Коленчатые ноги N2

Утром голова трещала по швам. Во рту — сухо, как в пустыне Сахара. Олег выпил огуречного рассола — полегчало. К середине дня пришёл в себя. Решил позвонить.

— Абонент не отвечает, — сказал механический голос.

Ещё раз. Тишина.

Через двадцать минут она перезвонила сама.

— Я была в душе, — сказала Зинаида. Голос бодрый, свежий — как будто и не было этих лет, этих пяти лет необязательных звонков.

— А я не звонил, потому что… — Олег замялся. — Не мог разобраться с новым телефоном. Исчезли все номера. Кнопки перестали работать.

Он врал, и они оба это знали. Он просто боялся, что она не ответит.

Зинаида энергично, подробно стала рассказывать о своих успехах: написала два новых рассказа, дописала роман, пишет повесть.

«Ишь ты, — подумал Олег, скривив губы. — Год не прошёл, как стала писательницей, а строчит, как пулемёт».

— А у меня творческое затишье, — сказал он уныло. — Муза не приходит.

— Конечно, у поэтов сложнее, — мягко ответила Зинаида. — Она обязательно придёт.

Олег положил трубку и долго смотрел на потолок. На потолке было жёлтое пятно от протекшей крыши. Похоже на карту материка. «Вот бы уехать туда, — подумал он. — На необитаемый остров. Или к ней».

Зинаида была высокая, статная, упитанная — в теле, как говорили раньше. Коротко стриженные светло-каштановые волосы, лицо с крупным носом, широкая массивная шея. Он познакомился с ней в санатории пять лет назад. Тогда он ухаживал за ней, потом в один день переметнулся к другой, а через три — вернулся. Зинаида это помнила. Она знала цену его «постоянству».

Она сидела за своим ноутбуком, смотрела на его последнее сообщение и думала: «Терпеть не могу этих деревенских, которые ищут выгоду. У них всё на лице написано».

Но где-то там, под слоями пошлости и самообмана, в нём тлела искра. Настоящего дара, который он методично топил в водке. Ей было жаль его.

«Всё, — решила она. — Отрезаю, как ненужный кусок чего-то неприятно пахнущего».