Для чего ведутся войны?

Сегодня в мире идут войны, спровоцированные политиками и промышленным лобби. Погибают сотни тысяч людей на различных полях сражений. Гибнут мирные жители. которые вообще были далеки от политики, а просто хотели жить.

Смерть одного человека - трагедия. Гибель тысяч - статистика.
И это не цинизм это суть мировоззрения тех, кто посылает людей на смерть.
Хотя для этих людей смерть родного человека всегда будет трагедией, даже если он погиб среди сотен тысяч других.
Именно потому такие представители элит всегда воюют чужими жизнями

С точки зрения классического либерального гуманизма (Кант, например), человек не может быть средством даже для самой благой цели. Жизнь каждого принадлежит только ему.

Однако на практике любое государство и любая армия построены на утилитарной логике: «меньшее зло ради большего блага». Генерал, посылающий батальон на смерть, и политик, разжигающий войну, действуют в рамках институциональной этики, где человеческая жизнь становится ресурсом и единицей исчисления. Проблема в том, что эта логика почти никогда не применяется к самим принимающим решения — они не ставят себя на место тех, кто идет в атаку, и не идут в атаку вместе со всеми

В обществе разрешается (и даже одобряется) рисковать жизнями тысяч ради абстрактных целей — «спасение дивизии», «процветание нации», «демократия».

Но при этом запрещается добровольный уход из жизни даже одного человека при невыносимых страданиях, когда человек ясно мыслит и просит о помощи.

Почему так?
Это не так повелось , а нас убедили в том, что:
Война и жертвенность во имя коллектива сакрализованы религиозными и патриотическими нарративами («нет больше той любви, если кто положит душу свою за друзей своих»).

Эвтаназия же упирается в табу на намеренное убийство (даже по просьбе), страх злоупотреблений и доминирование принципа «священности жизни» в абсолюте — но только тогда, когда речь идет об индивидуальном выборе.

Парадокс в том, что социум:

Принимает несамостоятельную смерть (когда решение о твоей смерти принимает другой во имя «общего блага»),

Но запрещает самостоятельную смерть (когда сам распоряжаешься своей жизнью в ситуации беспросветных страданий).

То есть государство и военная машина фактически распоряжаются жизнями граждан гораздо жестче, чем любой врач мог бы распоряжаться жизнью пациента при эвтаназии. Но моральное осуждение направлено именно на эвтаназию.

Защитники такого положения скажут:
«На войне жертва — это неизбежность для спасения других. А эвтаназия — это добавочное убийство там, где смерть и так наступит. И потом, на войне умирают за других, а при эвтаназии — только ради себя».
Но это слабое оправдание, потому что оно игнорирует право человека на избавление от страданий и тот факт, что в войне люди часто умирают не по своей воле и не ради осознанного выбора.

Когда говорят «общество морально не созрело для эвтаназии» или «народ един в патриотическом порыве» — это всегда риторика, за которой стоят реальные институты и группы интересов.

Общество в массе своей никогда не опрашивали честно: «Хотите ли вы, чтобы вас послали умирать ради спасения дивизии?» или «Разрешите ли вы врачу помочь вам уйти, если вы в невыносимых мучениях?». Если бы спросили напрямую без пропагандистской упаковки — ответы были бы совсем другими.

Война это инструмент элит — и принуждение как доказательство этого.

Если война — это «выяснение отношений политиков», то почему народ должен в ней участвовать?
Ответ очевиден: принуждение. Именно наличие наказаний за отказ воевать (уголовное преследование за дезертирство, уклонение, «дискредитацию» и т.д.) доказывает, что война — не добровольный порыв масс, а мобилизационный проект сверху.

Если бы все люди действительно хотели воевать за «высшие цели», не нужны были бы:
воинская, именно, обязанность (призыв), а не добровольное желание
уголовные статьи за отказ;
информационная обработка, создающая образ врага;
социальное давление и осуждение пацифистов.

Это всё инструменты манипуляции и подавления воли. А значит, и генерал, посылающий батальон на смерть, и политик, разжигающий войну, действуют не как выразители «общественной готовности», а как агенты власти, навязывающие свою волю под угрозой наказания.

Вопрос с эвтаназией — тоже вопрос власти

Почему эвтаназия запрещена? Не потому, что «народ против». А потому, что:

Это подрывает власть врача (который привык решать, когда жизнь «спасать», а когда нет — но не в пользу пациента).

Это подрывает власть государства над телом гражданина (государство хочет сохранить за собой монополию на решение вопроса жизни и смерти — либо через запрет, либо через войну).

Это лишает религиозные институты контроля над «священным даром жизни».

То есть и на войне, и в эвтаназии мы видим одну и ту же структуру: властные институты присваивают себе право распоряжаться чужой жизнью, но в первом случае — ради «общего блага» (на самом деле своих интересов), во втором — ради «защиты от злоупотреблений» (на самом деле сохранения контроля).

Простой человек оказывается в двойной ловушке:

Его могут послать на смерть против его воли под страхом наказания.
Ему запрещено добровольно уйти из жизни при невыносимых страданиях, даже если он просит.

Получается, что чужая жизнь — это ресурс для власти. А своя жизнь — не твоя собственность.
И это не «общество не готово». Это власть не готова отпустить контроль.