Крокодил

Люди в чёрном во время праздника становятся людьми в золотом. Как уставшие гайцы обречённо облачаются в парадную форму одежды.

И сборы продолжаются.

В праздник дороже, кстати. Трудовое законодательство в правовом государстве никто не отменял.

Грехи скармливаются крокодилам.

Для этого их, как куриц на птицефабрике, люди старательно выращивают весь год. Чтобы потом торжественно бросать в развёрстые пасти прохладнокровных служителей с тремя рядами самозатачивающихся зубов.

Московский чёрт Анатолий влажными глазами наблюдал ритуальную смерть грехов и думал: «Странно, что никого не заботит их боль. Человеки даже здесь эгоцентричны».

Со стены на него неодобрительно смотрел подсвечиваемый отблесками мерцающего пламени, выполненный в обратной перспективе портрет в плоском окладе, будто прочитавший крамольные мысли Анатолия. Ощутив это, он поднял глаза. Их взгляды встретились. Напряжение разрядилось холодной искрой. Огонь снова сошёл.

Ирония в том, что больше никто не знал, что с начала XVII-го века именно так изображали Вильяма Шекспира в странном облачении.


Postscriptum

Ты можешь не верить в Гравитацию, – в этот невидимый канат, которым твоя тюрьма привязана к Солнцу. И который не даёт Луне свалиться тебе на голову. Ты можешь не верить в Магнитное Поле, но только из-за него у тебя есть атмосфера и случайно есть чем дышать. Ты можешь продолжить своё упрямое неверие и не поверить тому, что видит и знает чёрт Анатолий.

Ирония в том, что веришь ли ты или не веришь – суть происходящего тебе всё равно сама не откроется. Её нужно понять. А Бога – принять. Не принять его – невозможно. Кто ты, чтобы иметь глупость игнорировать сам Процесс?

Все рождённые – уже «крещённые». Потому что участвуют в Процессе ещё до рождения.

Кто-то, конечно, может захотеть встать из этого кресла наблюдателя в заднем ряду Вселенной – того самого, откуда видно всё. Встать, чтобы уйти.

Ну что ж.

Таких здесь не держат. Но и они никуда не денутся.
Их удержит равнодушная Гравитация.