Сны, где я - не я. На том свете

 Реально в этом сне я была самой собой, но условно рассказ относится к этому циклу.
...
 Моя кузина Светлана Фёдорова, родившаяся в декабре 1959 г., после окончания Вильнюсского университета долгие годы прожила в Вильнюсе. Там она работала некоторое время преподавателем русского языка, как иностранного, в педагогическом училище. Подростки очень её любили и ценили за её ум и доброту и прочие положительные качества. В основном, там учились девочки из неблагополучных семей или сироты, и Света им помогала не только в учёбе, но и советами, и душевным теплом, которого она им не жалела. Они обращались к ней как к старшей сестре и она им иногда в чём-то помогала. Кстати, литовский она освоила в совершенстве и не только говорила на нём в быту, но и преподавала русский язык на литовском. Однако после завоевания Литвой независимости в 1991 году, количество русских школ и русских уроков в училищах сократили, и Свету попросту уволили. Она не стала искать новую работу, не осваивала компьютер, вела довольно рассеянную жизнь. Жили они вместе с мамой, семьи у неё не было.
 В середине 90-х годов Света заболела и не только физически, но и психически. Когда её мама умерла, она попала в больницу и через некоторое время скончалась.
...
 Света была очень красивой, скромной и обаятельной девушкой. Высокая, стройная кареглазая брюнетка с прекрасным цветом лица и лёгким каким-то персиковым румянцем...
 Мама воспитывала её одна, потому что Светин отец не хотел заводить семью и детей. Звали его Лев Сосновский. Я никогда не видела его даже на фотографиии. По отзывам моих родственников он был молодым мужчиной приятной внешности, с высшим образованием, но абсолютно не творческим. У него был короткий роман с будущей Светиной мамой - Татьяной. Когда Татьяна сообщила ему, что ждёт от него ребёнка, он мгновенно перестал с ней общаться на том основании, что "дети ему не нужны", как он выразился. когда Света родилась, Сосновский, по совету своей мамы, предложил Татьяне позорный брак на один день, чтобы дать ребёнку отчество и фамилию и выплачивать алименты. Татьяна на это согласилась, потому что в конце 50-х годов советское общество было страшно патриархальным и быть матерью-одиночкой было позорно. Женившись в понедельник и в во вторник разведясь, он продолжал спокойно жить, не вспоминая ни о своей дочери, ни о бывшей любовнице.  Этот отец даже не пожелал на Светлану взглянуть, хотя и жил на соседней улице и совершенно с ней не общался. Он никогда не встретился с ней и никогда это не предлагал. А окончание выплаты алиментов пышно отметил в ресторане, о чём Таня случайно узнала от близких к его семье людей. Конечно, они никак не заслуживали такого свинского отношения и Таня всегда это понимала и это было своего рода незаживающей раной в её душе. Об этом нельзя было говорить в семье и мне даже спрашивать о Светином отце было запрещено.
 В школе Света прекрасно училась и была культурной и способной девочкой. У неё была одна единственная подруга Марина, которая совершила предательский поступок по отношению к ней в конце десятого класса. На этом их дружба кончилась.  А мальчиков-поклонников у неё почему-то не было. В старших классах ей нравился один мальчик, но не взаимно. В университете она подружилась с одной  порядочной девушкой из привилегированной семьи- Еленой Васильевой. Эта девушка даже была у нас в гостях, в Красноярске, в бабушкиной квартире.
   К сожалению, учеба в чужеземном университете и жизнь вдали от родных мест ужасно её изменили ещё в молодости. Она уехала учиться одним человеком, а вернулась совершенно другим - заносчивым, высокомерным, нервным. Она возненавидела из ревности больше всех меня, потому что я дружила с её матерью, когда она была на учёбе в Вильнюсе. И не только дружила, а приезжала к бабушке и тётке погостить в их квартире, в центре Красноярска, в Светино отсутствие. Бабушку и тётку Аиду она начала презирать, а Олега, своего младшего кузена, она всегда недолюбливала и смеялась над ним. Надо мной она иногда издевалась, внезапно и несправедливо - говорила что-то обидное или хамское. Я начинала плакать, взрослые меня утешали, а она была довольна. Света была меня старше на 14 лет. То есть я была маленькой девочкой, когда она была уже взрослой студенткой.
 После окончания вуза в 1982 году и возвращения в родной Красноярск, она приняла твёрдое решение переехать в Литву, но как это сделать она не знала. Денег не было и она не хотела их зарабатывать, мать-начальница ждала для себя квартиру в своём ведомстве, но Света не хотела ждать ещё неизвестно сколько. И тогда она придумала обменять бабушкину квартиру в центре города на какую-то квартиру в Вильнюсе. Но вот загвоздка - в квартире была живая и главное, разумная бабушка, которой было незачем переться на чужбину. Она хотела спокойно жить у себя дома, в родном Красноярске.
 И тогда Света начала всех настраивать против бабушки, что она, якобы, дура и не понимает своего счастья и вообще отсталая старуха с закидонами. К бабушке она придиралась с претензиями и поучениями и вообще, хамила ей, как могла. При этом они обе с матерью всё время убеждали бабушку уехать вместе с ними в Литву. Но бабушка отказывалась. Света настраивала и нас с Олегом, и тётку Аиду против бабушки Тамары Ивановны. Будто она всё делает неправильно, неправильно живёт, неправильно готовит еду, неправильно разговаривает, смешная, глупая, почти чокнутая...
 Что гнало Свету в Вильнюс так дико, я так и не узнала. И уже никогда, скорее всего, не узнаю. Но ей туда надо было, и очень сильно! Там была очень сытая и благополучная жизнь, прилавки магазинов ломились от еды, город был красивый и старинный. Не зря Прибалтику называли в то время "советской заграницей". Возможно, ко всему прочему, там был какой-то человек, по которому она сильно скучала.
 Какими бы молодыми и наивными не были мы с Олегом, но бабушку травить вместе со Светой не стали, наоборот, жалели её. Наконец, Света надломила несчастную старуху до такой степени, что та согласилась на словах уехать вместе с ними в Литву, а сама просто задумала отдать им квартиру и в последний момент отказаться от переезда. Сказано-сделано.
 Света нашла обмен по газетным объявлениям и обменяла 2- х комнатную квартиру бабушки в центре города на однушку на окраине Вильнюса. Это было в 1983 году, в начале мая.
 Мои игрушки она выбросила в мусорный бак, бабушкину мебель, довольно приличную, холодильник и прочие вещи тоже кинула в помойку. Я помню, как ничтожную кучку вещей - книжный шкаф, немного книг, кресла, раскладушку, искусственную ёлочку грузили в контейнер в очень унылый дождливый день. А мы все стояли рядом в тоске и расставались мысленно с нашим семейным гнездом, а я ещё и с любимой тётушкой, которая уезжала навсегда. В голове у меня бесконечно крутилась песня на французском языке певца Эскюдеро и я едва сдерживала рыдания. Потом конечно, дома наплакалась вволю. После погрузки вещей Света и Таня отбыли на вокзал. А мы втроём с мамой и бабушкой поехали в нашу холодную и неудобную квартиру в другом районе города.
 А втроём мы были, потому что бабушка накануне вечером сказала очень твёрдо, что никуда не поедет. Квартиру она Свете дарит.  А пойдёт жить в частный домик к своей школьной подруге Вере Новиковой. Вера, добрая и честная женщина, ей сама это предложила. Но мама предложила ей другой вариант -жить у нас. И бабушка согласилась. Сначала мы жили дружно, но потом тоже стали возникать разные проблемы во взаимоотношениях и небольшие конфликты от тесноты, бедности и постоянного проживания у нас в доме Олеговых любовниц - сначала одной, потом другой. Женщины были непротивные и не скандальные, но постоянное присутствие в доме чужих людей раздражало и маму, и меня. На всех надо было готовить еду, со всеми общаться, таскать тяжёлые сумки... Маме это было очень тяжело, к тому же она была в то время хронически больна тяжёлым желудочным заболеванием.
 К счастью, добрейшая бабушкина приятельница Эмилия Иннокентьевна Деньгина, бывшая её коллега по крайкому партии, выхлопотала ей в исполкоме маленькую отдельную квартирку на окраине Центра. Это было огромным благодеянием с её стороны и нас всех это выручило и даже спасло, потому что жизнь была в то время совсем невыносима. Бабушка переехала в свою отдельную квартирку году в 1985, а мы ещё некоторое время жили в пропитанной табаком холодной неуютной квартире под песни Розенбаума и Челентано из Олеговой комнаты.
 Мамины болезни вошли в стадию ремиссии только году к 1988, а до этого я была беспрерывно пришиблена фактом её постоянных мучений и плохо училась в школе прежде всего из-за этого, несмотря на свои способности и таланты.
 Вот так мы постепенно и устроились каждый в своей квартире, как говорится. Светлана и Татьяна Петровна жили в Вильнюсе, а мы в Красноярске.
 Но особых успехов - и финансовых, и карьерных у них там не было. Жили бедно и довольно замкнуто. Тане даже пришлось устроиться на работу кладовщицей, чтобы выбиться из абсолютной нищеты, к которой она не была приучена. Мы, к сожалению, тоже не блистали удачей и богатством, поэтому и помогать-то им особо не могли. Но моя мама посылала им каждый месяц 2 года подряд 30 рублей каждый месяц, чтобы они могли заплатить за квартиру и не умереть с голоду. Эти два первых года Света не работала и говорила, что не может найти хорошую престижную работу. А на престижную она не была согласна. А ещё у них был пунктик - всё засекречивать, поэтому я мало знаю о них и об их тогдашней жизни.
 В 2013 году тётя умерла, будучи уже в преклонном возрасте, а потом и Света умерла в больнице. И вот лет через 8 или 10 мне приснился такой сон.
...
 Я прихожу в какую-то странную больницу закрытого типа проведать своего человека. Во сне я понимаю, что это полубольница, полутюрьма для грешников. Причём для психически больных грешников. Это домик на земле, одноэтажный, по сути одноквартирный домик. Там прихожая, довольно уютная, а впереди и позади двери - входы в отдельные комнаты, где живут больные. В ней работает телевизор - чёрно-белый, по которому идёт какой-то бесконечный сериал про жизнь каких-то незнакомых мне людей и перед ним сидят две девушки и шепчутся о чём-то. Я их спрашиваю, о Свете, но они мне не отвечают и отводят взгляд. А я во сне чётко знаю, что Света здесь и что это - тот свет. И тут появляются два высоченных худых санитара в белом с ног до головы. Я думаю во сне, это ангелы, наверно. Но крыльев у них нет. И я к ним бросаюсь с вопросом про Свету, как она? и здесь ли она? Они говорят, да здесь, но тебе здесь нельзя быть! Я говорю так жалобно- вкрадчиво, а можно я её здесь подожду? А санитары очень быстро и твёрдо мне говорят- нет, тебе нельзя здесь быть, уходи! и хватают меня под белы рученьки и тащат к дверям. А я ещё успеваю их спросить- а какой здесь адрес? мне же такси надо вызвать! А они меня выпихивают со словами, иди быстро, иди скорее отсюда!. И я выхожу за дверь, и замочек щёлкает за спиной. И вот смотрю я по сторонам...Мать честная! куда ж я попала!
 За спиной у меня странный домик, а впереди бесконечная заснеженная равнина, небо светлое, но солнца нет. А по бокам или только слева от меня, уже не помню эту подробность, но слева точно - огромный, небывало мрачный тёмный лес, высотой с 16-ти этажный дом. Тихо, птиц нет, людей тем более. И я стою и думаю, господи, а как отсюда уехать?, такси-то ведь сюда не вызвать, я ведь на том свете. Читаю короткую молитву, но ничего не меняется. Тогда я вспоминаю, как я тренировала волю в детстве, избавляясь от кошмарных снов и весьма успешно. И этот способ мне придумала моя тётя. Я просто во сне говорю себе - "проснуться! проснуться". И ура!- просыпаюсь.
 ....
 За своих умерших родных, об их упокоении я иногда молюсь Богу. И о Свете тоже. Пусть Господь исцелит и упокоит её душу! Возможно, потому мне и приснился этот сон, потому что я думала о ней. А существует ли  "тот свет"?...вопрос остаётся открытым.