Не всякий лес - бор. И не все лисы рыжие. 2024 год

Казалось бы - лес, он и есть лес. Ан, нет!
 
На вопрос: «Что такое бор?» каждый и любой сразу даст ответ, где слово «лес» будет ключевым и часто – единственным, не считая важного уточнения: «ну-у, такой…». Нет, конечно, многие вспомнят про сосны и будут правы. Правы насчёт сосен, а что касается бора, то здесь «не всё так однозначно».

В Интернете про понятие бора много, чего написано, и не совсем одинаково. Если обобщить, получается, что это растущий на возвышенности, преимущественно, хвойный лес без подлеска.  Полистал толковые словари: у В.И.Даля это «красный или хвойный лес; строевой, сосновый или еловый лес по сухой почве, по возвышенности; преснина, чистый мендовый сосняк; хвойник с ягодными кустами и грибами», у С.И.Ожегова и Н.Ю.Шведовой – просто «сосновый лес».

В здешних краях мы бывали и раньше, только в прошлом, 23-м году - дважды. Поэтому у меня была возможность убедиться, что нынешний этот лес – как единый массив - в полном смысле слова бором назвать, наверное, не получится. Думаю, когда-то давно он выглядел куда как боровее, о чём можно судить по разбросанным повсюду огромным, часто полуистлевшим, пням и отдельным старым соснам - великанам.

В том старом лесу существовал обычный для спелых сосняков, в т.ч. нашей области, сбор живицы. Несколько раз попались на глаза полуприкрытые травой и растительным сором брошенные за ненадобностью конусные приёмники сосновой смолы. Теперь в Старо-Бинарадском бору сосна – отнюдь не главенствующая древесная порода, даже несмотря на обширные её разновозрастные искусственные посадки. Здесь обилие деревьев лиственных пород, включая дуб, клён, липу, осину, ильмовые породы. До аномально жаркого лета 2010-го года было много берёзы, большая часть которой сейчас устилает землю.

В общем, и это отмечал в прежние визиты сюда, отдельные участки леса заметно различаются растительностью: здесь – настоящий бор, там – скорее, жигулёвский ландшафт. А в этот раз нам показали и вовсе «изнанку» бора. В нескольких кварталах лес сильно засорён ветровалом, плюс к тому спиленные и брошенные как попало лесины, брёвна и ветки. Конечно, позже трава и листья прикроют это безобразие, но пока - зрелище печальное.

Поэтому вздохнули с облегчением, когда лес вокруг стал поприглядистей. Оно и понятно: выбираясь «на природу», ожидаем, что там будет «красиво», рассчитываем отдохнуть от города и зарядиться хорошим настроением, положительными эмоциями.
В минувший четверг наши ожидания оправдались. Пресловутая ложка дёгтя не смогла испортить бочку мёда: зачем их смешивать? Не хочется вспоминать про ведьмин чертолом, когда солнце на синем небе улыбается тебе во весь рот, хвойники одуряюще пахнут, птицы поют, звери бегают… Ну, и второй завтрак на пенёчке и обед на брёвнышке – это само-собой!

С утра, пока облака не разошлись, лес был смурной. Лиственные деревья и кусты ещё голые, на земле цветов не видно. Картинку оживила берёзовая роща в низине, где, видимо, влаги побольше, поэтому белостволины, в основном, жару пережили. Тут у нас был практический интерес: берёзовый сок. Оказалось, большинство деревьев в эту весну до нас уже подсочили; тут и там в стволах торчат деревянные пробочки, коими забили «технологические отверстия».

Позже стали попадаться адонисы – отдельные цветки и небольшие куртины - букетики. А потом обочины сочно зазеленели молодыми побегами крапивы. Затем и солнце выглянуло – лепота!

Тут и обед приспел. Хотя, нет, про обед уже упоминал…

Покидая место большого привала, подумал, что давняя примета исправно работает: всякий раз после обеда вокруг, словно, красок добавляется, и краски становятся ярче: небо – синее, лес - зеленее. С чего бы это? Загадка природы!
 
Впрочем, Анна предложила прозаическую разгадку: пока бродили по лесу, то да сё; обедали, опять же, целый час – вон, сколько времени прошло! Вот, листочки на деревьях и успели распушиться. Огляделся: и правда, особенно, молодые берёзки вовсю конкурировали своим свеже-зелёным нарядом с хвойными соседками.
 
Но пока зелени всё-таки маловато, даже в березняке. Вот, скажем, на фоне частокола белых в чёрную крапинку деревьев – прищурился - вроде бы мелькнуло что-то беленькое … или чёрненькое. Миша успокоил, заявив, что я – Зоркий Сокол! – сумел-таки заметить хотя бы косулиное «зеркало». Сам-то он, обладая великолепным периферийным зрением, как обычно, первым увидел зверюжку и целую минуту провожал её взглядом. Зато я первым разглядел сквозь лес нашу машину, когда возвращались, завершая кольцевой маршрут!

Это я поспешил похвалиться, чтоб не так обидно было: Миша не только первым увидел на дальнем краю вырубки лису, так ещё успел её за-фото-печатлеть! А разглядеть лисицу было мудрено: в период весенней линьки старый мех – серый, и только в местах, где зимние пух и ость сброшены, проглядывает летняя рыжая «одёжка».
Эх, а у меня получилось только достать фотик из чехла… Ну, чего бы (местами) рыжей не подождать чуток, не походить туда-сюда, как модель на подиуме, не повертеть поп… хвостом! Кстати, хвост у плутовки был тоже не рыжий: Аня сказала…
Дальше я шёл, держа фотоаппарат наготове: а - вдруг?!
 
Увы, лиса не появилась, а солидная такая нора на склоне, как определили по следам, скорее всего, принадлежит барсуку. Вариант с зайцем отвергли: Миша уверенно заявил, что наши доморощенные косые нор себе не роют, не то, что кролики. Впрочем, и заячьих следов на песчаной дороге не было. Только – глубокие отпечатки крупных, явно, лосиных копыт, да россыпь копыт помельче – это кабаны или косули оставили. А ещё много натоптано когтистыми лапками барсука.
 
И чего это они тут толпами бегали? Чего-чего? Вот, чего: «идёт зверьё на водопой, идёт звериною тропой…»
Мы к водопою – Филаретову пруду – в этот раз не пошли: пока лес не оденется листвой, травка не подымется, и талая вода не отстоится, место это не слишком живописное. Ещё успеем…

Глянув на часы (Ого! Уже?), поспешили к соко-пою (и к оставленной на полянке машине). За время нашего отсутствия соку набежало прилично, хотя неделю-другую назад сокодвижение у берёз было явно энергичнее. Но нам ведь не на продажу…