Повесть. Манька

                Утром ночная прохлада,
                Лес, очарованный мглой,
                Воздуха свежего ладан
                Шествует всюду со мной.
                Т. Володина.

                Глава -1.
             Знакомство.

     Жители затерявшегося таёжного посёлка никогда не видели розовой,  утренней зари и вечернего золотого заката. Вековые сосны и ели плотным кольцом окружали посёлок. Яркое солнце каждое утро всплывало над верхушками деревьев, а вечером резко падало вниз с лохматых сосен и елей. Тонкие лучики солнца старались зацепиться за иголки деревьев, но наступал вечер и сбрасывал золотые лучи в темноту.
      Посёлок построили на месте нанайского стойбища. Коренным жителям ничего другого не оставалось, как принять новую, далёкую от их уклада жизнь. Лето в северных районах коротко, как говорится ,
день год кормит. Вот и успевали сельчане делать заготовки на зиму. Благо тайга богата ягодами, грибами и другими дикоросами. 
- В одну сторону пойдешь, ты малинку наберёшь, а в другую, то брусничку и домой всё принесёшь, -любил так говаривать  дед Миша. Ни кто в посёлке не знал, когда и откуда появился в нанайском стойбище этот человек и сколько он прожил тут? Дед Миша был авторитетом для всего посёлка, все его уважали и шли к нему  за советом.  Он учил вновь прибывших солить грибы и папоротник , мочить  бруснику, хранить клюкву, да и другим житейским  премудростям.  А мужчин учил ставить, капканы, делать приманки для сохатого, то есть солонец, ловить рыбу и прочие навыки таёжного проживания. Жизнь в таёжном посёлке лесорубов шла своим чередом. Жили дружно, и, как говорил дед Миша, - одна семья, но разные дома.-
  Все важные событие отмечали всем народом, будь то свадьба, рождение или похороны. Да и на охоту, как и на рыбалку мужики по одному не ходили. И то верно:
кругом тайга, медведь в ней хозяин. Но все же охотники боялись больше волков, которые водились в огромном количестве в свободной тайге и были скоры на расправу.
Волков летом не боялись, летом они лоснились от сытости, а что говорить про снежные зимы, когда снега по грудь и пропитание волку трудно добыть. Порох, ружья продавались  в местном сельпо, прилавки которого ломились от импортных товаров; так как поставка леса была на прямую в Японию, то и весь импорт был японским. Самым дефицитным товаром в посёлке для женщин являлась шерстяная пряжа. Хозяюшки вязали своим благоверным охотничьи комплекты,
В которые входили: шапка – маска с прорезями для глаз  и рукавицы с двумя отдельными пальцами для стрельбы.
 Охотники жили в каждом дворе, и, надо полагать, что всем не хватало шерстяных ниток. Недостаток вязальных спиц дед Миша
быстро исправил. Он сделал для всех желающих женщин спицы из старых велосипедных спиц. Эту охоту он и организовал, в результате которой и появилось в посёлке такое явление, как Манька.
   Сам дед на охоту не пошёл по причине нездоровья, но ребят подобрал надёжных.
Рассказал им, где солонец и с какой стороны лучше подходить, чтобы лось не учуял. Отряд из пяти человек отправился на охоту. Удача сопутствовала мужикам. Витьке повезло, это он завалил лося. Шапка, связанная женой, была ему велика  и постоянно слезала на глаза. Витька увидел лося и сразу же прицелился в тёмно-бурое пятно, пятно раздвоилось, шапка сползла на глаза. Виктор испугался, что упустит добычу,
выстрелил из двух стволов и поправил шапку.
      Лось лежал в ста метрах от охотников. По мягкому снегу идти тяжело, морозов стойких ещё не было, и ноги проваливались по колено, застревая в снегу. Впереди идущему тяжелее всех.
-А вот и мясо!, - сказал Василий. Лось лежал с широко раскрытыми глазами, две огромные, замёрзшие  слезинки на морде лося переливались на солнце алмазом. Охотники ахнули. Пристроившись  к вымени мёртвой матери, рядом лежал маленький,
худенький лосёнок. Дрожа от страха и холода, ничего не понимая, он то и дело  тыкался своей лобастой головой в мёртвое тело лосихи, требуя молока.
- Витька – сука! Матку убил!, - закричал Василий. Стрелок начал оправдываться: «Шапка подвела». Но дело было сделано, и, мать лосёнку не вернуть, а мясу не пропадать.  Охотники разделали тушу лося, выбрали лучшие куски мясо, сложили их на сани и решили перекусить. Они развели костёр, сели в кружок и приступили к трапезе. Лосёнок, который, увидев охотников, убежал, вернулся. Он жалобно смотрел на мужиков и раздувал ноздри, жадно втягивая воздух.  – Почуял тепло и еду, - предположил Василий.
- А может, просто к матери вернулся?, - задумчиво произнёс Николай. Виктор, чувствуя свою вину перед сиротой, взял горбушку чёрного хлеба, круто посолил и осторожно подошёл к лосёнку. Лосёнок стоял не шелохнувшись, навострив уши, согнув свою лобастую голову. Виктор протянул ему хлеб. Лосёнок лизнул горбушку и еда  пришлась ему по душе.
Двое суток охотники выбирались из тайги, лосёнок преследовал их попятам, а незадачливый убийца подкармливал его, искупая свою вину.



                Глава -2.
                Новосёл.



      Вот и посёлок. Дым стоит над домами столбом. – Это к морозу, а что станет с лосёнком?, - тоскливо размышлял Виктор, - он верно, пропадёт  без матери  в тайге, помрёт с голоду, замёрзнет, да  и волков полно. Сами двое суток не спали, выбираясь из тайги.-
И, словно прочитав его мысли, Василий сказал: « А, возьму я лосёнка к себе. Корову волки загрызли, сарай пустой, да и сену не пропадать. И старухе моей будет веселее,
Она все глаза из-за  коровы проплакала. Пусть будет ей утешение.»  судьба лосёнка определилась.
     Василий достал из вещмешка кусок мерзлого  хлеба и протянул его лосёнку. Голодный малыш потянулся за хлебом, как за титькой и спокойно дошёл до сарая.  Относительная теплота и запах душистого сена успокоили лосёнка. Он быстро подошёл к сену и начал его жевать. Василий вышел и закрыл сарай.
   Около забора стояли любопытные сельчане, едва сдерживая себя от смеха. Они боялись обидеть уважаемого в посёлке человека и прикрывая рукой рты, смотрели на бесплатный  концерт, который им  показывал пьяный сосед Василия. Кешка изображал Василия, как тот вёл лосёнка в сарай. Двухметровый детина, с чёрным от мороза лицом, согнувшись в три погибели, совал лосёнку корочку хлеба. Телок был чуть выше колена Василия, может потому, что появился на свет в конце лета, а может, была ещё какая-то причина. А Василий так увлёкся лосёнком, что не заметил, как прошагал по улице, согнувшись кочергой и к верху задом, думая лишь о том, как доставить  приёмыша до сарая. Он  от души посмеялся со всеми и пошёл домой. Жены дома не было. Дети повисли на отце. Старшему сыну уже одиннадцать лет, а тоже бросился на шею.
Василий, прижимая к себе детей, растроганно говорил: «Я вам из тайги подарок привёл». « Принёс папка», - поправил его смышлёный  Алёша.
« Да нет же, сынок, привёл. Одевайтесь и бегом в сарай, посмотрите», - предложил отец. Старшие братья быстро одели свою сестрёнку и выбежали на улицу. Около сарая стояла толпа зевак, а пьяный Кешка всех подряд целовал. Когда очередь дошла до соседки тёти Вали, она зло выругалась: «Ты тут, Кешка, всех целуешь, да лижешь, а домой придёшь –хуже  зверя лютого, опять твоя жена с детьми по чужим домам будут прятаться. Эх ты, Кешка – поцелуйчик».
 Братья открыли сарай, в углу на сене лежал тёмно-коричневый клубок. « Ой! Мишка!»- закричала Алёнка. Она смеясь подошла к лосёнку и стала его гладить. « Вот молодец папка, живого лосёнка привёл, - проговорил Фёдор. -  Телок маленький, устал с дороги, пусть спит, а назовём его Мишка, как сестра сказала». На том и порешили. Ещё побыв немного на улице, дети зашли домой. Мать была дома и ребятишки наперебой стали рассказывать ей о подарке из леса.
«Хорошо, хорошо, посмотрю завтра, сейчас темно. Да и отдыхать пора», - сказала женщина. Когда дети угомонились, то она подошла к мужу, тронула ладонью колючую щеку, спросила: «Ты его нёс или как?»  « Да он сам пришёл. Расскажу позже, когда дети уснут», - ответил, улыбаясь, муж.  Ему не хотелось, чтобы дети знали правду, чего доброго мяса есть не станут, узнав, что это мать лосёнка. В постели, крепко прижав жену, он поведал ей печальную историю.
     Сердобольная женщина всплакнула: «Пусть живёт у нас. Подрастёт, в тайгу опустим. А раз дочь назвала его Мишкой, то пусть так и будет».
  Лосёнок в сарае чувствовал себя прекрасно: жевал сено, лизал снег и соль, но не пил пойло. « Да он же не умеет пить, - решила хозяйка и налила  в бутылочку с соской  разведённого сгущённого молока. Мишка сосал, причмокивая, а когда молоко кончилось, он стал тыкать носом в подол Татьяны. « Мамку нашёл, - решил про себя Василий, вспомнив неприглядную картину своего первого знакомства с лосёнком.  Мишка прижился в посёлке очень быстро. Вся поселковая ребятня обожала его. Новому земляку все несли подарки: кто молоко, кто конфеты, а кто просто посоленную горбушку хлеба. Лосёнок подрос и отзывался на свою кличку, издавая странный звук. Он подходил к тому, кто его звал, и требовал очередную подачку. Дети смеялись и каждый старался угодить попрошайке.



                Глава – 3.
                Манька.

      Как только у деда Миши выдался свободный денёк, он решил проведать новоявленного тёзку – лосёнка Мишку. По такому случаю дед пропустил сто грамм для храбрости. Так он объяснил своей жене, старой нанайской женщине, с которой прожил столько лет, что и сам толком не знал. А на все вопросы по этому поводу  отвечал односложно: « Не считал».
  Дед бесцеремонно заявился в гости к Василию. Он молодцевато поздоровался: « Здорово, хозяин! Познакомь меня с тёзкой».
« А что, сам-то войти в сарай не можешь?», -
 насмешкой спросил Василий, понимая, что деду надо ещё выпить. Дед с вызовом ответил: « Могу». И в расстройстве пошёл  в сарай к лосёнку: « Привет тёзка, дай, я тебя за ушком почешу… . Нравится?»
        Дед Миша долго о чём-то беседовал с тёзкой, и перед тем, как уходить, он нагнулся и взглянул лосёнку между задних ног. «Батюшки мои! Ведь это же девочка,  мать твою!    А вы все Мишка, да Мишка», - дед счастливо засмеялся, затея ещё пригубить, удалась.
  « Ну, что Вася, ставь пол-литра, я вам пол лосёнка определил», - поставил перед фактом  хозяина. Тут и хозяйка подошла и позвала мужиков к столу. После очередной стопочки мужчины разговорились, вспомнили и охоту, и рыбалку.
 « Ну, а как вы теперь приёмыша будите кликать? Ведь она привыкла к своему прозвищу», - спросил дед.
« Видишь, какая незадача вышла: ведь он, то есть она, привыкла, что её Мишкой зовут, - пробормотал Василий. – И что теперь делать? Ведь даже на писклявый голосок  Алёнки, когда та его, то есть её зовёт ,  бежит на зов со всех ног, хотя понимает, что от Алёнки ничего  хорошего не жди. Только Алёнка может залезть  на лосёнка и, уцепившись руками в шерсть , кататься на нём, то есть, теперь на ней. Соседская ребятня не раз пыталась забраться на лося, но не тут-то было. Съедая очередное подношение, Мишка резко скидывал со спины седока. И лишь капризная красавица
Алёнка смело садилась на лося и гордо шествовала по посёлку, восседая на его спине. Толпа завистливых детишек сопровождала этот странный кортеж».
«Конечно, это всё интересно, - заявил дед. – Но все же  негоже бабе мужское имя носить. Давай, что-нибудь придумаем», - предложил он.
    Мужики, в хорошем настроении,  вышли на улицу и стали выкрикивать разные имена,
начинающиеся на букву м и созвучные слову
Мишка.
-Машка!-
-Мотя!-
- Маня!-
- Маруся!-
«Подожди, может не Маня, а Манька, - сказал дед. – Ведь   не Миша, А Мишка».
«Давай, попробуем», - согласился Василий.
И он рявкнул во всё горло: «Манька! Манька! Ко мне, домой!»
Лосёнок в это время собирал подать у пекарни, стоя, растопырив ноги и головой залезая в коридор пекарни. Хлебный магазин и пекарня находились в одном деревянном здании, и вход в это здание также являлся и выходом. Вот его-то и оккупировал лосёнок. Он всех  пускал в здание и никого не выпускал из него, пока ему не отломят очередной кусочек хлеба. Настырный лесной приживала так мог стоять часами около пекарни, пока не насытится. Работницы пекарни, а это были одни женщины, очень жалели  сиротку-лосёнка, зная его печальную историю, и, не желая того, приучили его к этому вымогательству.
Но, а когда им надоело подкармливать лосёнка и они стали возмущаться, то  Мишка быстро их поставил на место. Туалет находился на улице, и лосёнок прикрывал выход из пекарни своей грудью.
- Нужда заставляет, -  говорили женщины, вынося попрошайке очередной кусок хлеба.
-Да, что сиротке кусочка хлеба жалко, - решили  они и смерились с вымогательством.
   Лосёнок точно знал расписание работы пекарни,  первая выпечка в семь утра. Мишка выжидал, когда хлеб остынет, и начинал поборы. Второй заход за податью в два часа дня. Мишка в боевой позиции: ноздри расширены, глаза округлённые,  ноги
широко расставлены,  толстые губы приоткрыты и покрыты слюной в ожидании вкусной горбушки хлеба. Но, неожиданно знакомый звук докатился до лосёнка, ещё и ещё раз, Мишка узнал знакомый голос. Он резко повернулся и бросился на звук.
« Ну, вот вам и Манька, - смеясь сказал дед, почёсывая лосёнка за ухом.
Василий похлопал лосёнка  по холке, сказал растроганно: « Эх, Манька, ты Манька! Скоро лето, ты подросла. Будем прощаться».





                Глава-4.
            Манька – фотомодель.

      Начальник леспромхоза, товарищ Седой, проходя мимо Василия,  сказал: « Вася, завтра будь готов, приедут  фотокорреспонденты из краевой газеты, будут тебя снимать, как передовика производства, для газеты и доски почёта».
« Понятно, - буркнул недовольный Василий и, простившись с дедом  Мишей, вошёл в дом.
  Рано утром газик остановился у пекарни, из дверей которой торчал зад лосёнка. Нетерпеливо перебирая задними ногами, Манька ждала очередной горбушки хлеба.
« Это, что за чудо?» -удивлённо спросил фотокорреспондент.
« Да, эта наша Манька – сиротка», - ответила женщина, выходя из пекарни. И она поведала приезжим про печальную сиротскую долю лосёнка, не забыв приукрасить смерть Манькиной матери разными страшилками. Фотоаппараты защёлкали, когда женщина вынесла посоленную горбушку хлеба лосихи. Вспышки объектива в начали на сторожили Маньку, но любимая горбушка хлеба отвлекла лосёнка, и он с удовольствием стал нажёвывать хлебушек. Узнав про корреспондентов, весь коллектив пекарни решил сфотографироваться с лосёнком, а потом каждый для себя на память сфотографировался с Манькой, при этом кормя лосёнка  очередной горбушкой.
      С этого момента лосёнок стал популярен не только в районе, но и в краевом центре. Неизбалованные вниманием жители посёлка тоже не были забыты журналистами, газетчики их назвали добрыми людьми с прекрасными сердцами.
И теперь сфотографироваться с Манькой считалось за честь в посёлке. Фотографировались  семьями и по одному, не забывая подкармливать лосенка. Эти фото рассылались родным и знакомым, удивляя их чистотой нравов.  Манька  быстра вошла в роль кинозвезды:  она то поднимала, то отпускала уши, вытягивала нижнюю губу,  поворачивалась то одним, то другим боком,  не забывая брать презент с каждого очередного желающего  с ней сфотографироваться.
  Лосёнок подрос и дед Миша решил, что пора выпускать его на волю.
« Так  будет лучше для лосёнка. Пока к тайге привыкнет, а там и  зима, - говорил он Василию. – найдёт своих, и стадом зимовать будет легче».
« Да, да, - согласился Василий.- Манька подросла и окрепла, пусть привыкает к тайге».
На том и порешили.
Вольные хлеба.



                Глава-5.
               Вольные хлеба.


   На вольные хлеба Маньку  провожали всем посёлком. Начало июня выдалось на редкость тёплым для этих мест. Алёнка всю дорогу ревела, не слезая со спины лосихи. Алёнкин рёв разносился по всей тайге и гулким эхом возвращался назад. Манька, казалось, не понимала, что происходит, на ходу жуя очередной детский подарок. Всё как всегда, Алёнка на спине, ватага пацанов вокруг, что ещё для покоя и счастья надо лосёнку. Но вот Манька осталась только с одним хозяином, а потом и он исчез. Озираясь по сторонам, и не найдя знакомых
заборов, лосиха замычала от страха. Ни один природный инстинкт не проснулся в ней. Резко повернув на сто восемьдесят градусов, Манька бросилась назад, не разбирая дороги, сквозь заросли и болота, речку и валежник. А когда через час из тайги вышла толпа, провожающая Маньку на вольные хлеба, лосиха встретила их на своём любимом поле, за огородом хозяина.
«Манька! Манечка!, -завизжала от восторга Алёнка, обнимая лосиху.  « Ну, что будем делать земляки? – спросил Василий у толпы.- В тайгу лосиха идти не хочет, а ещё зимовать, нужно сено».
« Много она у тебя сена сжевала?-  заступилась за Маньку тётя Валя. –Она одним хлебом сыта будет».
« А, пусть живёт в посёлке,- решил дед Миша. – Ты только сарай не запирай. Пусть ходит, где захочет, а когда мать природа позовёт, она сама уйдёт в лес, ведь убить её ни у кого рука не поднимется». 
  Так и закончились Манькины проводы.
   Жизнь посёлка шла своим чередом. Государственные, московские мужи, решая  очередные жизненно важные задачи, своим решением изменили сложившуюся жизнь этого таёжного посёлка. И в результате этого решения в посёлке появилась воинская часть. Жизнь в посёлке забила ключом.  В деревянном клубе стали показывать каждый вечер новые фильмы, а по выходным танцы. Манька всегда была в центре внимания. Солдаты прикармливали лосиху, деля с ней свой скудный паёк, но Манька не забывала свой боевой пост у пекарни. Жители посёлка всё также платили лосихи дань хлебом, искупая свою вину за погубленное детство лосёнка. Манька любила вечерами поторчать возле клуба.
    Она терпеливо ждала, когда очередная группа мужчин  выйдет на перекур. Мужики становились в кружок, покуривая не торопясь, разговаривали. А Манька втягивала втягивая едкий дым, норовила поставить свою лобастую голову так, чтобы дым окутывал её, тогда комары и мошка оставляли её в покое.
  Посёлок разрастался, на заработки приезжали новые люди. Манька всех старых жильцов чётко отличала от вновь прибывших. К ним она относилась с опаской, пока те не покормят её.  Вот такой случай вышел с новой работницей Нюрой.  Молодая девушка, весело махая авоськой, шагала за хлебом. На улице зажглись фонари. Вдруг непонятная, тёмная тень накрыла  её, девушке стало страшно, она быстро юркнула в магазин. Яркий свет, тихий разговор успокоил Нюру. « Тени испугалась,  вот дурёха», - подумала она.  За девушкой ни кто не становился в очередь, она была последним покупателем. Каково же было удивление Нюрки, когда страшная, слюнявая голова перекрыла ей выход из магазина и, причмокивая безобразными губами, тяжело дышала. От страха девушка  ударила авоськой по голове безрогому чёрту. Авоська лопнула, хлеб разлетелся, страшная морда с рёвом исчезла.  Нюрка бросилась  домой.   Она со слезами на глазах рассказала о случившимся родным. Те смеялись до слёз, а девушка смотрела ни них, ничего не понимая. «Да  ведь это наша местная лосиха,
она у пекарни постоянно крутится, выпрашивая хлеб, - объяснил зять.
 « Успокойся, - сказала сестра.- Пойду у соседки попрошу хлеб до завтра».
   На следующее утро все в посёлке знали,  что Нюру лосиха испугала и каждый, встречающий девушку, посчитал своим  долгом объяснить девушке поведение лосихи, рассказали про трудную, сиротскую Манькину судьбу и конечно же о смерти её матери. Ореол погубленной лосихи, Манькиной матери, казалось, постоянно кружил над сиротой, защищая  её от всех бед. Вскоре Манька и Нюра подружились.

                Глава-6.
          Манька – воспитатель.

   Нюрка шла с работы в  сопровождении
Маньки, а на встречу им, петляя как заяц, двигался пьяный Кешка.  Рубаха  на нём  расстёгнута, один рукав свисал до пояса, другой закатан до плеч. Перегаром от него несло за версту, увидав хорошенькую, чернобровую девушку, полез к ней, как всегда ко всем, целоваться.
« А, это вы и есть дядя Кеша – поцелуйчик?»-
- угадала Нюра и, смеясь, ловко вывернулась из рук пьяного мужика.   «Ты чо дурёха, чо я тебе сделал?» - обиделся Кешка: – Вот смотри, -и он полез целоваться к лосихи. Обнял Маньку за голову и стал целовать её в липкие, толстые губы. Лосиха закрутила головой, вырвалась и боднула незадачливого жениха в живот. Кешка упал,
он попытался стать на четвереньки, но лосиха обошла его с тыла и стала бодать его в тощий зад. Кешка всё пытался и пытался встать, а Манька бодала и бодала его под зад. Так скачками, чуть живой, Кешка добрался до родимой калитки. Со стороны это выглядело так, как будто он выплясывал перед Манькиной мордой присядку. Все свободные от работы люди любовались на это  незабываемое зрелище. Жена и дети при виде пьяного Кешки, попрятались. Но произошло чудо, Кешка попросил у жены воды и, озираясь по сторонам, юркнул в постель. Он долго пыхтел под одеялом и, не высовываясь  из укрытия, скинул одежду на пол, притулил свой тощий зад к стенке и уснул. С той самой памятной встречи с Манькой Кешка бросил пить.
« Как бабка пошептала,  -  говорила соседям Кешкина жена Надя. Она стала после этого случая подкармливать лосиху. « Что мне, для моей спасительницы пойла жалко, - всегда  повторяла она, вынося очередное ведро. Лосиха быстро сообразила, что от неё хотят женщины посёлка и пьяницам не стало житья.  Это был трудный  Манькин  хлеб.
Ведь  все местные мужчины – охотники  и они, когда выпьют, обходили лосиху с подветренной стороны. И бедной Маньке, чтобы получить  очередное ведро с пойлом, приходилось постоянно менять тактику преследования. 
-А на ловца и зверь бежит, - смеялись все, когда Манька очередного пьяного  под конвоем приведёт домой.
   Последние  тёплые осенние денёчки, выходной день,  чем ещё мужикам заняться, если  не выпить и поговорить. Они тайком, обходя  Маньку, по одному  собрались в конце  посёлка за сараем.  Выпивки и закуски вдоволь, довольные тем, что им удалось обмануть лосиху, веселились, как дети.
-Схожу за сарай, - сказал Николай, икая от выпитого.
- Братва! Атас!, - закричал он, как ужаленный, увидав лосиху, которая пристроилась  около сарая с другой стороны, выжидая подходящего момента. Все бросились  врассыпную, никому не хотелось иметь дело с Манькой. Николай, как был с расстёгнутой ширинкой, так и пробежал в таком виде по улице до дома. И хотя лосиха  никого до дому не довела, всё равно ей вынесли пойло за бдительность.
 Лосиха выросла здоровая, гладкошерстная, тайгу не очень-то примечала. Да и что ей, любимице и дочери целого посёлка, делать в тайге, где овода и москиты, да и волков полно. Но всё же природный инстинкт проснулся у  Маньки, и она исчезла наступившей весной.



                Глава-7.
                Прощание.
               

    Появилась Манька через год с маленьким лосёнком. Первым увидел и узнал лосиху солдат со сторожевой вышки. Сам  командир вышел на встречу Маньке и вынес ей любимую горбушку хлеба, посыпанную крупной солью. Лосиха позволила почесать себя за ухом, и, сжевав хлеб, спустилась в посёлок, Манька чинно прошла вдоль села и, постояв у ворот дома своих бывших хозяев, прошла на свою любимую поляну и легла, лосёнок расположился рядом.  Алёнка с братьями дали попить лосихи, а разведённым сгущённым молоком напоили  лосёнка, как когда-то поили  Маньку. Неделю водила лосихи лосёнка по селу, а  потом исчезла.
     В конце осени  Манька опять  появилась в посёлке  у пекарни и стала в свою излюбленную стоику. Расчувствовавшиеся пекари по очереди выносили ей хлеб. К пекарни подъехала военная машина. Солдаты загрузились хлебом, а шофёр купил себе булку хлеба, разделил её и посыпав горбушку солью, угостил лосиху. Лосиха запомнила этот случай и часто стала уходить в тайгу. А шофёра возящие лес стали рассказывать о том, как наглая Манька стояла  посреди дороги и ждала, когда  поедет очередной лесовоз и остановится, а добрый дяденька ей подаст кусочек хлеба.
Лосиха подлавливала машины в узких местах, где нельзя было отвернуть или объехать её,  встав в свою излюбленную стойку, растопырив  ноги и склонив голову. Мужики матюгались, били по тормозам и выдавали ей очередную пайку, и ни у кого не возникло желания задавить лосиху.  Маньку, казалось, хранили сами небеса. Хлеба добытого разбойным путём на дороге лосихе было мало, и она часто возвращалась в посёлок к пекарне. Сторожили узнавали Маньку, разговаривали с ней, делясь хлебом.  Новосёлы, которых стало  намного больше, чем сторожил, ни все знали про приёмную дочь посёлка. А посёлок всё разрастался, всё менялось на глазах. Появилась новая воинская часть, обслуживающая и строящая новую железную дорогу. Состав солдат обновился, старые ушли в запас, а молодые приступили к службе.
    Манька, как обычно, не спеша шла вдоль железнодорожного полотна, спасаясь от  оводов, которые роем кружили  над её лобастой головой. Она услышала звук  приближающего поезда  и перешла на свободный тупик, освобождая путь паровозу. Паровоз остановился, из кабины выскочил молоденьки солдат и в ручную перевёл стрелку на тупик.  Состав тронулся и лосиха не успела отскочить. Навстречу паровозу бежала дежурная  по станции: « Что вы сделали? Это ведь наша Манька, Манечка!, - кричала она, рыдая.  Паровоз остановился, солдаты, вооружившись мешком и ножом, бежали к ещё неостывшей туши лося.  Сердитая, зарёванная дежурная отхлестала солдат по щекам, а те ни как не могли понять, почему нельзя забрать мясо в свою часть, ведь кормили их очень плохо. А тут! Целая туша мяса!
    Хоронили Маньку всем посёлкам. Прощались  со слезами на глазах, и ни кто не понял, что они прощаются не только  со своей любимицей, но и со спокойной, размеренной и такой прекрасной, чистой жизнью. Сметая все преграды на  пути, надвигалась стройка века –БАМ!