Леха и княгиня

               
1
   Человек стоял у дороги и подолгу смотрел то в одну, то в другую сторону. Создавалось впечатление, что он кого-то или чего-то ждет. Несколько машин останавливались, предлагая подвезти, но он отказывался. Одет человек был не по погоде легко и во все старое. Стоптанные, потертые ботинки, пузырящиеся на коленях штаны и цветастая рубашка с короткими рукавами, – все говорило о его неустроенности. Из рубашки торчала худая шея, отчего голова казалась слишком большой. Начал накрапывать дождь, и сухая одежда, впитывая все попадающие на нее капли, стала превращаться в намокшую материю, облепляющую его тщедушное тело. Иногда он ежился и смахивал  с лица стекающие струйки.
Рядом остановилась очередная машина; за рулем была женщина. Через открывшееся стекло она сделала знак подойти. Человек смотрел на нее и не двигался. Дождь пошел сильнее, и женщина крикнула, чтобы он садился, обещая довезти хотя бы до метро. Он сделал нерешительный шаг и, попав в луже, остановился.
- Давай залезай, все равно весь мокрый, – крикнула она и дотянувшись до пассажирской двери, открыла ее. Человек занес ногу и неуверенно переместился на сидение. Женщина достала с заднего сидения плед и подала ему.
- Возьми укройся.
Он натянул плед на голову и запахнулся. Вероятно из-за причастности к подобному случаю, который в такие моменты сближает людей, она перешла на "ты".
- Кого-то ждал? – спросила женщина.
Человек смотрел прямо в окно и молчал.
- Как звать, скажешь? – повторила она попытку завести разговор.
Ответа вновь не последовало.
- Хорошо, скажи хоть, где тебя высадить?
Он повернул к ней голову, но не успел ничего сказать, потому что она начала смеяться. Припарковав машину, женщина, продолжая смеяться, еще раз попыталась узнать, куда ему надо. Укутанный в плед, из-под которого торчала мокрая челка, он выглядел довольно комично, что и развеселило ее. Теперь она могла лучше разглядеть его лицо. Большие карие глаза с длинными ресницами смотрели по-доброму и с интересом. Широкий нос и четко очерченные пухлые губы дополняли общую картину, с которой на вас смотрел молодой красивый и странный человек. Глядя на нее, он заразился весельем и сам начал смеяться сначала молчаливым, а потом искренним негромким смехом.
- Так как все-таки тебя зовут? – еще раз спросила она.
Парень наморщил лоб и неуверенно произнес:
- Леха. – Потом сосредоточился и уже уверенно повторил:
- Леха.
- Будем знакомы, Леха, а я Соня, – она протянула ему руку, которую он очень осторожно взял в ладони и легонько пожал.
- Ну что, куда поедем? – Соня уже не была уверена, что его надо высаживать у метро. Она чувствовала, что перед ней странный, но очень добрый человек, и его нельзя оставлять в людской толпе, которая в своей массе бывает очень жестокая и агрессивная, несмотря на доброту и отзывчивость каждого в отдельности.


2
     Соня жила одна, как многие женщины в жизни которых встречались разные мужчины, ни один из которых не захотел обременять себя семейными обязательствами. Она была недурна собой, имела определенный у спех у мужчин, но не стремилась отвечать взаимностью, видя одномоментность их интереса. Работала Соня неврологом в клинике нервных болезней. Там она была Софьей Семеновной Топильской. В свои сорок лет она имела достаточный опыт и уважение коллег. Соня сразу заметила отклонения в поведении Лехи и, в итоге решила привезти его к себе, чтобы в спокойной обстановке постараться узнать, откуда он и как оказался у дороги. Дома она дала ему свой спортивный костюм, который оказался немного велик, и Леха закрутив штаны и подвернув рукава, чем остался очень доволен, появился в гостиной, где хозяйка накрывала на стол.   
- Очень красиво! – восхитилась Соня. – А теперь ужинать.
Леха ел с аппетитом. Закончив, он вымазал тарелку куском хлеба и сказал: "Спасибо!"
- На здоровье, – ответила Топильская.
Они пересели на диван и Соня попросила рассказать, как он оказался у дороги и где жил до того. Леха задумался. Она видела напряжение, с каким он старался соединить в голове всплывающие воспоминания и не мешала ему.
- Леха жил у тети Тамары и дяди Коли. Дядя Коля сильно ругал Леху. Леха разлил самогон, и он его побил, – он повернулся и поднял спортивную куртку. На спине виднелись три бордовые полосы и запекшаяся кровь на затылке.
- Лехе было больно и он убежал.
- А где ты жил у дяди Коли и тете Тамары? Ты адрес помнишь?
- Наш адрес: Заречье, улица Заречная, дом 14, подъезд 4, этаж 9, квартира 152.
Соня не удивилась такому быстрому и четкому ответу. Она уже предполагала, что у Лехи имеется задержка когнитивного развития, которая на ранних стадиях может сопровождаться автоматическим запоминанием какой-либо информации, в данном случае – адреса. Теперь перед Топильской встал вопрос о его дальнейшей судьбе. Прежде всего она решила поехать по названному адресу и поговорить с Тамарой и Николаем. Она показала Лехе  его комнату, объяснила, что он  будет жить пока у нее  и все для этого подготовила. Поговорив с ним накануне, Соня убедилась, что он вполне может  обслуживать себя сам и никуда выходить не собирается.
   Вечером следующего дня она позвонила в квартиру 152. Долго не открывали. Из-за двери слышался шум, и наконец на пороге появилась женщина в грязном халате с опухшим лицом и свисающими с боков сосульками волос. Топильская представилась врачом клиники нервных болезней и сказала, что хотела бы поговорить с Лехой. Тамара с подозрением уставилась на нее, но затем ответила, что его нет дома. Когда Соня поинтересовалась, когда его можно застать, ей сказали, что Алексею двадцать три года, и он сам решает куда уходить и когда возвращаться, после чего дверь захлопнулась. Топильская сразу нажала на звонок и не отпускала, пока дверь вновь не открылась. На этот раз перед ней стоял Николай. Он сильно напоминал жену, только был покрупнее. Не дав ему обрушить на себя поток брани, Соня громко и отчетливо предупредила, что если они не ответят на ее вопросы, она вернется с полицией и придется объяснять, куда делся больной человек. Тамара отодвинула в сторону мужа и жестом пригласила ее зайти. В прихожей был полумрак, и пахло кислой капустой.
- Алексей мой племянник, – стала она рассказывать, не дожидаясь, когда Топильская войдет в комнату. – Сестра умирая, просила взять его к себе. Я еще жила одна. Леха уже тогда был странным. Какая у него болезнь не знаю, сестра тоже не говорила. Потом появился Коля. У них сразу не сложилось, пришлось разрываться между племянником и мужем. Он же не в первый раз уходит, а куда – бог его знает.
- Я правильно понимаю, что Алексей уже взрослый, и вы не будете возражать, если он станет жить в другом месте под присмотром врача? Вы же не оформляли над ним опеку?
Тамара молчала, стараясь осознать услышанное. Не найдя подвоха в словах Топильской, она ответила, что никакой опеки не оформляла и пускай живет, где хочет. Соня попросила показать вещи племянника. Тамара подошла к шкафу и открыла створку.
- Вот, все его.
На двух полках кое как были сложены белье и пару рубашек со штанами.
- В прихожей еще куртка висит, – добавила Тамара.
Топильская решила все оставить, кроме куртки и тетрадей, где Леха записывал, по словам тетки, свою биографию. Еще она забрала документы, из которых следовало, что его фамилия Мухин.

3
     Три дня отгула, взятые Соней в клинике заканчивались. Они с Лехой ходили в кафе и по магазинам, ели вкусную еду и покупали ему новый гардероб. Вещи выбирал он сам, она только корректировала размер. Топильская уже приняла решение оставить Алексея жить у себя. Она планировала провести в клинике его полный осмотр и определить шансы на успешную адаптацию и возможность вести самостоятельную жизнь.
   За время, проведенное вместе, Соня поняла, что Леха почти все понимает и может оценивать поступки и события, но эмоционально остается неразвит. Многое, о чем он говорил, звучало монотонно, без модуляций, только фиксируя сказанное. Из записей в тетрадях Мухина она  заметила его склонность к анализу, выводы из которого оказывались весьма неожиданными. Например, он делал вывод, что солнце нужно больше летом, потому что солнце – это когда светло и тепло, а зимой тепло не от него, а от батарей в доме. Алексей также анализировал отношения в семье. Он записал, что дядя Коля его бьет, а тетя Тамара его не бьет, но бьет дядю Колю. Из этого Мухин сделал вывод, что тетя Тамара не любит дядю Колю, а любит его, а значит, она скоро выгонит мужа, и они опять останутся жить вдвоем. Все это указывало на анализ накопленных наблюдений на уровне Лехинова жизненного опыта, поэтому при расширении его границ можно надеяться, что он будет способен делать более взрослые выводы. Все это подталкивало Топильскую более обстоятельно заняться Мухиным не только из сострадания, но и из чисто профессионального интереса.
   Она показала Алексея всем профильным специалистам своей клиники, в результате чего появилось заключение, что Мухин имеет расстройство аутистического спектра или попросту аутизм. Софья Семеновна сама понимала, что это так, но, чтобы исключить все "вдруг" и "может быть" отдала его в руки коллег. Убедившись, что ее предположение подтвердилось, она начала составлять план лечения и коррекции. Топильская знала, что вылечить это заболевание невозможно, но помочь Алексею социально адаптироваться считала своей основной задачей. Она понимала, что обращаться к Тамаре с вопросами о возрасте заболевания и лечения было бесполезно, однако читать, писать и считать Леха умел и довольно неплохо. Это говорило о том, что он где-то учился, тем более она видела у его тетки учебники, только не помнила какого класса. Софья решила поехать в ближайшую к дому Тамары школу, однако мальчика с аутизмом там не помнили и про Алексея Мухина ничего не знали. Топильская вновь пошла к Тамаре. Ее визит не вызвал никакой реакции у тетки Лехи, но она вспомнила, что он учился где-то на Филях, рядом с домом, в котором жил с матерью. Адреса дома она не помнила, но сказала, что кирпичный в пять этажей напротив парка. Софья собрала учебники и книги, лежащие стопкой на письменном столе, на что Тамара ответила:
- Забирай, они нам ненадобны.
Дома Леха, только взглянув на книги, сказал, что это его.
- А ты помнишь, где учился?
- Большая Филевская улица, дом 39, школа 2101, – сразу ответил он. В очередной раз Топильская порадовалась, почувствовав надежду. В школе хорошо помнили Мухина и рассказали, что после восьмого класса он закончил ее экстерном, и больше они про Алексея не слышали, знали только, что у него умерла мама. Чем больше Соня узнавала о Лехе, тем радостней у нее становилось на сердце. Она относилась к нему, как к человеку, за которого теперь несет полную ответственность, и любая новость о нем, подобно той, что она узнала в школе, вселяла надежду. Она рано потеряла родителей и осталась с сестрой жить с бабушкой. Бабушка тоже умерла, сестра уехала с мужем за границу, и Соня осталась одна в трехкомнатной квартире. Но сейчас появился человек, которому она может помочь, который нуждается, сам того не осознавая, в ее участии. Топильская чувствовала, что начинается новая страница в ее жизни и что тот тщедушный, стоящий под дождем человек, так же нужен ей, как и она ему.

4
      Прошло семь лет. Алексею было уже тридцать. Собственный интеллект и психолого-педагогическая помощь, организованная Топильской, в значительной степени адаптировали его к социальным условиям. В процессе занятий по различным специальным программам у Мухина проявились большие способности к программированию, кроме того он прекрасно копировал картины известных мастеров. Соня, видя этот дар, предложила Алексею на выбор пройти обучение по любому из этих направлений. Он выбрал программирование и за год освоил его на двух специализированных платформах. Под контролем Топильской он разместил свое резюме и начал получать предложения на разовые аккордные работы. Заказчики оставались довольны и стали рекомендовать Мухина знакомым. Леха начал сам зарабатывать и каждый раз покупал Соне разные подарки. Она понимала, что так он выражает свое к ней отношение. Однажды он подошел и обнял Соню. Она не ожидала такого проявления эмоций, несвойственных людям, подобным Алексею, и прослезилась. Леха отошел от нее так же неожиданно, как и подошел обнять, но заметив слезы, удивился.
- Почему ты плачешь?
- Это было очень неожиданно, – ответила она.
- Что было неожиданно? – уточнил он.
- То, что ты меня обнял.
- Почему неожиданно? Просто я тебя люблю.
Как-то Мухин подарил Соне картину. Это был ее портрет. Он очень напоминал портрет княгини Зинаиды Юсуповой кисти Валентина Серова. Она вспомнила, что среди книг у нее в спальне лежит альбом с репродукциями художника. Соня сходила проверить – альбом лежал на месте, притом не зная, его трудно обнаружить.
- Леша, я очень тронута, спасибо! – поблагодарила она. – Я здесь похожа на княгиню Юсупову.
- Да, ты тоже княгиня. Я не знал, как рисовать княгинь и нарисовал по памяти.
- Где же ты видел княгинь?
- Ты показывала альбом и рассказывала. Зинаида Юсупова была очень красивая и умная. Княгиня, как ты.
- Но я рассказывала про нее, а не про себя.
- Ты тоже красивая и умная.
- Ты так считаешь?
- Да. Все хорошие и добрые – красивые.
Соня задумалась. Ее поразила простота и правильность этих слов, и в тоже время она поняла, что еще долго будет нужна Лехе, чтобы оградить от ошибок и обмана в жизни, где далеко не все красивые – хорошие и добрые.  Она глубоко вздохнула и пошла в свою комнату вешать портрет.