон почти разрядился, такси в приложении висело с бесконечным ожиданием, а обходной путь казался вдвое длиннее. В итоге Элисон, запахнув на груди легкое пальто, которое почти не спасало от ночной сырости, решила срезать через старую улицу, где когда-то еще работали круглосуточные кафе, а теперь темнели только закрытые витрины и облупившиеся фасады.

Она шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам.

Красное длинное платье, в котором еще час назад она чувствовала себя красивой и взрослой, теперь казалось нелепо ярким, слишком заметным пятном в этом выцветшем, безлюдном городе. Подол цеплялся за неровности тротуара, каблуки неприятно постукивали, и каждый звук казался чрезмерно громким, будто улица слушала ее шаги.

Элисон всегда была впечатлительной. В детстве она боялась темных коридоров, скрипов за стеной и отражений в окнах, если за ними не было света. Повзрослев, она научилась смеяться над собой, даже любила иногда пощекотать нервы страшными историями или готическими романами, но это оставалось безопасной игрой, пока не происходило с ней самой. Сейчас же внутри шевелилось то первобытное чувство, которому не требовались объяснения. Что-то не так.

Она оглянулась.

Позади никого.

Только длинная улица, редкие фонари и тонкий туман, стелющийся у бордюров. Ветер тащил по асфальту сухие листья, и они скребли, как чьи-то ногти. Элисон тихо выдохнула, ругая себя за глупость.

— Прекрати, — прошептала она самой себе. — Просто дойди до дома и всё.

Она уже почти миновала темный переулок между двумя старыми зданиями, когда услышала звук.

Сначала ей показалось, что это кашель. Потом — сдавленный хрип. Затем что-то еще: глухой удар, будто тело с силой прижали к кирпичной стене.

Элисон застыла.

Здравый смысл велел идти дальше. Не смотреть. Не вмешиваться. Просто уходить, быстро, не оборачиваясь. Но любопытство, то самое, которое часто подводит впечатлительных людей, потянуло ее глазами в сторону звука.

Она сделала один шаг назад.

Потом еще один, медленно, осторожно, как будто от плавности движения зависело, заметят ли ее.

И увидела.

В тени переулка стояли двое мужчин.

Один был прижат к стене, но не руками в обычном смысле. Скорее удерживался так, будто сам воздух вокруг него стал тяжелым и враждебным. Его лицо искажала такая боль, что у Элисон сразу перехватило дыхание. Он хватал ртом воздух, дергался, пытался вырваться, но не мог.

Перед ним стоял второй.

Высокий. Слишком высокий, чтобы первое впечатление оказалось обычным. Широкоплечий, весь в черном, неподвижный и странно спокойный на фоне чужой агонии. Он не суетился, не напрягался, не делал почти ничего, и все же именно от него исходило ощущение ужаса, настолько плотное, что казалось, им пропитан переулок.

Лицо его Элисон сначала видела только частично. Тень скрывала черты, но даже так было ясно: он пугающе красив. Не мягкой, привычной красотой, а той, что заставляет замереть от тревоги. Резкие линии, темные волосы, прямая спина, абсолютная, ледяная уверенность в каждом движении.

И его руки.

Именно на них Элисон посмотрела слишком долго.

По коже незнакомца, от запястий вверх, проступали черные вены. Не синие, не обычные, а именно черные, как трещины в стекле, залитые смолой. Они медленно пульсировали, и в такт этой пульсации из тела второго мужчины поднималось что-то блеклое, сероватое, почти прозрачное. Не дым и не пар. Что-то живое. Что-то, что не должно было существовать.

Элисон не сразу поняла, что это действительно происходит, а не кажется ей в полумраке. Ее мозг отчаянно искал объяснение: наркотики, галлюцинация, какой-то трюк света, съемки фильма, розыгрыш, сон. Все что угодно, только не то, что видели ее глаза.

Но мужчина у стены снова выгнулся от боли, и этот звук был слишком настоящим.

Черная субстанция на руках незнакомца потемнела еще сильнее. Его лицо оставалось почти равнодушным. Он смотрел на корчащегося человека не как на жертву и даже не как на врага. Скорее как на сосуд, содержимое которого его устраивало.

У Элисон задрожали колени.

Она резко втянула воздух.

Слишком резко.

Незнакомец поднял голову.

Это было страшнее всего. Не сам увиденный ужас, а тот миг, когда она поняла: он ее заметил.

Глаза у него были чернее ночи. Не метафорически, а по-настоящему. Без блика, без теплоты, без обычного человеческого выражения. Как если бы в глазницах стояла пустота, умеющая смотреть.

Элисон отпрянула.

И тогда человек у стены обмяк.

Просто повис, будто из него вынули стержень, на котором держалось тело. Голова ударилась о кирпич, руки бессильно повисли. Незнакомец отпустил его, и мужчина рухнул вниз тяжелой, безвольной массой.

Не шевелясь.

Элисон не стала проверять, жив он или нет.

Инстинкт наконец пересилил оцепенение. Она развернулась и побежала.

Каблуки срывались на неровном асфальте, подол мешал, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Она не думала, куда именно бежит. Только прочь. Прочь от переулка, от черных вен, от человека, который не мог быть человеком.

За спиной было тихо.

Слишком тихо.

Это пугало сильнее погони.

Элисон свернула за угол, потом еще, почти поскользнулась, схватилась рукой за холодную стену дома, задыхаясь, и в тот же момент чуть не закричала.

Он стоял перед ней.

Будто вырос из темноты.

Ни звука шагов, ни шороха ткани, ни малейшего предупреждения. Только мгновение назад улица была пуста, а теперь ее полностью заполняла его фигура.

Элисон отшатнулась так резко, что ударилась спиной о стену.

Мужчина смотрел на нее сверху вниз.

Вблизи он казался еще страшнее. И еще красивее, что почему-то только усиливало ужас. На вид ему можно было дать около тридцати, может чуть больше, хотя в его лице было нечто древнее, неправильное, будто возраст к нему неприменим. Темное пальто сидело безупречно, словно на нем не могло быть ни пыли, ни складок этого мира. Черты лица были четкими, почти аристократическими. И все портила нечеловеческая пустота взгляда.

Элисон вжалась в стену.

— Пожалуйста... — выдохнула она, сама не зная, о чем просит. Не убивать? Отпустить? Сделать вид, что ее здесь нет?

Он чуть наклонил голову, разглядывая ее с таким спокойствием, будто перед ним была не испуганная девушка, а случайно найденная вещь.

Его взгляд скользнул по ее лицу, волосам, дрожащим рукам, красному платью.

Что-то изменилось.

Совсем немного. Почти неуловимо.

Не мягкость. Не сочувствие. Но словно короткая заминка в заранее принятом решении.

— Ты слишком громко боишься, — произнес он.

Голос оказался низким, ровным и холодным. В нем не было спешки. И не было сомнения, что привыкли слушаться его с первого слова.

Элисон открыла рот, но не смогла ответить.

— Я... я никому не скажу, — прошептала она. — Клянусь. Я ничего не видела. Пожалуйста.

На последних словах голос предательски сорвался.

Он сделал шаг ближе.

Элисон почувствовала слабый запах холода, сырого камня и чего-то еще, едва уловимого, странного, как воздух перед грозой.

— Видела, — спокойно возразил он. — И слишком много.

Она зажмурилась.

Сейчас, подумала Элисон. Сейчас он сделает что-то ужасное.

Но вместо этого он произнес:

— Садись в машину.

Она не сразу поняла смысл фразы.

Распахнула глаза. Уставилась на него, будто ослышалась.

— Что?..

Его взгляд стал тяжелее.

— Либо ты идешь сама, либо я понесу тебя так, что это тебе не понравится.

В этих словах не было громкости, но была такая непреклонная сила, что у Элисон внутри все похолодело. Спорить казалось невозможным. Кричать бессмысленно. Улица по-прежнему была пуста, окна домов — темны, мир вокруг будто отступил, оставив ее наедине с этим существом.

Она судорожно кивнула.

Он развернулся, не проверяя, идет ли она следом, словно не сомневался. И Элисон пошла. Потому что ноги подкашивались, потому что выбора не было, потому что тело подчинялось страху быстрее, чем разум успевал возмущаться.

Черная машина стояла у тротуара в тени деревьев. Элисон не заметила ее раньше. Как не заметила бы и все остальное, что принадлежало ему. Он открыл пассажирскую дверь и коротко посмотрел на нее.

Этого оказалось достаточно.

Элисон села внутрь, дрожащими пальцами подбирая подол платья. Дверь закрылась с тихим, окончательным щелчком. Мужчина обошел машину, занял место водителя и завел двигатель.

Несколько секунд они ехали в полной тишине.

Город за окном был знакомым, но очень быстро стал чужим. Фонари редели. Дома сменились пустырями, затем деревьями. Туман сгущался. Элисон сидела, вцепившись пальцами в сиденье, и смотрела прямо перед собой, боясь пошевелиться.

Потом все же не выдержала.

— Куда вы меня везете?

Ответа не было.

— Кто вы?

Молчание.

Она сглотнула, чувствуя, как слезы подступают от бессилия.

— Тот мужчина... вы его...

— Не задавай вопросов, на которые не готова услышать ответ, — произнес он, не глядя на нее.

Элисон прикусила губу.

Ей хотелось распахнуть дверь на ходу и выпрыгнуть. Хотелось проснуться. Хотелось оказаться дома, в своей маленькой комнате, под пледом, с включенной лампой и книгой в руках, где все ужасы ограничены страницами. Вместо этого она сидела рядом с монстром, который выглядел как человек.

И который пощадил ее.

Почему — пугало больше всего.

Она украдкой повернула голову.

В профиль он казался высеченным из камня. Ни одного лишнего движения. Руки на руле были сильными, бледными; черные вены исчезли, будто их и не было. Но Элисон знала, что это не обман памяти. Она видела их. Видела слишком ясно.

— Почему я жива? — едва слышно спросила она.

На этот раз он посмотрел на нее.

Лишь на секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы ее пробрала новая дрожь.

— Сам не понял, — сказал он.

И снова перевел взгляд на дорогу.

Элисон не знала, что делать с этим ответом. Он не утешал. Наоборот. Значит, ее жизнь зависела не от плана, не от расчета, а от случайного каприза существа, которое высасывало что-то из людей в темных переулках.

Машина свернула на узкую дорогу, которую Элисон никогда прежде не видела. Асфальт закончился. Начался лес.

Деревья подступали слишком близко, ветви тянулись к окнам, как пальцы. Туман лежал между стволами плотными слоями. Иногда Элисон чудилось, будто среди него что-то движется: высокое, сутулое, с неестественно длинными конечностями. Она моргала, и видение пропадало. Потом появлялось снова уже с другой стороны.

Она не была уверена, что хочет знать, мерещится ей это или нет.

Машина ехала все глубже во мрак.

Сигнал телефона исчез. Экран мигнул последними процентами заряда и погас. От этого внутри окончательно оборвалось ощущение связи с нормальной жизнью.

— Пожалуйста, — прошептала Элисон, уже не пытаясь сохранять достоинство. — У меня ничего нет. Я не сделала вам ничего плохого. Если вам нужны деньги, у меня почти нет, но я отдам. Если вы хотите, чтобы я молчала, я буду молчать. Только отпустите меня.

Он не ответил сразу.

Когда ответ прозвучал, в нем была усталость, как будто человеческие объяснения его раздражали.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не говорила.

Элисон замолчала.

Впереди, за стеной леса и тумана, медленно проступил силуэт.

Сначала она подумала, что это скала. Потом — руины. Но когда машина подъехала ближе, сердце у нее ухнуло вниз.

Это был замок.

Не сказочный и не величественный в привычном смысле. Огромный, темный, с острыми башнями, тяжелыми каменными стенами и окнами, похожими на пустые глазницы. Он стоял среди леса так, будто вырос из самой земли, напитанной сыростью, мраком и чем-то еще древним, что не любит солнечный свет. Туман стелился у основания, цеплялся за ступени, за кованые ворота, за черные деревья вокруг.

Элисон показалось, что над этим местом даже воздух другой.

Тяжелее.

Старше.

Неправильнее.

Машина остановилась.

Она не пошевелилась.

— Выходи, — сказал он.

Элисон сидела, глядя на замок так, будто один только взгляд мог отменить его существование.

— Нет, — вырвалось у нее вдруг.

Это было тихо, слабо, почти жалко, но честно.

Он повернулся к ней.

— Что?

Элисон вцепилась в край сиденья.

— Пожалуйста... пожалуйста, не надо. Я не хочу туда.

На миг ей показалось, что он сейчас усмехнется. Но в его лице почти ничего не изменилось.

— Твои желания сегодня никого не интересуют.

Он вышел из машины, обошел ее, открыл дверь с ее стороны.

Холодный воздух ворвался внутрь. Элисон не успела отпрянуть, как его пальцы сомкнулись на ее запястье.

Не до боли.

Но так крепко, что стало ясно: вырваться невозможно.

Она выбралась из машины на подгибающихся ногах. Замок возвышался над ней черной громадиной. Где-то в лесу раздался звук, похожий то ли на вой, то ли на смех. Элисон резко повернула голову, но среди тумана видела только деревья.

— Что это было? — прошептала она.

— Не оборачивайся, — сказал он.

— Почему?

— Потому что если они поймут, что ты их видишь, начнут подходить ближе.

Элисон почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Он повел ее к дверям, и каждый шаг отдавался в теле тупой слабостью. Каменные ступени были влажными. Огромные створки открылись будто сами, без скрипа, без чьей-либо помощи. Изнутри пахнуло холодом, пылью, старым деревом и чем-то железным.

На пороге Элисон споткнулась, но он не дал ей упасть.

Лишь на секунду придержал за локоть.

И тут же отпустил, словно прикосновение было случайностью.

Она подняла на него глаза.

— Кто вы? — спросила она в последний раз за эту ночь, уже почти шепотом. — На самом деле.

Он посмотрел на нее долго, непроницаемо.

А потом произнес:

— Тот, кого тебе стоило не замечать.

И повел её внутрь.