Похищение

                ПОХИЩЕНИЕ
                1
               
     Среди двух улиц леспромхоза, только в воскресенье, в одном из двух-квартирников виднелся свет. За кухонным столом сидел юноша; он был в тёплом свитере, и с тяжелыми унтами на ногах. На кухню заглянула мать в длинной ночной рубашке. Поправив волосы на голове, спросила.- Ты чего Гриша так рано,- весь посёлок спит!
     - Пробегусь с ружьишком по лесу.
     - Чего бегать – то? Мясо у нас есть, если что можно оленину у остяков купить.
     - Мама, причём здесь мясо и еда? Мне хочется одному пошататься по лесу, вспомнить армейских друзей, взглянуть на знакомые места.
    Помолчав, женщина посоветовала, - иди вдоль лесовозной дороги, в направлении лесосеки,- не заплутаешь…
    - И какую дичь я там увижу,- все механизаторы в лесосеку ездят с ружьями,- всех глухарей постреляли… Лучше скажи: сало у нас есть?
    - Возьми в морозилке.
    Вскоре Григорий упругим шагом шел вдоль улицы на восток, в сторону болота; он решил идти по краю болота, думая: дичь там накапливается, отбегая от шумного посёлка и гула автомашин, которые везли лес на нижний склад.
    Он не заметил, как поредел лес, а дальше, когда рассвело отметил: лиственница и сосна стала обозначаться куртинами, островками. Здесь он увидел заячий след и решил его выследить по свежей тропе.  След вёл к



небольшому островку растительности. Охотник осторожно начал подкрадываться к леску, стараясь не скрипеть снегом; ставил ноги на пятку, а затем медленно перекатывал унты на подошву. Подойдя к лесу, решил изменить тактику и проверить: вдруг заяц уже пресёк лесок и уже ушел дальше? Григорий начал обходить куртину вокруг; опасение его оправдалось: заячий след выходил из леска и через снежную равнину вёл к следующей лесной полянке. Только сейчас охотник понял, что идёт по замёрзшему болоту. Может повернуть назад? – Вдруг с опаской подумал он. Но, охотничий азарт подсказывал: как возвращаться домой без добычи? – Позор!  Григорий решительно двинулся по заячьему следу.  – Вчера на танцах Нинка Воробьёва на белый танец пригласила Сашку Суханова,- дура! Я уж думал с ней серьёзно всё решить… Если бы остался у ней, то не шатался бы по лесу.
    След зайца вновь терялся в небольшом лесном распадке. Григорий на этот раз не стал обходить лесок, осторожно двинулся напрямик по следу. Уже выходя из кустов в зарослях камыша, сверкнул задом заяц. Сергей  выстрелил. Трофей запрокинулся на бок, подёргивая ножками. Охотник взял добычу за уши, потряс. – Добрый будет ужин! – Только сейчас он почувствовал голод, достал из брезентового рюкзачка сало и хлеб,  с жадностью проглотил несколько кусков. Чай в солдатской фляжке замёрз. Сергей положил фляжку обратно, бросив в рюкзак и тушку зайца. Вместо чая схватил две пригоршни снега. – Так – то лучше будет.- Подумал он. Огляделся и понял: заблудился. В каком направлении продолжать путь не понимал,- местность во все стороны горизонта была похожая, однообразная. Он проверил наличие спичек в кармане. Для убедительности потряс коробком возле уха.
    Начиналась метель. Он решил идти назад, по следу. Но, вскоре след затерялся в белой круговерти.  Он начал уже ругать сам себя,- подумаешь Нинка отказала? Ушёл бы с другой, но не захотел ведь?  Надо подумать о ночлеге.  Впереди он заметил в сумерках зубчатую стену леса. – Уже хорошо,- подумал он. Метров через триста он вошёл в лес и почувствовал: ветер стих, метель как бы ослабла. Между деревьев заметил след нарты.  – Пойду по этому следу,- вдруг выйду на жильё?



                2
    Возле печки в избе лежал Якур и после сытного ужина курил трубку. На маленьком столике или табурете стояла металлическая кружка с чаем. За ситцевой занавеской готовилась ко сну дочь Урнэ; она расчесала волосы, взбила подушку. Жена Якура Татья мыла посуду. Ополоски выплеснула прямо с крыльца избы. Несколько собак набросились на отходы. Там были и кости, и часть твёрдых сухожилий. Поставив медный таз на стол, она собралась тоже выкурить трубку; они будут вести разговор с мужем в течении часа и планировать работу на завтра. В избе стоял почти сумрак, только легкий красноватый отблеск от углей в печи «гулял» по стенам и по стеклу узких окон.
   - Якур,- присела рядом на шкуру оленя Татья, пустив струю дыма через ноздри,- у нас мука заканчивается,- завтра последний хлеб испеку, сахар на исходе и табак.
    Супруг снял со столика кружку с чаем и сделал глоток.- Однако, надо ехать в посёлок и сделать покупки. Я с утра, рано, подготовлю нарты и оленей. Ты растопи печь и разогрей шурпу, Урнэ наберёт чистого снега и растопит его возле печи.- Сделав глубокую затяжку, Якур вдруг повернулся в сторону двери. – Собаки странно начали лаять,- человек идёт!
    - Сиди здесь! – Набросив на плечи меховую накидку, Якур открыл входную дверь, запустив волну морозного воздуха в избу. – Эй, кто здесь? – Крикнул он в темноту ночи.
    - Я, Григорий, из посёлка Глухарь,- заблудился на охоте.
    Нежданный гость стоял в окружении восьми собак и боялся пошевелиться; ружьё использовал, как палку, держа его за ствол.
    - Крысь! – Крикнул на собак хозяин.- Идите к оленям, в загон.
    Собаки медленно отошли от пришельца.
    


- Ну, иди же,- начал подбадривать его Якур.- Холодно. Надо чай пить, оленину кушать. Заходи в избу.
    Григорий был мимолётно знаком с местным жителем Петром, точнее Пиркэ, который работал на нижнем складе. Особого интереса этот маленький, смуглый с длинными чёрными волосами для него не представлял. Работали они на разных участках. Гриша трудился на трелёвочном тракторе в лесосеке.  Хотя в охотничьем промысле Пиркэ мог бы Григория многому научить. При входе в избу в нос ударил особый запах оленьих шкур и приготовленной шурпы. Под ложечкой у юноши стало подсасывать. Двери были низкие, и потолок в избе тоже низкий, практически касался меховой шапки гостя. Якур пояснил,- мы – народ маленький и тепло любим. Снимай свою обувь и присаживайся на шкуру возле стола. Татья подкинь дрова в печь и разогрей нам шурпу и чай.
    Супруга быстро подбросила несколько коротких поленьев в печь и поставила большой котел и чайник на плиту металлической печи, обложенной по низу, возле пола  кирпичем.  Григорий возле печи быстро размяк и чуть было не уснул, но его разбудил толчок хозяина.
   - Как тебя зовут?
   - Григорий.
   - А меня Якур,- показав на жену, сказал: Татья. Пальцем ткнув в направлении ситцевой занавески: ёви – Урнэ. Край занавески приподнялся и показалась любопытная милая мордашка девушки.
    Сергей понял, что там девушка готовится ко сну. Значит: ёви – дочь. 
    - Куда ходил? Зачем ходил?
    - На охоту ходил. Живу в посёлке Глухарь.
    - Вай, ай, ай, там за болотом. Страшно. В посёлок ехать тридцать километров. Ай, далеко! Завтра на олень ехать будем. Рано.
   - Мне на работу надо.
    Татья поставила перед Гостем большую чашку шурпы из оленины и металлическую кружку чаю, при этом извинилась, что нет в наличии


хлеба,- мука кончилась.
     - У меня в рюкзаке есть немного хлеба и заяц.
      - Заяц вынеси на улицу, повесь на верёвку, над входом в дом. Завтра увезёшь домой. – Пояснил действия гостя Якур.
      Григорий встал со шкуры, вытянул зайца из рюкзака и пошел на улицу, крепко стукнувшись лбом о косяк двери. Мысленно, про себя выругался. Через две минуты вернулся, потирая ладонью лоб.  Впрочем, в сумерках избы телесное повреждение не было заметно. Григорий доел шурпу и начал пить чай и полностью расслабился и не заметил, как уснул прямо возле печи.
    - Устал,- отметила Татья, вновь прикуривая трубку.
   - Да.- отметил хозяин стойбища.- Много плутал по тайге ради одного зайца.  Азарт… У меня по молодости такое было. Надо подложить ему под голову шкуру оленя и прикрыть шубой…
    Вскоре дрова полностью прогорели в печи. В избе воцарилась полная темнота и тишина.

                3
    
      Рано утром Григорий почувствовал тепло от печи; он открыл глаза. В багряных отблесках на стенах избы он различил Якура, который ходил в маличной рубахе до колен. На ногах его уже были меховые сапоги – кисы. С улицы зашла с большим тазом снега девушка. Юноша смог различить приятные очертания её лица и тела. – Боже, какая же красивая и маленькая куколка, в этом стойбище.  Татья открыла дверцу печи и практически полностью осветила девушку. Сергей кашлянул и поднялся.
    - Татья,- распорядился Якур, выпивая чай из кружки.- Разогрей на плите шурпу, а я пока запрягу оленей; он через голову накинул малицу и



надвинув капюшон вышел из избы.  Татья поставила перед гостем кружку чаю,- Сейчас шурпа подойдёт, согреется.
   Молодая девушка убрала ситцевую занавеску и усевшись на кровать начала что – то шить.
    - Не сидит без дела,- подумал юноша.- У нас в Глухаре таких девушек нет.
    - И что же ты шьёшь? – обратился к ней Гриша.
    - Ягушку.
    - В твоих руках красивая будет одежда. Но, юношей нет в стойбище. Для кого такая красота.
     - Приданное. Каждая девушка должна себе приготовить приданное.
    - М-м-м,- многозначительно промычал Сергей.
    В избу вошёл Якур. – Быстро едим и отправляемся в посёлок,- олени готовы.
     Татья положила мужчинам в миски шурпу с олениной и налила по кружке чаю. Сама присела возле печи и закурила трубку. Пустив струю дыма через ноздри, добавила,- Мы с Урнэ будем есть после вас. В это время  девушка продолжала шить верхнею одежду для женщин, хотя в избе царили сумерки.
    Быстро съев жирную оленину, мужчины вышли на улицу. Сергей надумал  положить зайца, которого вчера подвесил на верёвке перед входом в избу, был необычайно удивлён: на верёвке болталась голова и часть туши с передними ногами. – О, что это?
   - Ночью филин, однако, охотился на твоего зайца,- отметил Якур, улыбаясь,- брось остатки собакам.
    Собаки крутились вокруг хозяина и в один миг разорвали остатки зайца.
    - Крысь,- крикнул хозяин стойбища,- быстро в загон, к оленям.
    Собаки послушно перепрыгнули через изгородь из жердей.
   


 В это время из избы выскочила Урнэ,- ащи, купи в магазине батарейки для радио. – И тут же исчезла обратно.
     - Куплю,- односложно ответил отец.   
   Через пару минут нарты запряжённые оленями тронулись в путь. Григорий сидел за спиной Якура, сжимая между ног пустой рюкзак со сложенным ружьём.
   Отъехав от стойбища несколько километров, Сергей решил поговорить с хозяином стойбища об Урнэ. – Красивая у Вас дочь,- скоро замуж – готовит приданное…
  - Красивый девка,- большой калым будет.
   А мне можно на ней жениться? Очень привлекательная…
  - Всем можно,- плати большой калым.
  - А как это делают?
 - У нас всё просто: приходи со сватом, обговорим размер калыма, отметим свадьбу и забирай Урнэ; она у меня от первой жены.
   - А как же Татья?
    - Вторая будет, но плохая…
    - В чём плохая?
    - Не рожает детей,- шесть лет с ней сплю… Надо ей другого мужика попробовать… Ты как думаешь?
  -  Не знаю. А что случилось с первой женой?
   - Хорошая была жена, но вёз её рожать сына,- умерла на нартах…Теперь она в мире мёртвых…
   - Понятно.
       Дальше мужчины молчали до самого Глухаря. Только перед самым посёлком Якур спросил.- К которому дому тебя подвезти.
 


Григорий указал пальцем на двух-квартирник, где  горел свет и стояла толпа людей.
 Сергей сошел с нарт и подошел к своей калитке. – Это по какому поводу собрались?
    Из толпы вышел его отец. – Ты ещё спрашиваешь по какому поводу? Тебя искать решили в тайге. Людей от работы оторвал. Бригаду решил возглавить Пиркэ, который хорошо знал тайгу.  Якур и Пиркэ о чём – то поговорили на своём наречии. Толпа людей начала расходиться, точнее возвращаться на рабочие места.
  - А ты сынок уже на автобус до лесосеки опоздал,- поедешь с лесовозом из гаража. Мать соберёт тебе обед.
    Григорий попрощался с Якуром, указав ему дом, где жила продавец из местного магазина.
    - Я знаю  Валю – продавца. Хороший баба,- улыбнулся спаситель Григория направляя свои нарты к магазину.

                4

     Вечером, когда уже стемнело Сергей появился на пороге дома. На кухне мать – Ирина Аркадьевна готовила гуляш. – Давай присаживайся за стол, да рассказывай, как тебя занесло в стойбище этого остяка.
   - Всё очень просто: увязался по следу за зайцем и не заметил, как оказался на другой стороне болота. А там по следу нарт вышел на стойбище.
    Мать поправила фартук и хлопнула себя по бокам.- Так на этом болоте есть места, которые никогда не замерзают- трясина. Хранит тебя Небесная мать – защитница. Ужас!
    Хозяйка положила на три тарелки макароны и гуляш. – Зови отца из комнаты. Хоккей опять смотрит.
   

 Отец – Степан Николаевич, кузнец в местном леспромхозе вновь попросил сына рассказать о своём походе.
    Сергей подробно вновь всё рассказал. Отец выдал небольшое умозаключение,- повезло тебе парень.
   - Ещё как повезло. Там в стойбище есть красивая девушка Урнэ, которая очень привлекательная, но Якур готов её отдать любому за хороший калым.
    - Ясно дело: у них так поставлено, как в Средней Азии.
            В эту ночь юноша долго не мог уснуть; в его голове постоянно крутился образ маленькой, гибкой и красивой девушки. Он сам себе задавал вопросы: какая же она ласковая и нежная? Как она умеет любить? Совсем не так как обычные русские женщины?  Ему вдруг захотелось прижать к себе её гибкое тело.
                ***

   Все последующие дни недели Григорий не мог отложить мысль об Урнэ куда – то далеко, за пределы собственной головы; мысль о Нине Воробьёвой совершенно не появлялась в эти дни недели. Вечером, после работы, в четверг Гриша прямо сказал отцу: « Поехали сватать Урнэ,- хочу на ней жениться. Хожу, как омрачённый, заколдованный…И день и ночь думаю о ней. Поехали в стойбище к Якуру.
    - Подожди. Давай вначале поговорим с Пиркэ. Он точно знает все особенности брака у остяков. Сходи за ним в общежитие и пригласи. Да, скажи есть бутылка водки и хорошая закуска… Понял!
    Накинув полушубок, сунув ноги в валенки Сергей быстро побежал к общежитию леспромхоза, которое находилось рядом с нижним складом.
 Пиркэ топил печь в комнате на двух человек.
    - Петя, отставь пока печь на время и идём к нам,- мама вкусный ужин приготовила, да и пузырь водки есть…
   

 - Пиркэ понял, но в чём у вас ко мне дело? Кто – то опять в лесу заблудился?
     - Отец к тебе имеет серьёзный вопрос. 
     - Сегодня мой очередь печь в комнате топить и готовить еда.
     - Ну, протопишь чуть позднее,- не замёрзните.
  - Хорошо,  чтобы не долго,-  Виктор  ругаться будет,- Пиркэ кивнул головой в сторону второй кровати.
     Натянув телогрейку и шапку – ушанку Пиркэ вышел следом за Григорием. Они быстро преодолели в вечерних сумерках расстояние до дома Монашовых.
   Степан Николаевич крутился возле стола, расставлял тарелки, стопки и достал из холодильника бутылку водки. Хозяйка квартиры достала из русской печи жаркое. – Мужики, жаркое в такой печи самое вкусное: смесь свинины и говядины. Для вас нарубила квашеной капусты,- уже оттаяла.
     Пиркэ бросил телогрейку и шапку ушанку в углу прихожей, там же оставил валенки,- такой чистоты в общежитии он не видел.
    Мужчины сели на табуреты вокруг стола. Степан Николаевич разлил водку по стопкам. – Капусту берите ложкой каждый в свою тарелку. С тушеным мясом отменно идёт,- сплошной витамин.
    Мужчины подняли стопки. Хозяин квартиры произнес маленький тост,- За реализацию намеченных планов государства и граждан этой страны!
Выпили, дружно крякнули и накинулись на жаркое с капустой.
   Степан Николаевич степенно, как полагается главе семьи начал разговор,- мой сын Григорий решил жениться. Отслужил в Армии, работает на тракторе, и пора бы иметь жену, а нам внуков.
   - Правильно,- отметил Пиркэ.- Такой парню нужна жена.
   - Только у нас маленькая проблема: он влюбился в дочь Якура, ну того, который привез сына из стойбища,- ты с ним вёл беседу.
   

    - Говорили об оленях, о кормах и охоте…
    - Ему нужно,- отец посмотрел на сына,- сосватать дочь Якура.- Степан Николаевич вновь наполнил стопки.- Да, вы не смотрите по сторонам, а зарывайтесь в тарелки с мясом.
    Мужчины выпили и в новь начали уверенно таскать мясо из тарелок.
    - От меня что нужно? – посмотрел сквозь узкий  разрез глаз Пиркэ на отца.
    - Посватать по традиции, как у Вашего народа. Будь сватом!
    - Ясно. Но в стойбище ехать три десятка километров по снегу.
   - Для этого случая попросим аэросани у Азизовича. Быстро сгоняем.
Директором леспромхоза был уроженец Дагестана Магомет Азизович Лабазанов. В посёлке все его просто называли: Азизович.
    Аэросани леспромхоз держал ради инспекторов лесной охраны, которые любили осматривать лесные вырубки, хотя иногда использовали для зимней рыбалки или охоты.
    - Хорошо. Я буду сватом. Приготовьте литру водки, закуску и надо сделать красивый посох с ручкой. Выедем рано в воскресенье. Договаривайтесь с Азизовичем.
     Степан Николаевич вылил остаток водки  в стопки Пиркэ и свою. – Ты проводишь гостя до общежития.- Он бросил взор на сына.
    - Хорошо, папа!
    Когда Григорий провожал Пиркэ к общежитию, то был поражён некоторыми откровениями товарища по работе. – У нашего народа больше всего ценятся олени, ибо они всё: питание, одежда и жена… Если дочь у Ярыка очень красивая и прекрасная хозяйка, то калым будет для вас слишком большим… Может передумаешь?
   - Нет. Попытка – не пытка.
 
               


                5

   Ранним воскресным днём Монашовы на аэросанях подъехали к общежитию леспромхоза. Транспортное средство представляло собою большое металлическое корыто с сидением для водителя и двумя рядами деревянных скамеек, между которыми стояла канистра с бензином, рюкзак с провизией и подарками, а также посох для свата. Степан Николаевич   постарался и сделал посох из дерева, обитого тонким слоем латуни с гравировкой,- для мастера – кузнеца это не составило большой проблемы.
    Через несколько мгновений аэросани с мужчинами мчались по снежной пустыне к стойбищу Ярыка. Через Два с небольшим часа они были возле избы Ярыка, окружённые собаками. На истошный лай собак вышел Ярык.
   - Крысь,- громко крикнул хозяин стойбища на собак.- Идите в загон, к оленям.
    Собаки, поджав хвосты, скуля, отправились в загон. 
 Ярык пригласил жестом гостей в избу. Но, Пиркэ остановил Монашовых,- вы должны остаться здесь: сидите в санях,- так положено.
 Пиркэ взял посох и отправился в избу. Посох символизировал цель визита.  Через четверть часа он вернулся обратно.
   - Ну, что? – Начал доставать водку из рюкзака Сергей.
   - Не отдаёт он дочь, - отказал.
   - Едем обратно что ли? – удивился Степан Николаевич.
   - Почему обратно? Попробуем ещё раз – так принято.
   Пиркэ вновь вошёл в избу, и через десять минут вновь предстал перед Монашовыми. – Однако, ещё один заход надо сделать,- отказал. Давай бутылку водки,- пойду на третий и последний заход.
 

  Монашовы нервно ходили вокруг саней. Собаки наблюдали за ними из -за изгороди загона. – Следят,- отметил отец.
 Прошло полчаса. Из избы вышёл Пиркэ.  Монашовы бросились к нему,- ну, что?
   - Вы будете грустить: он требует калым тридцать оленей или сто тысяч рублей. Девка у него очень красивая, просто: ах! А какая мастерица шить малицы и кисы.
    - Он с ума сошёл,- воскликнул Степан Николаевич,-   можно купить на такие деньги десять автомашин «Волга». Поехали обратно.
   Мужчины сели в аэросани и развернулись в обратном направлении.
   - Посватались,- криво улыбнулся Григорий,- даже не видели невесты.
   Пиркэ дружески похлопал товарища по плечу,- сильно не переживай,- без жены не останешься. Одно скажу: у нашего народа допускается похищение невесты. Но, похитить её в стойбище невозможно,- собаки загрызут. А вот если её повезёт Юван, который даёт калым тридцать оленей… Понял?
    - Когда повезёт? – Оживился Гриша.
    - В следующее воскресенье Юван пригонит в залог десять оленей и увезёт Урнэ, а затем полностью до весны выплатит весь калым. Юван имеет стойбище около гор.- Пиркэ махнул рукой в сторону заката.- Удобное место для перехвата возле речки Шоломок, что вытекает из болота.
    - Понял. А дальше?
    - Когда невеста станет тебе женой, то приедешь к Ярыку и договоритесь о калыме, который будет в разы меньше. Это твой шанс Григорий, если ты действительно её хочешь видеть хозяйкой в своём стойбище.
   - Да. Я её люблю.
   - У нашего народа практически нет понятия о любви,- всё определяется потребностью самой жизни. Самое главное у нашего народа – олени. Есть олени будет и жена и еда, и одежда. Невесту можно похитить, а оленей нельзя,- найдут – убьют.
   
      
                6
     Лесосека. За рычагами трелёвочного трактора Григорий. Деревья цепляет металлическим тросом Чащухин Александр. Сергей, повернув голову к заднему окну трактора, кричит товарищу.-  Цепляй за комли! Лучше прихвати сосну справа, чем эту тощую листвянку,- выскользнет из пачки… Всё отходи, берегись, поднимаю на плиту.
   Пачка хлыстов заехала  на плиту трелёвочного трактора. Пустив чёрную струю дыма, трактор медленно пополз к разделочной площадке. Там хлысты разрежут по размеру и погрузят на лесовозы. Часть хлыстов отбракуют, их пустят на дрова.
   До обеда Монашов должен был сделать ещё одну ходку. Он подъехал к месту валки хлыстов и выскочил из трактора, подошёл к Чащухину.  – Скажи, Ковшевникову, чтобы валил лес в одном направлении, а то тяжело собирать пачки.
    - Скажу.
   Мужчины молча закурили и начали вместе окрашивать снег в жёлтый цвет. Сергей бросил взгляд на Александра. – Ну, коли з….па красная – погода будет ясная!- И чуть хохотнул.
   - Не гони гусей, «Алямофон»,- отшутился Чащухин.
   - У меня к тебе есть серьёзное дело.
   - В воскресенье надо скататься к речке Шоломок.
  - Зачем? Я планировал поспать, а вечером: в клуб на танцы.
  - По дороге объясню. Возьми с собой ружьишко.
 - Дикие олени появились?
- Очень дикие. Понял. Выедем на аэросанях часов в пять, по темноте.
Я заеду к тебе. 
                ***



      Было полнолуние. Снег отражал свет от ночной спутницы Земли. Было удивительно тихо, пока звук  аэросаней не разрушил воскресный покой лесного посёлка.
    - Привет «Алямофон»,- с улыбкой встретил друга Григорий.- Садись на скамейку сзади. Ружьё аккуратно положи под ноги. Заряженное?
    - Нет.
    - Хорошо. Доедем до речки, остановимся и встретим обоз остяков.
    - Ты что грабить собрался? Я на такое не подписываюсь…
    - Невесту похитить надо.
    Аэросани выехали быстро по накатанной дороге поселка на снежную целину.
    - Тебе что в посёлке мало девушек? Ты уже и замужних стал навещать…
    - Ну, это всё игрушки. А тут её видел только раз в сумерках избы и влюбился. Хочется, чего – то особенного, особенной любви.
    - Ты думаешь у них, у остяков что – то отличное от наших женщин?
    - Они очень покорные, послушные, домовитые…
    - У меня большие сомнения в том, что ты желаешь видеть эти качества в жене? Тобою движет простое любопытство, пресыщенность женщинами…
    - Может ты и прав.
    - А ты не думаешь о том, что мы стали играть по чужим правилам, которые в нашей жизни пережиток?
   - Смотри проще: жизнь – игра. Мы с тобою играем по правилам местных туземцев.
    Так за разговорами они приехали к речке Шоломок.
   


 - Поставим сани за этими молодыми и густыми соснами по направлению к дому, чтобы завести и сорваться с места, а мы с тобою, с ружьями вста-
нем  за этой большой елью. Место надо утоптать, зарядить ружья и ждать… Курить не будем; они далеко могут чувствовать запахи.
     Вскоре они услышали крики ездового остяка: «Хорьх, Хорьх!»
     - Приготовься!  Я выйду, а ты держи их на мушке. Понял!
     - У – гу,- сбивая нервное напряжение, ответил друг.
    Только кавалькада оленей показалась, точнее: выехала из леса, как Сергей встал на её пути, направив ружьё на ездового.
    - Это: не ограбление и не воровство: ваши олени не уйдут с нами. Мы берём, точнее: похищаем невесту. Сопротивляться нет смысла: вы находитесь на мгновение от выстрела. За той большой елью стоит мой человек и держит Вас на мушке.
  - Я калым платил за невеста,- крикнул ездовой.
 - Нам платить за невесту нечем, нет калыма,- мы её берём силой.
Сидящий за ездовым мужчина пробовал, поднять ружьё. Сергей выстрелил из одного ствола в воздух. – Вы желаете вернуться к своим оленям живыми? Ну, вот и хорошо! Держи их на мушке! – крикнул он Александру, направляясь ко вторым нартам, где сидела закутанная в шкуры невеста. Сергей взял её в охапку и унес за молодой сосняк, посадив на сидение в корыте аэросаней.  Невеста не подала даже звука, покоряясь судьбе, а может даже слегка торжествуя, что её крадёт решительный и мужественный мужчина.
    Григорий быстро запустил двигатель и махнул рукой другу, чтобы тот снял своё дежурство. – Иди сюда,- я держу их на мушке.
   Ездовой уже крикнул: « Хорьх!» .
  Караван оленей помчался по снежной серебристой пустыне в направлении родного стойбища. Аэросани, пустив клубок дыма, покатили в направлении посёлка Глухарь.




                7
    Подъехав к дому уже на рассвете, когда жители посёлка уже активно занимались делами по хозяйству: женщины доили коз и коров, мужчины разгребали снег перед жильём.  Григорий подъехал к самому дому, заглушил двигатель, вынес поклажу из аэросаней. – Саша, открой двери…
    Чащухин двинулся впереди торжественной судьбоносной процессии, открывая двери калитки, затем двора, сеней и избы. Григорий со своей ношей прошел в большую комнату. Поставил «кокон» из оленьих шкур на ковёр и начал послойно их снимать, одновременно торжественно объявляя родителям,- папа, мама я привёз Вам невесту в дом! Радуйтесь!
   Родители стояли затаив дыхание; они же первый раз видят будущую супругу сына.
   Когда Гриша снял платок с головы женщины, то его удивлению не было предела,- Татья!!! Где Урнэ?
   - Татья здесь, а Урнэ в стойбище.
   Григорий обвёл взглядом родителей, Александара и присев на диван, угрюмо сказал,- не та попалась… Что теперь делать? Почему ты здесь оказалась, а не Урнэ?
   - Якур отправил меня к другому мужчине рожать…Будешь со мной спать? Когда появиться сын, то могу вернуться обратно.
   - Понятно,- первым пришёл в себя от потрясения Степан Николаевич. – Саша, будь другом, сходи за Пиркэ, а ты мать приготовь угощение, да водки не жалей,- вынь из запасов.
    Через три четверти часа Монашовы всей семьёй, Чащухин и Пиркэ сидели за столом. Татья села в стороне.
    - Татья, ты у нас в гостях, а потому, по- нашему обычаю присаживайся к столу,- распорядился глава семьи. Он наполнил стопки и не без иронии


сказал тост.- Ну, за удачное похищение невесты!
   Все выпили.
   - Пиркэ, а сейчас ты нам скажи делать нам дальше?
   - Ай, Якур, какой хитрый: оленей получил и жена – старый отправил рожать.
    - Нам понятно: он нас «надул»,- вклинился в разговор Григорий.
   - Зачем «надул»? Он хорошее дело выполнил: у Татьи будет новый муж,- она родит сына.
   - И кто теперь для неё муж? – вступила в разговор мать Григория – Ирина Аркадьевна.
   - По нашему обычаю: ваш сын, по вашему закону: не известно…
   Степан Николаевич вновь наполнил стопки.
       - Понятно. Но, у нас не принято, таким образом жениться. Но, решать ему: примет Татью – мы не возражаем, если не примет, то надо решать так, чтобы было не обидно никому. Что скажешь Гриша?
     - Так я хотел по любви на Урнэ жениться.
    - Мне понятна Ваш сторона,- вступил в разговор Пиркэ.- Если ваша семья не хочет, то Татью уведу я. Виктора из комнаты переселим. Татья пойдёт работать истопником на водогрейку…
    - Так выпьем за решение проблемы! – Вдруг оживился Сергей, поднимая стопку  над столом. – Сейчас я быстро отвезу «молодых» на аэросанях в общежитие. Мне надо технику поставить на место.

                ЭПИЛОГ
    Когда Григорий вернулся домой, где его за столом ждали родители и друг Александр, то Степан Николаевич, наполнив стопки сказал,- дурак и лопух ты у меня. Ведь надо как ловко обстряпали дело Якур и Пиркэ. 



Именно они указали место похищения, у реки Шоломок. А ведь жених Урнэ мог ехать в стойбище совсем другим путём. У Пиркэ нет калыма, и нет жены,- его олени погибли от болезни.  А Якур очень точно прочитал настроение моего Гришки. Результат: мой сын оказался орудием похищения жены для Пиркэ.  Тебе Гриша надо срочно жениться, чтобы не быть посмешищем в глазах жителей! Вот тебе мой сказ.
                ***
   Наступила весна. Якур перебрался на летнее стойбище с новой женой. У Эви был сын от предыдущего брака. Урнэ уехала в тундру в новую семью. Её муж выплатил калым в размере тридцати оленей. Татья гордо ходила по посёлку с круглым животом,- помог другой мужчина.
   Григорий женился на Надежде Михайловой и кажется был вполне счастлив. Жизнь мудрее наших замыслов; она прочно стоит на своих нравах. 



         
   

 
 
   
   
 
 

   
   -

 

 
   
   

   





 

   
 
      
   
    
    

   
 
    
 




                ПОХИЩЕНИЕ
                1
               
     Среди двух улиц леспромхоза, только в воскресенье, в одном из двух-квартирников виднелся свет. За кухонным столом сидел юноша; он был в тёплом свитере, и с тяжелыми унтами на ногах. На кухню заглянула мать в длинной ночной рубашке. Поправив волосы на голове, спросила.- Ты чего Гриша так рано,- весь посёлок спит!
     - Пробегусь с ружьишком по лесу.
     - Чего бегать – то? Мясо у нас есть, если что можно оленину у остяков купить.
     - Мама, причём здесь мясо и еда? Мне хочется одному пошататься по лесу, вспомнить армейских друзей, взглянуть на знакомые места.
    Помолчав, женщина посоветовала, - иди вдоль лесовозной дороги, в направлении лесосеки,- не заплутаешь…
    - И какую дичь я там увижу,- все механизаторы в лесосеку ездят с ружьями,- всех глухарей постреляли… Лучше скажи: сало у нас есть?
    - Возьми в морозилке.
    Вскоре Григорий упругим шагом шел вдоль улицы на восток, в сторону болота; он решил идти по краю болота, думая: дичь там накапливается, отбегая от шумного посёлка и гула автомашин, которые везли лес на нижний склад.
    Он не заметил, как поредел лес, а дальше, когда рассвело отметил: лиственница и сосна стала обозначаться куртинами, островками. Здесь он увидел заячий след и решил его выследить по свежей тропе.  След вёл к



небольшому островку растительности. Охотник осторожно начал подкрадываться к леску, стараясь не скрипеть снегом; ставил ноги на пятку, а затем медленно перекатывал унты на подошву. Подойдя к лесу, решил изменить тактику и проверить: вдруг заяц уже пресёк лесок и уже ушел дальше? Григорий начал обходить куртину вокруг; опасение его оправдалось: заячий след выходил из леска и через снежную равнину вёл к следующей лесной полянке. Только сейчас охотник понял, что идёт по замёрзшему болоту. Может повернуть назад? – Вдруг с опаской подумал он. Но, охотничий азарт подсказывал: как возвращаться домой без добычи? – Позор!  Григорий решительно двинулся по заячьему следу.  – Вчера на танцах Нинка Воробьёва на белый танец пригласила Сашку Суханова,- дура! Я уж думал с ней серьёзно всё решить… Если бы остался у ней, то не шатался бы по лесу.
    След зайца вновь терялся в небольшом лесном распадке. Григорий на этот раз не стал обходить лесок, осторожно двинулся напрямик по следу. Уже выходя из кустов в зарослях камыша, сверкнул задом заяц. Сергей  выстрелил. Трофей запрокинулся на бок, подёргивая ножками. Охотник взял добычу за уши, потряс. – Добрый будет ужин! – Только сейчас он почувствовал голод, достал из брезентового рюкзачка сало и хлеб,  с жадностью проглотил несколько кусков. Чай в солдатской фляжке замёрз. Сергей положил фляжку обратно, бросив в рюкзак и тушку зайца. Вместо чая схватил две пригоршни снега. – Так – то лучше будет.- Подумал он. Огляделся и понял: заблудился. В каком направлении продолжать путь не понимал,- местность во все стороны горизонта была похожая, однообразная. Он проверил наличие спичек в кармане. Для убедительности потряс коробком возле уха.
    Начиналась метель. Он решил идти назад, по следу. Но, вскоре след затерялся в белой круговерти.  Он начал уже ругать сам себя,- подумаешь Нинка отказала? Ушёл бы с другой, но не захотел ведь?  Надо подумать о ночлеге.  Впереди он заметил в сумерках зубчатую стену леса. – Уже хорошо,- подумал он. Метров через триста он вошёл в лес и почувствовал: ветер стих, метель как бы ослабла. Между деревьев заметил след нарты.  – Пойду по этому следу,- вдруг выйду на жильё?



                2
    Возле печки в избе лежал Якур и после сытного ужина курил трубку. На маленьком столике или табурете стояла металлическая кружка с чаем. За ситцевой занавеской готовилась ко сну дочь Урнэ; она расчесала волосы, взбила подушку. Жена Якура Татья мыла посуду. Ополоски выплеснула прямо с крыльца избы. Несколько собак набросились на отходы. Там были и кости, и часть твёрдых сухожилий. Поставив медный таз на стол, она собралась тоже выкурить трубку; они будут вести разговор с мужем в течении часа и планировать работу на завтра. В избе стоял почти сумрак, только легкий красноватый отблеск от углей в печи «гулял» по стенам и по стеклу узких окон.
   - Якур,- присела рядом на шкуру оленя Татья, пустив струю дыма через ноздри,- у нас мука заканчивается,- завтра последний хлеб испеку, сахар на исходе и табак.
    Супруг снял со столика кружку с чаем и сделал глоток.- Однако, надо ехать в посёлок и сделать покупки. Я с утра, рано, подготовлю нарты и оленей. Ты растопи печь и разогрей шурпу, Урнэ наберёт чистого снега и растопит его возле печи.- Сделав глубокую затяжку, Якур вдруг повернулся в сторону двери. – Собаки странно начали лаять,- человек идёт!
    - Сиди здесь! – Набросив на плечи меховую накидку, Якур открыл входную дверь, запустив волну морозного воздуха в избу. – Эй, кто здесь? – Крикнул он в темноту ночи.
    - Я, Григорий, из посёлка Глухарь,- заблудился на охоте.
    Нежданный гость стоял в окружении восьми собак и боялся пошевелиться; ружьё использовал, как палку, держа его за ствол.
    - Крысь! – Крикнул на собак хозяин.- Идите к оленям, в загон.
    Собаки медленно отошли от пришельца.
    


- Ну, иди же,- начал подбадривать его Якур.- Холодно. Надо чай пить, оленину кушать. Заходи в избу.
    Григорий был мимолётно знаком с местным жителем Петром, точнее Пиркэ, который работал на нижнем складе. Особого интереса этот маленький, смуглый с длинными чёрными волосами для него не представлял. Работали они на разных участках. Гриша трудился на трелёвочном тракторе в лесосеке.  Хотя в охотничьем промысле Пиркэ мог бы Григория многому научить. При входе в избу в нос ударил особый запах оленьих шкур и приготовленной шурпы. Под ложечкой у юноши стало подсасывать. Двери были низкие, и потолок в избе тоже низкий, практически касался меховой шапки гостя. Якур пояснил,- мы – народ маленький и тепло любим. Снимай свою обувь и присаживайся на шкуру возле стола. Татья подкинь дрова в печь и разогрей нам шурпу и чай.
    Супруга быстро подбросила несколько коротких поленьев в печь и поставила большой котел и чайник на плиту металлической печи, обложенной по низу, возле пола  кирпичем.  Григорий возле печи быстро размяк и чуть было не уснул, но его разбудил толчок хозяина.
   - Как тебя зовут?
   - Григорий.
   - А меня Якур,- показав на жену, сказал: Татья. Пальцем ткнув в направлении ситцевой занавески: ёви – Урнэ. Край занавески приподнялся и показалась любопытная милая мордашка девушки.
    Сергей понял, что там девушка готовится ко сну. Значит: ёви – дочь. 
    - Куда ходил? Зачем ходил?
    - На охоту ходил. Живу в посёлке Глухарь.
    - Вай, ай, ай, там за болотом. Страшно. В посёлок ехать тридцать километров. Ай, далеко! Завтра на олень ехать будем. Рано.
   - Мне на работу надо.
    Татья поставила перед Гостем большую чашку шурпы из оленины и металлическую кружку чаю, при этом извинилась, что нет в наличии


хлеба,- мука кончилась.
     - У меня в рюкзаке есть немного хлеба и заяц.
      - Заяц вынеси на улицу, повесь на верёвку, над входом в дом. Завтра увезёшь домой. – Пояснил действия гостя Якур.
      Григорий встал со шкуры, вытянул зайца из рюкзака и пошел на улицу, крепко стукнувшись лбом о косяк двери. Мысленно, про себя выругался. Через две минуты вернулся, потирая ладонью лоб.  Впрочем, в сумерках избы телесное повреждение не было заметно. Григорий доел шурпу и начал пить чай и полностью расслабился и не заметил, как уснул прямо возле печи.
    - Устал,- отметила Татья, вновь прикуривая трубку.
   - Да.- отметил хозяин стойбища.- Много плутал по тайге ради одного зайца.  Азарт… У меня по молодости такое было. Надо подложить ему под голову шкуру оленя и прикрыть шубой…
    Вскоре дрова полностью прогорели в печи. В избе воцарилась полная темнота и тишина.

                3
    
      Рано утром Григорий почувствовал тепло от печи; он открыл глаза. В багряных отблесках на стенах избы он различил Якура, который ходил в маличной рубахе до колен. На ногах его уже были меховые сапоги – кисы. С улицы зашла с большим тазом снега девушка. Юноша смог различить приятные очертания её лица и тела. – Боже, какая же красивая и маленькая куколка, в этом стойбище.  Татья открыла дверцу печи и практически полностью осветила девушку. Сергей кашлянул и поднялся.
    - Татья,- распорядился Якур, выпивая чай из кружки.- Разогрей на плите шурпу, а я пока запрягу оленей; он через голову накинул малицу и



надвинув капюшон вышел из избы.  Татья поставила перед гостем кружку чаю,- Сейчас шурпа подойдёт, согреется.
   Молодая девушка убрала ситцевую занавеску и усевшись на кровать начала что – то шить.
    - Не сидит без дела,- подумал юноша.- У нас в Глухаре таких девушек нет.
    - И что же ты шьёшь? – обратился к ней Гриша.
    - Ягушку.
    - В твоих руках красивая будет одежда. Но, юношей нет в стойбище. Для кого такая красота.
     - Приданное. Каждая девушка должна себе приготовить приданное.
    - М-м-м,- многозначительно промычал Сергей.
    В избу вошёл Якур. – Быстро едим и отправляемся в посёлок,- олени готовы.
     Татья положила мужчинам в миски шурпу с олениной и налила по кружке чаю. Сама присела возле печи и закурила трубку. Пустив струю дыма через ноздри, добавила,- Мы с Урнэ будем есть после вас. В это время  девушка продолжала шить верхнею одежду для женщин, хотя в избе царили сумерки.
    Быстро съев жирную оленину, мужчины вышли на улицу. Сергей надумал  положить зайца, которого вчера подвесил на верёвке перед входом в избу, был необычайно удивлён: на верёвке болталась голова и часть туши с передними ногами. – О, что это?
   - Ночью филин, однако, охотился на твоего зайца,- отметил Якур, улыбаясь,- брось остатки собакам.
    Собаки крутились вокруг хозяина и в один миг разорвали остатки зайца.
    - Крысь,- крикнул хозяин стойбища,- быстро в загон, к оленям.
    Собаки послушно перепрыгнули через изгородь из жердей.
   


 В это время из избы выскочила Урнэ,- ащи, купи в магазине батарейки для радио. – И тут же исчезла обратно.
     - Куплю,- односложно ответил отец.   
   Через пару минут нарты запряжённые оленями тронулись в путь. Григорий сидел за спиной Якура, сжимая между ног пустой рюкзак со сложенным ружьём.
   Отъехав от стойбища несколько километров, Сергей решил поговорить с хозяином стойбища об Урнэ. – Красивая у Вас дочь,- скоро замуж – готовит приданное…
  - Красивый девка,- большой калым будет.
   А мне можно на ней жениться? Очень привлекательная…
  - Всем можно,- плати большой калым.
  - А как это делают?
 - У нас всё просто: приходи со сватом, обговорим размер калыма, отметим свадьбу и забирай Урнэ; она у меня от первой жены.
   - А как же Татья?
    - Вторая будет, но плохая…
    - В чём плохая?
    - Не рожает детей,- шесть лет с ней сплю… Надо ей другого мужика попробовать… Ты как думаешь?
  -  Не знаю. А что случилось с первой женой?
   - Хорошая была жена, но вёз её рожать сына,- умерла на нартах…Теперь она в мире мёртвых…
   - Понятно.
       Дальше мужчины молчали до самого Глухаря. Только перед самым посёлком Якур спросил.- К которому дому тебя подвезти.
 


Григорий указал пальцем на двух-квартирник, где  горел свет и стояла толпа людей.
 Сергей сошел с нарт и подошел к своей калитке. – Это по какому поводу собрались?
    Из толпы вышел его отец. – Ты ещё спрашиваешь по какому поводу? Тебя искать решили в тайге. Людей от работы оторвал. Бригаду решил возглавить Пиркэ, который хорошо знал тайгу.  Якур и Пиркэ о чём – то поговорили на своём наречии. Толпа людей начала расходиться, точнее возвращаться на рабочие места.
  - А ты сынок уже на автобус до лесосеки опоздал,- поедешь с лесовозом из гаража. Мать соберёт тебе обед.
    Григорий попрощался с Якуром, указав ему дом, где жила продавец из местного магазина.
    - Я знаю  Валю – продавца. Хороший баба,- улыбнулся спаситель Григория направляя свои нарты к магазину.

                4

     Вечером, когда уже стемнело Сергей появился на пороге дома. На кухне мать – Ирина Аркадьевна готовила гуляш. – Давай присаживайся за стол, да рассказывай, как тебя занесло в стойбище этого остяка.
   - Всё очень просто: увязался по следу за зайцем и не заметил, как оказался на другой стороне болота. А там по следу нарт вышел на стойбище.
    Мать поправила фартук и хлопнула себя по бокам.- Так на этом болоте есть места, которые никогда не замерзают- трясина. Хранит тебя Небесная мать – защитница. Ужас!
    Хозяйка положила на три тарелки макароны и гуляш. – Зови отца из комнаты. Хоккей опять смотрит.
   

 Отец – Степан Николаевич, кузнец в местном леспромхозе вновь попросил сына рассказать о своём походе.
    Сергей подробно вновь всё рассказал. Отец выдал небольшое умозаключение,- повезло тебе парень.
   - Ещё как повезло. Там в стойбище есть красивая девушка Урнэ, которая очень привлекательная, но Якур готов её отдать любому за хороший калым.
    - Ясно дело: у них так поставлено, как в Средней Азии.
            В эту ночь юноша долго не мог уснуть; в его голове постоянно крутился образ маленькой, гибкой и красивой девушки. Он сам себе задавал вопросы: какая же она ласковая и нежная? Как она умеет любить? Совсем не так как обычные русские женщины?  Ему вдруг захотелось прижать к себе её гибкое тело.
                ***

   Все последующие дни недели Григорий не мог отложить мысль об Урнэ куда – то далеко, за пределы собственной головы; мысль о Нине Воробьёвой совершенно не появлялась в эти дни недели. Вечером, после работы, в четверг Гриша прямо сказал отцу: « Поехали сватать Урнэ,- хочу на ней жениться. Хожу, как омрачённый, заколдованный…И день и ночь думаю о ней. Поехали в стойбище к Якуру.
    - Подожди. Давай вначале поговорим с Пиркэ. Он точно знает все особенности брака у остяков. Сходи за ним в общежитие и пригласи. Да, скажи есть бутылка водки и хорошая закуска… Понял!
    Накинув полушубок, сунув ноги в валенки Сергей быстро побежал к общежитию леспромхоза, которое находилось рядом с нижним складом.
 Пиркэ топил печь в комнате на двух человек.
    - Петя, отставь пока печь на время и идём к нам,- мама вкусный ужин приготовила, да и пузырь водки есть…
   

 - Пиркэ понял, но в чём у вас ко мне дело? Кто – то опять в лесу заблудился?
     - Отец к тебе имеет серьёзный вопрос. 
     - Сегодня мой очередь печь в комнате топить и готовить еда.
     - Ну, протопишь чуть позднее,- не замёрзните.
  - Хорошо,  чтобы не долго,-  Виктор  ругаться будет,- Пиркэ кивнул головой в сторону второй кровати.
     Натянув телогрейку и шапку – ушанку Пиркэ вышел следом за Григорием. Они быстро преодолели в вечерних сумерках расстояние до дома Монашовых.
   Степан Николаевич крутился возле стола, расставлял тарелки, стопки и достал из холодильника бутылку водки. Хозяйка квартиры достала из русской печи жаркое. – Мужики, жаркое в такой печи самое вкусное: смесь свинины и говядины. Для вас нарубила квашеной капусты,- уже оттаяла.
     Пиркэ бросил телогрейку и шапку ушанку в углу прихожей, там же оставил валенки,- такой чистоты в общежитии он не видел.
    Мужчины сели на табуреты вокруг стола. Степан Николаевич разлил водку по стопкам. – Капусту берите ложкой каждый в свою тарелку. С тушеным мясом отменно идёт,- сплошной витамин.
    Мужчины подняли стопки. Хозяин квартиры произнес маленький тост,- За реализацию намеченных планов государства и граждан этой страны!
Выпили, дружно крякнули и накинулись на жаркое с капустой.
   Степан Николаевич степенно, как полагается главе семьи начал разговор,- мой сын Григорий решил жениться. Отслужил в Армии, работает на тракторе, и пора бы иметь жену, а нам внуков.
   - Правильно,- отметил Пиркэ.- Такой парню нужна жена.
   - Только у нас маленькая проблема: он влюбился в дочь Якура, ну того, который привез сына из стойбища,- ты с ним вёл беседу.
   

    - Говорили об оленях, о кормах и охоте…
    - Ему нужно,- отец посмотрел на сына,- сосватать дочь Якура.- Степан Николаевич вновь наполнил стопки.- Да, вы не смотрите по сторонам, а зарывайтесь в тарелки с мясом.
    Мужчины выпили и в новь начали уверенно таскать мясо из тарелок.
    - От меня что нужно? – посмотрел сквозь узкий  разрез глаз Пиркэ на отца.
    - Посватать по традиции, как у Вашего народа. Будь сватом!
    - Ясно. Но в стойбище ехать три десятка километров по снегу.
   - Для этого случая попросим аэросани у Азизовича. Быстро сгоняем.
Директором леспромхоза был уроженец Дагестана Магомет Азизович Лабазанов. В посёлке все его просто называли: Азизович.
    Аэросани леспромхоз держал ради инспекторов лесной охраны, которые любили осматривать лесные вырубки, хотя иногда использовали для зимней рыбалки или охоты.
    - Хорошо. Я буду сватом. Приготовьте литру водки, закуску и надо сделать красивый посох с ручкой. Выедем рано в воскресенье. Договаривайтесь с Азизовичем.
     Степан Николаевич вылил остаток водки  в стопки Пиркэ и свою. – Ты проводишь гостя до общежития.- Он бросил взор на сына.
    - Хорошо, папа!
    Когда Григорий провожал Пиркэ к общежитию, то был поражён некоторыми откровениями товарища по работе. – У нашего народа больше всего ценятся олени, ибо они всё: питание, одежда и жена… Если дочь у Ярыка очень красивая и прекрасная хозяйка, то калым будет для вас слишком большим… Может передумаешь?
   - Нет. Попытка – не пытка.
 
               


                5

   Ранним воскресным днём Монашовы на аэросанях подъехали к общежитию леспромхоза. Транспортное средство представляло собою большое металлическое корыто с сидением для водителя и двумя рядами деревянных скамеек, между которыми стояла канистра с бензином, рюкзак с провизией и подарками, а также посох для свата. Степан Николаевич   постарался и сделал посох из дерева, обитого тонким слоем латуни с гравировкой,- для мастера – кузнеца это не составило большой проблемы.
    Через несколько мгновений аэросани с мужчинами мчались по снежной пустыне к стойбищу Ярыка. Через Два с небольшим часа они были возле избы Ярыка, окружённые собаками. На истошный лай собак вышел Ярык.
   - Крысь,- громко крикнул хозяин стойбища на собак.- Идите в загон, к оленям.
    Собаки, поджав хвосты, скуля, отправились в загон. 
 Ярык пригласил жестом гостей в избу. Но, Пиркэ остановил Монашовых,- вы должны остаться здесь: сидите в санях,- так положено.
 Пиркэ взял посох и отправился в избу. Посох символизировал цель визита.  Через четверть часа он вернулся обратно.
   - Ну, что? – Начал доставать водку из рюкзака Сергей.
   - Не отдаёт он дочь, - отказал.
   - Едем обратно что ли? – удивился Степан Николаевич.
   - Почему обратно? Попробуем ещё раз – так принято.
   Пиркэ вновь вошёл в избу, и через десять минут вновь предстал перед Монашовыми. – Однако, ещё один заход надо сделать,- отказал. Давай бутылку водки,- пойду на третий и последний заход.
 

  Монашовы нервно ходили вокруг саней. Собаки наблюдали за ними из -за изгороди загона. – Следят,- отметил отец.
 Прошло полчаса. Из избы вышёл Пиркэ.  Монашовы бросились к нему,- ну, что?
   - Вы будете грустить: он требует калым тридцать оленей или сто тысяч рублей. Девка у него очень красивая, просто: ах! А какая мастерица шить малицы и кисы.
    - Он с ума сошёл,- воскликнул Степан Николаевич,-   можно купить на такие деньги десять автомашин «Волга». Поехали обратно.
   Мужчины сели в аэросани и развернулись в обратном направлении.
   - Посватались,- криво улыбнулся Григорий,- даже не видели невесты.
   Пиркэ дружески похлопал товарища по плечу,- сильно не переживай,- без жены не останешься. Одно скажу: у нашего народа допускается похищение невесты. Но, похитить её в стойбище невозможно,- собаки загрызут. А вот если её повезёт Юван, который даёт калым тридцать оленей… Понял?
    - Когда повезёт? – Оживился Гриша.
    - В следующее воскресенье Юван пригонит в залог десять оленей и увезёт Урнэ, а затем полностью до весны выплатит весь калым. Юван имеет стойбище около гор.- Пиркэ махнул рукой в сторону заката.- Удобное место для перехвата возле речки Шоломок, что вытекает из болота.
    - Понял. А дальше?
    - Когда невеста станет тебе женой, то приедешь к Ярыку и договоритесь о калыме, который будет в разы меньше. Это твой шанс Григорий, если ты действительно её хочешь видеть хозяйкой в своём стойбище.
   - Да. Я её люблю.
   - У нашего народа практически нет понятия о любви,- всё определяется потребностью самой жизни. Самое главное у нашего народа – олени. Есть олени будет и жена и еда, и одежда. Невесту можно похитить, а оленей нельзя,- найдут – убьют.
   
      
                6
     Лесосека. За рычагами трелёвочного трактора Григорий. Деревья цепляет металлическим тросом Чащухин Александр. Сергей, повернув голову к заднему окну трактора, кричит товарищу.-  Цепляй за комли! Лучше прихвати сосну справа, чем эту тощую листвянку,- выскользнет из пачки… Всё отходи, берегись, поднимаю на плиту.
   Пачка хлыстов заехала  на плиту трелёвочного трактора. Пустив чёрную струю дыма, трактор медленно пополз к разделочной площадке. Там хлысты разрежут по размеру и погрузят на лесовозы. Часть хлыстов отбракуют, их пустят на дрова.
   До обеда Монашов должен был сделать ещё одну ходку. Он подъехал к месту валки хлыстов и выскочил из трактора, подошёл к Чащухину.  – Скажи, Ковшевникову, чтобы валил лес в одном направлении, а то тяжело собирать пачки.
    - Скажу.
   Мужчины молча закурили и начали вместе окрашивать снег в жёлтый цвет. Сергей бросил взгляд на Александра. – Ну, коли з….па красная – погода будет ясная!- И чуть хохотнул.
   - Не гони гусей, «Алямофон»,- отшутился Чащухин.
   - У меня к тебе есть серьёзное дело.
   - В воскресенье надо скататься к речке Шоломок.
  - Зачем? Я планировал поспать, а вечером: в клуб на танцы.
  - По дороге объясню. Возьми с собой ружьишко.
 - Дикие олени появились?
- Очень дикие. Понял. Выедем на аэросанях часов в пять, по темноте.
Я заеду к тебе. 
                ***



      Было полнолуние. Снег отражал свет от ночной спутницы Земли. Было удивительно тихо, пока звук  аэросаней не разрушил воскресный покой лесного посёлка.
    - Привет «Алямофон»,- с улыбкой встретил друга Григорий.- Садись на скамейку сзади. Ружьё аккуратно положи под ноги. Заряженное?
    - Нет.
    - Хорошо. Доедем до речки, остановимся и встретим обоз остяков.
    - Ты что грабить собрался? Я на такое не подписываюсь…
    - Невесту похитить надо.
    Аэросани выехали быстро по накатанной дороге поселка на снежную целину.
    - Тебе что в посёлке мало девушек? Ты уже и замужних стал навещать…
    - Ну, это всё игрушки. А тут её видел только раз в сумерках избы и влюбился. Хочется, чего – то особенного, особенной любви.
    - Ты думаешь у них, у остяков что – то отличное от наших женщин?
    - Они очень покорные, послушные, домовитые…
    - У меня большие сомнения в том, что ты желаешь видеть эти качества в жене? Тобою движет простое любопытство, пресыщенность женщинами…
    - Может ты и прав.
    - А ты не думаешь о том, что мы стали играть по чужим правилам, которые в нашей жизни пережиток?
   - Смотри проще: жизнь – игра. Мы с тобою играем по правилам местных туземцев.
    Так за разговорами они приехали к речке Шоломок.
   


 - Поставим сани за этими молодыми и густыми соснами по направлению к дому, чтобы завести и сорваться с места, а мы с тобою, с ружьями вста-
нем  за этой большой елью. Место надо утоптать, зарядить ружья и ждать… Курить не будем; они далеко могут чувствовать запахи.
     Вскоре они услышали крики ездового остяка: «Хорьх, Хорьх!»
     - Приготовься!  Я выйду, а ты держи их на мушке. Понял!
     - У – гу,- сбивая нервное напряжение, ответил друг.
    Только кавалькада оленей показалась, точнее: выехала из леса, как Сергей встал на её пути, направив ружьё на ездового.
    - Это: не ограбление и не воровство: ваши олени не уйдут с нами. Мы берём, точнее: похищаем невесту. Сопротивляться нет смысла: вы находитесь на мгновение от выстрела. За той большой елью стоит мой человек и держит Вас на мушке.
  - Я калым платил за невеста,- крикнул ездовой.
 - Нам платить за невесту нечем, нет калыма,- мы её берём силой.
Сидящий за ездовым мужчина пробовал, поднять ружьё. Сергей выстрелил из одного ствола в воздух. – Вы желаете вернуться к своим оленям живыми? Ну, вот и хорошо! Держи их на мушке! – крикнул он Александру, направляясь ко вторым нартам, где сидела закутанная в шкуры невеста. Сергей взял её в охапку и унес за молодой сосняк, посадив на сидение в корыте аэросаней.  Невеста не подала даже звука, покоряясь судьбе, а может даже слегка торжествуя, что её крадёт решительный и мужественный мужчина.
    Григорий быстро запустил двигатель и махнул рукой другу, чтобы тот снял своё дежурство. – Иди сюда,- я держу их на мушке.
   Ездовой уже крикнул: « Хорьх!» .
  Караван оленей помчался по снежной серебристой пустыне в направлении родного стойбища. Аэросани, пустив клубок дыма, покатили в направлении посёлка Глухарь.




                7
    Подъехав к дому уже на рассвете, когда жители посёлка уже активно занимались делами по хозяйству: женщины доили коз и коров, мужчины разгребали снег перед жильём.  Григорий подъехал к самому дому, заглушил двигатель, вынес поклажу из аэросаней. – Саша, открой двери…
    Чащухин двинулся впереди торжественной судьбоносной процессии, открывая двери калитки, затем двора, сеней и избы. Григорий со своей ношей прошел в большую комнату. Поставил «кокон» из оленьих шкур на ковёр и начал послойно их снимать, одновременно торжественно объявляя родителям,- папа, мама я привёз Вам невесту в дом! Радуйтесь!
   Родители стояли затаив дыхание; они же первый раз видят будущую супругу сына.
   Когда Гриша снял платок с головы женщины, то его удивлению не было предела,- Татья!!! Где Урнэ?
   - Татья здесь, а Урнэ в стойбище.
   Григорий обвёл взглядом родителей, Александара и присев на диван, угрюмо сказал,- не та попалась… Что теперь делать? Почему ты здесь оказалась, а не Урнэ?
   - Якур отправил меня к другому мужчине рожать…Будешь со мной спать? Когда появиться сын, то могу вернуться обратно.
   - Понятно,- первым пришёл в себя от потрясения Степан Николаевич. – Саша, будь другом, сходи за Пиркэ, а ты мать приготовь угощение, да водки не жалей,- вынь из запасов.
    Через три четверти часа Монашовы всей семьёй, Чащухин и Пиркэ сидели за столом. Татья села в стороне.
    - Татья, ты у нас в гостях, а потому, по- нашему обычаю присаживайся к столу,- распорядился глава семьи. Он наполнил стопки и не без иронии


сказал тост.- Ну, за удачное похищение невесты!
   Все выпили.
   - Пиркэ, а сейчас ты нам скажи делать нам дальше?
   - Ай, Якур, какой хитрый: оленей получил и жена – старый отправил рожать.
    - Нам понятно: он нас «надул»,- вклинился в разговор Григорий.
   - Зачем «надул»? Он хорошее дело выполнил: у Татьи будет новый муж,- она родит сына.
   - И кто теперь для неё муж? – вступила в разговор мать Григория – Ирина Аркадьевна.
   - По нашему обычаю: ваш сын, по вашему закону: не известно…
   Степан Николаевич вновь наполнил стопки.
       - Понятно. Но, у нас не принято, таким образом жениться. Но, решать ему: примет Татью – мы не возражаем, если не примет, то надо решать так, чтобы было не обидно никому. Что скажешь Гриша?
     - Так я хотел по любви на Урнэ жениться.
    - Мне понятна Ваш сторона,- вступил в разговор Пиркэ.- Если ваша семья не хочет, то Татью уведу я. Виктора из комнаты переселим. Татья пойдёт работать истопником на водогрейку…
    - Так выпьем за решение проблемы! – Вдруг оживился Сергей, поднимая стопку  над столом. – Сейчас я быстро отвезу «молодых» на аэросанях в общежитие. Мне надо технику поставить на место.

                ЭПИЛОГ
    Когда Григорий вернулся домой, где его за столом ждали родители и друг Александр, то Степан Николаевич, наполнив стопки сказал,- дурак и лопух ты у меня. Ведь надо как ловко обстряпали дело Якур и Пиркэ. 



Именно они указали место похищения, у реки Шоломок. А ведь жених Урнэ мог ехать в стойбище совсем другим путём. У Пиркэ нет калыма, и нет жены,- его олени погибли от болезни.  А Якур очень точно прочитал настроение моего Гришки. Результат: мой сын оказался орудием похищения жены для Пиркэ.  Тебе Гриша надо срочно жениться, чтобы не быть посмешищем в глазах жителей! Вот тебе мой сказ.
                ***
   Наступила весна. Якур перебрался на летнее стойбище с новой женой. У Эви был сын от предыдущего брака. Урнэ уехала в тундру в новую семью. Её муж выплатил калым в размере тридцати оленей. Татья гордо ходила по посёлку с круглым животом,- помог другой мужчина.
   Григорий женился на Надежде Михайловой и кажется был вполне счастлив. Жизнь мудрее наших замыслов; она прочно стоит на своих нравах. 



         
   

 
 
   
   
 
 

   
   -