Он не ровня тебе

— Екатерина, — ты умная девочка! — сухонькая, интеллигентного вида пожилая дама всегда называла внучку только полным именем и торжественно добавляла:
— Помни, мы Шахлевичи.
Катенька в ответ кивала, хотя, что значит «шахлевичи» не понимала. Только бабушке она об этом не говорила, просто чувствовала, что важно запомнить, она же умная девочка!
Это отмечали многие взрослые, ведь в свои пять лет она знала стихи Пушкина, Тютчева, Лермонтова, которые рассказывала с выражением на утренниках в садике. Там Катеньку любили все — от строгой воспитательницы и нянечки до главного заводилы и хулигана в группе — мальчика Вовочки.
Всем доставалось от него, но Катеньку он оберегал. Никогда не дёргал за длинную косу с большущим бантом, а на прогулке дарил букетики. Весной — зелёные травинки вместе с прошлогодними листьями. Летом в ход шли одуванчики, от которых чернели ладошки. Осенью букетики состояли из ярких кленовых листьев и цветов, с клумбы. Зимой он отщипывал фиалку и застенчиво вручить Катеньке. Воспитатель ругала его за сорванные растения и другие проделки, но он лишь опускал голову, а сам улыбался. Вот такой самый настоящий Вовочка.
Был у них в группе мальчик Боря. Рыжий, кучерявый, неповоротливый, с вечно влажными ладошками. Часто он сидел один, катая маленькую машинку, и лишь изредка участвовал в общих играх. И то, если кому не хватало пары. После каждого тихого часа нянечка, ворча себе под нос, перестилала кровать Бори. Меняла простынь, а иногда даже забирала сушиться матрас. Все знали, что Боря опять во сне напрудил в постель. Так говорила нянечка. И если всех воспитатель ругала за плохо заправленную кровать или разлитый на обеде кисель, то Боре никогда не делала замечаний. Дети его из-за этого недолюбливали. Обзывались, толкали, да вообще не хотели с ним дружить и играть.
Однажды вечером перед сном, Катенька рассказала бабушке, что жалеет этого неповоротливого мальчика. Особенно ей не нравилось, когда Вовочка и другие дразнят Борю вонючкой. А вот она думает, что он не специально делает кровать мокрой. Просто медленный, потому что толще всех. Бабушка внимательно выслушала и произнесла:
— Екатерина — ты умная девочка. Проблема у вашего Бори. А вы, своим поведением, ещё хуже делаете! Прекращайте, и всё будет хорошо.
У бабушки был при этом такой строгий голос, что задавать вопрос, как это сделать, Катенька не решилась. Легче был придумать что-нибудь самой.
На следующий день она подошла к Вовочке и просто сказала, что она не хочет, чтобы Борю дразнили, и добавила тоном бабушки: у него проблемы! Вовочка выслушал и просто кивнул. Вскоре Борю никто не обижал и не обзывал. И нянечка даже стала реже перестилать его постель.
В один из дней, ближе к обеду, в группу прибежала воспитатель Антонина Петровной с первого этажа.
— Наталья Семёновна, Васильевна, у нас за окном кино снимают. Не поверите, там сам Караченцов ходит!
Сделав большие глаза на такое заявление, воспитатель и нянечки, оставив детей на уборщицу Зинаиду, убежали следом за пришедшим Антониной Петровной. Однако, сказав, чтобы они не шалили, Зинаида тоже скрылась за дверью группы.
Кто-то из детей вытащил из шкафа, куда складывали уличные игрушки, большой, тяжёлый мяч. Вовочка покатал его по полу, а потом пнул тот в сторону Катеньки. Только подачу перехватил Боря: взял мяч в руки, поднял над головой и не удержал…
Катенька видела, как мяч выскользнул из рук Бори за спину. Дзинь — мяч врезался в остекление двери, и оно разлетелось на тысячу осколков. Никто и не понял, как это произошло. Казалось, что стекло рассыпалось само. Да только злополучный мяч лежал с другой стороны закрытой двери.
В этот момент вернулась воспитатель и нянечка, держа в руках воздушные шары. Когда они увидели рассыпанные повсюду стёкла, их лица из радостных, превратились в сердитые.
— Так, все построились в линейку возле стены! — скомандовала воспитатель.
Дети притихли и стали, как было сказано. Катенька оказалась рядом с Вовочкой.
— Кто это сделал? — указывая на разбитое стекло, спросила воспитатель.
Все понуро молчали.
Молчала и Катенька. Она знала, что если она скажет, то Борю накажут. Закроют на весь тихий час в шкафчике для одежды, спиной к небольшому отверстию, что было в дверке. Воспитатель иногда так делала, если кто-то очень провинится.
Это прятаться было интересно в этих шкафчиках и подсматривать в отверстие. А вот стоять спиной к ней было страшно. Ведь повернуться не получалось из-за тесноты. Всё это она знала от Вовочки, которого так уже наказывали.
— Я вас по-хорошему, последний раз спрашиваю: кто разбил стекло? — воспитатель обвела детей пытливым взглядом.
Катенька искоса глянула на Вовочку. Он стоял, уставившись в одну точку и прикусив губу. Похоже, её друг всё видел, но тоже молчит.
— Боря, подойди ко мне, — воспитатель смотрела на него добрыми глазами.
Боря вышел из строя. Подтянул пузырящиеся на коленях колготы и, шаркая стоптанными тапками, засеменил к ней.
— Солнышко, скажи мне, кто это сделал? — Наталья Семёновна наклонилась к Боре и поправила рубашку.
Он опасливо глянул на всех.
— Не бойся, ты ведь хороший мальчик, — воспитатель присела на корточки. — Скажи мне на ухо, кто разбил стекло?
— Вовочка, — тихо произнёс Боря, но Катенька услышала.
Вскинула голову и хотела выкрикнуть, что это враки, как Вовочка повернулся и закрыл своей ладошкой ей рот.
— Ах ты, бессовестный! — раздался злой голос Натальи Семёновны над головой.
Она дёрнула Вовочку на себя и поволокла в спальню, где стояли шкафчики. Катенька побежала следом, но друг оглянулся, покачал головой и приложил к губам пальчик. Ей стало обидно за Вовочку. Она хотела закричать, что он не виноват, что это всё Боря, но закрыв ладошкой себе рот, Катенька убежала от всех в дальний угол зала.
Когда после обеда всех уложили на тихий час, Катенька не могла спокойно лежать. Подушка была вся мокрая от льющихся слёз. Она откинула одеяльце и приподнялась в постели. Увидев, что нянечка ушла из спальни, она встала и на цыпочках пошла к шкафчикам. Катенька знала, в который из них заперли Вовочку. На нём был маленький замочек. Ключик от него воспитатель всегда носила с собой.
— Ты здесь? — она тихонько постучала по шкафчику.
За дверкой послышалось шуршание.
— Можешь повернуться? — обрадовалась Катенька, шмыгнув носом. — Я тебе конфету принесла.
— Нет. Здесь тесно.
Она села на скамейку возле шкафчика и поджала под себя замёрзшие на холодном полу без носочков ноги.
— Я с тобой, Вовочка. Ты только не бойся.
Она отложила в сторону карамельку. Есть её, когда друг там, в темноте, не хотелось.
— Как он мог, как он мог? — запричитала Катенька, и из глаз полились слёзы.
— Ну слабому Боре нельзя в шкафчик, — отозвался Вовочка. — Не реви. Мне не страшно.
Так и прошёл почти весь тихий час. Катенька сидела на скамеечке, поджав ноги, и время от времени всхлипывала от обиды. А Вовочка развлекал её, тихонечко напевая за дверкой шкафчика.
В конце тихого часа нянечка зашла в спальню. Она обнаружила Катеньку на скамеечке возле шкафчика.
— Ты чего здесь? — она испуганно оглянулась по сторонам и взяла её за руку. — Идём, за тобой бабушка пришла.
Катенька бросилась через спальню и зал группы в раздевалку. Давясь слезами, стала шептать бабушке на ухо, что никуда не пойдёт, ведь он там один, а друзей бросать нельзя.
— Екатерина, успокойся, — пожилая дама присела на стоящий у стены стул. — Объясни толком, что происходит?
Катенька ещё несколько раз всхлипнула, растёрла ладошками слёзы и рассказала, что Вовочку заперли в шкафчик и она не уйдёт, пока его не выпустят. Когда Катенька замолчала, бабушка побледнела и вздохнула. Встала. Посадила внучку на стул и со словами: «сиди здесь» быстрым шагом вышла за дверь.
Бабушка очень скоро вернулась, но не одна, а с женщиной в строгом костюме. Как знала Катенька, она была главной в садике. Её все уважительно звали Валентина Яковлевна. Вместе с бабушкой она направилась вначале к столу, за которым сидела воспитатель, а затем в спальню. Через две минуты в зале появился взъерошенный, но улыбающийся Вовочка.
Теперь Катенька подбежала к другу, обняла и заплакала, но уже от радости. Когда Валентина Яковлевна и воспитатель с бледным лицом ушли из группы, нянечка усадила Вовочку есть остывший обед.
После этого Катенька согласилась одеваться и пойти с бабушкой. Только выйдя на улицу, вновь начала заливаться слезами.
— Но как он мог, как он мог? — бубнила она между всхлипываниями.
— Да что же такое? — бабушка растерянно остановилась. — Екатерина, почему ты опять ревёшь?
И Катенька, шмыгая носом, рассказала, как Боря разбил стекло, но обвинил во всём Вовочку. Что она хотела заступиться, но Вовочка не разрешил.
— А Боря… Как он мог, как он мог?! — глаза Катеньки вновь наполнились слезами.
Бабушка вздохнула, посмотрела на окна садика. Поправила на голове круглую шляпку с коротенькой вуалью, а Катеньке — сбившийся в сторону бант.
— Не реви, — строго произнесла она. — Вовочка молодец, а Боря — он тебе неровня!
Катенька удивлённо уставилась на бабушку, пытаясь понять выражение, которое не слышала раньше.
— По тому, что мы Шахлевичи, а Боря нет? — она вытерла с лица слёзы.
Выпрямившись, бабушка чуть заметно кивнула. Вздохнула, глядя куда-то вдаль. Из маленького вышитого бархатного ридикюля достала чёрные перчатки из гипюра и натянула их на узкие, с длинными пальцами руки.
— Екатерина — ты умная девочка. Идём, а то опоздаем в театр, —  она смахнула порошинку с платья Катеньки. — Просто запомни: такие, как он, тебе неровня!
7.06.24