На даче...

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Лидия — Ирина Хакамада
Евгений — Леонид Ярмольник
Сергей — Николай Фоменко (или Максим Леонидов)

---

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Дача. Летний вечер. Веранда.
Лидия стоит с кистью перед картиной на мольберте.

ЕВГЕНИЙ точит ножи.
ЛИДИЯ рисует.

Скрип калитки.

СЕРГЕЙ
(издали)
Джон, курилка, жив ещё?

ЕВГЕНИЙ морщится.

ЕВГЕНИЙ
(тихо)
Увы.

СЕРГЕЙ появляется, шумный, с бутылкой и пакетом закуски.

Короткие приветствия. Лёгкая суета — расставляют стаканы.

СЕРГЕЙ
(Глядит на мольберт)
Очередной шедевр?

ЛИДИЯ
Дуракам половину работы не показываю.

СЕРГЕЙ
Намёк понял.
(торжественно хлопает в ладоши)
Сейчас будем праздновать.

ЕВГЕНИЙ
Что именно?

СЕРГЕЙ
Твоё второе день рождения.

ЕВГЕНИЙ
Ты и это помнишь?

СЕРГЕЙ
(мягче)
Конечно. Попади тот чудик чуть левее — и мир лишился бы прекрасного музыканта.

ЕВГЕНИЙ
(морщится)
Считай, я купился на твою лесть. А реально зачем приехал?

ЛИДИЯ не оборачивается, но слушает.

СЕРГЕЙ
(после паузы)
Есть идея собрать старый состав и дать юбилейный концерт.

ЕВГЕНИЙ
А Витька будет?

СЕРГЕЙ
(с натянутой лёгкостью)
Какой Витька?

ЕВГЕНИЙ
(спокойно)
Наш.

ЛИДИЯ
Басист «Сверчков»?

ЕВГЕНИЙ
(тихо)
Бывший ударник.

Тишина.

ЛИДИЯ
(резче)
Почему ты о нём никогда не рассказывал?

ЕВГЕНИЙ
Тогда пришлось бы вспомнить, какой я трус.

ЛИДИЯ
Ой, какая страшная правда.

Пауза.

ЛИДИЯ
(тише)
Он долго играл с вами?

ЕВГЕНИЙ
Два года.

Пауза.

ЛИДИЯ
И где он сейчас?

СЕРГЕЙ резко наливает себе.

СЕРГЕЙ
(быстро)
Да кто его знает.

ЕВГЕНИЙ
(вдруг)
Знаешь.

Тишина.

СЕРГЕЙ замирает со стаканом.

СЕРГЕЙ
(тихо)
Ну…
(пауза)
В музыкалке. Учителем работает.

ЛИДИЯ
А ушёл-то он почему?

Пауза.

ЛИДИЯ смотрит на ЕВГЕНИЯ.

ЕВГЕНИЙ
(почти шёпотом)
Он не ушёл, его попросили уйти.

ЛИДИЯ
(очень спокойно)
Ушёл в запой? Срывал репетиции?

ЕВГЕНИЙ
Не поверишь. Пил меньше нашего.

СЕРГЕЙ
(глухо)
Плохо барабанил… Не тянул новую программу.

ЛИДИЯ
И?

Тишина.

СЕРГЕЙ
И…
(с усилием)
я с ним поговорил.

ЕВГЕНИЙ усмехается — без радости.

ЛИДИЯ
Жень, а вы сами почему с ним не объяснились?

ЕВГЕНИЙ
(тихо)
Потому что это больно.
(Сергею)
Поезжай к нему.

СЕРГЕЙ поднимает глаза.

СЕРГЕЙ
Зачем?

ЕВГЕНИЙ
(смотрит прямо)
Сейчас его время.

Тишина.

ЛИДИЯ медленно возвращается к картине.

Делает мазок. Останавливается.

ЛИДИЯ
(не оборачиваясь)
А ваше?

ЕВГЕНИЙ
Прошло.

СЕРГЕЙ
Никто не хотел ему говорить. Никто. Пришлось мне. А теперь у вас совесть проснулась. Не поздновато?

Он берёт стакан и выпивает.

СЕРГЕЙ
А он ведь чувствовал.
Они всегда чувствуют.
Он ведь не плохой был.
Он просто…
(ищет слово)
слушал себя.

ЕВГЕНИЙ
(кивает)
А мы — наоборот. Слушали всех, кроме себя.

СЕРГЕЙ
Не самый худший вариант.

ЕВГЕНИЙ
Худшее — это когда ты понимаешь, что тебя заменили и даже не сказали в лицо.

ЛИДИЯ
Он с вами после этого разговаривал?

ЕВГЕНИЙ
Никогда.

ЛИДИЯ
Понимаю почему.

ЕВГЕНИЙ
Вот и я понимаю.

Тишина.

Ветер чуть шевелит занавеску.

ЕВГЕНИЙ
Мы тогда взлетели.
Гастроли, записи, интервью…
(улыбается криво)
А он — гаммы.

Пауза.

ЕВГЕНИЙ
Двадцать лет. Двадцать лет он объяснял детям, как перебирать струны.
Пока мы объясняли себе, что мы — кто-то.

ЛИДИЯ
И как объяснили?

Долгая пауза.

ЕВГЕНИЙ встаёт. Идёт к гитаре. Берёт её, но не играет.

ЕВГЕНИЙ
В общем…
(тихо)
если будет концерт — он должен играть.

СЕРГЕЙ
А если он не захочет?

ЕВГЕНИЙ
(после паузы)
Значит, он свободнее нас.

ЛИДИЯ
Поезжайте к нему оба.

ЕВГЕНИЙ долго не отвечает.

Потом — с надеждой в голосе:

ЕВГЕНИЙ
Может, втроём?

Жена улыбается.

ЛИДИЯ
Тебе по-прежнему страшно.

---

КОНЕЦ