Иваны, не помнящие родства...

«Деревенская» тема из так называемой «массовой» литературы исчезла напрочь. Ну, или почти напрочь. Почему? Да потому что почти исчезли с карты России и сами деревни. Не сами по себе, разумеется, исчезли – самоликвидироваться их вынудили. А в тех, что ещё существуют, постоянно живут одни старики-пенсионеры. Но если какая-то бывшая деревня располагается в живописном месте, то это уже не деревня в её первоначальном облике и значении, а дачный посёлок. Вот дачников там летом – это да: не протолкнуться. И вроде бы радоваться этому хочется – да мы и радуемся, – но этакая развесёлая жизнь продолжается только до окончания летних школьных каникул или, как максимум, до наступления холодов. А потом она, жизнь, в такой деревне-посёлке меняется кардинально: дачники разъезжаются по своим городам – и остаются там опять же одни местные жители. Знаю деревни, в которых зимой живут 2 – 3 человека. Всё. Живут, как они сами говорят, от автолавки до автолавки, заезжающей к ним пару раз в неделю.

Но я - не о деревенской жизни, а о том, с чего начал: про «деревенскую» тему в литературе.

Вот о чём бы сейчас писали, например, Фёдор Абрамов, Василий Белов, Борис Можаев, Валентин Распутин, Василий Шукшин, Виктор Астафьев, живи они в наше время? И не только они, а и великое множество других, менее известных писателей-деревенщиков, как их когда-то называли. Да не о чем им было бы писать – разве что про одиноких стариков, доживающих свой век в своих же родовых домах.

Нет, не подумайте, – плакаться об исчезающих деревнях я не собираюсь (хотя, честно говоря, и хотелось бы – да что толку?): я – про огромный пласт литературы, даже – целого литературного жанра, почти исчезнувшего из нашей жизни, а значит – и из нашей культуры. Исчезнувшего, боюсь, безвозвратно... То есть, по сути, растеряв этот жанр литературы, русская культура утратила часть себя самой, причём часть очень и очень важную и незаменимую, одну из наиглавнейших своих составляющих. Ибо «деревенская» культура – это колыбель наших традиций: именно там, в деревне - и только там! - они и зарождались в давние, очень давние времена, поскольку первые города на Руси появились значительно позже (но это была уже несколько иная культура). И там, в деревнях, эти традиции и сохранялись – не по-музейному, то есть как наглядные пособия в виде экспонатов, а в самом что ни на есть живом виде. По-музейному (да и то весьма условно) они хранились, пожалуй, лишь в бабушкиных сундуках – хранились очень и очень бережно, а извлекались оттуда на свет Божий с искренним благоговением, с замирающим сердцем и затаённым дыханием...

Где теперь эти таинственные и волшебные сундуки? Сохранились ли хотя бы у кого-нибудь? Возможно, что у кого-то и сохранились; хотелось бы в это верить, но верится почему-то с трудом...

Разумеется, писатели-деревенщики есть и сейчас: это люди, у которых деревня – в сердце. Впрочем, она всегда была в их душах и сердцах, и, что особенно впечатляет, не только у тех, кто там родился и вырос, но и у тех, кто навсегда прирос к деревне и душой, и сердцем, впервые побывав там, может быть, по чистой случайности, но успев в краткий минуты, часы или дни своего пребывания понять, а точнее – почувствовать, что вот это всё вокруг, что впервые видели их глаза – поля, луга, тихая речка или лесное озеро – и есть Родина. Во всём её величии, необъятности и необъяснимости человеческим языком. И ещё отчётливо вдруг осознавали, что жить им теперь с этими чувствами до конца, до последнего их земного вдоха. И уже никогда и никуда им от этого чувства и этого озарения не деться и не спрятаться...
 
Но они и не прятались, а совсем даже наоборот – старались донести всё это до других людей, разделить с ними это величайшее богатство, которого хватит на всех. И ещё останется – много-много-много.

Но писателей, рассказывающих о деревне, с каждым годом становится всё меньше и меньше. И не только (и не столько) потому, что это люди, в основном, старшего поколения, успевшие узнать деревню до распада Великой Державы, называвшейся СССР, а потому, что деревенская тематика новые поколения россиян с каждым годом интересует тоже всё меньше и меньше: жизнь вокруг нас меняется – и будет продолжать меняться – очень быстро. И это ни хорошо и ни плохо – это естественный процесс, обусловленный прогрессом: уже сейчас урбанизация в России достигла 75%. И будет продолжать расти. Поэтому мы сейчас теряем не столько писателей-деревенщиков, сколько читателей, которых эта тематика может волновать или хотя бы в какой-то степени интересовать. И в этой связи основной и самый больной вопрос заключается не столько в падении интереса к деревенской теме, а в огромном риске утраты вместе с ним и интереса к нашим многовековым духовным ценностям -  традициям, устоям и обычаям. А это – уже очень серьёзная угроза полной (или почти полной) потери нашей национальной идентичности. Безвозвратной потери.

Помните такое выражение: «Иваны, не помнящие родства»?

Вот как раз об этом я и хотел сказать.

Возможно, что я в какой-то мере и сгущаю краски, а на самом деле всё не так уж и страшно. Но мне, признаюсь, – страшно.

Потому и решил об этом написать...