Изумлённые
Приказ был разрушить опоры очередного укрепления, которое враг возводил на одном из переходов между мирами. Работы там велись время от времени, и ожидалось, что Шильнемеф справится одна. Она и сама не ожидала засады и сопротивления, поэтому когда она вышла на цель и уже собиралась перерезать первую опору, она на мгновение отвлеклась от наблюдения за окрестностями и пропустила движение. Заметила она его слишком поздно, когда рядом с ней появилась прямоугольная плита, а за ней ещё и ещё: четыре плиты, готовые сомкнуться вокруг её корабля, как только подойдут пятая и шестая.
Оказаться в плену было бы не только позором, но и дало бы врагу возможность обменять её на кого-то из их пленных. Этого Шильнемеф не желала позволить: слишком высокую цену приходилось платить за каждого, чтобы связать врага по рукам и ногам и заставить его отказаться от активных действий. Наверное, именно поэтому она запаниковала. У неё оставались какие-то мгновения, чтобы избежать плена, и она провалилась в разрыв между мирами, не выбирая пути, наобум. Как и следовало ожидать, этот момент паники сыграл с ней злую шутку: оказавшись в незнакомом, чужом измерении, она поняла, что не знает, как вернуться в своё, потому что ни навигационная система не успела сосчитать переходы и запомнить вектора и скорость, ни времени выбросить буй не было. Вокруг во все стороны простиралась пустота и царила кромешная тьма.
- В этот раз ты, Или;н, наделала дел, - пробормотала она. — Такого я от тебя не ожидала.
- Соберись! — ответил другой её голос, серьёзный и дисциплинированный. — Возможно, здесь кто-то уже побывал и оставил метки или составил карты.
Увы, ни того, ни другого в памяти корабля не было. Ни одной метки не было слышно, а совпадений с картами не было найдено. Даже сама природа этого измерения отличалась от мира Шильнемеф. Сосредоточившись, она прислушалась ко времени, пространству и тому, что его заполняло.
- Здесь почти ничего нет, - пробормотала она вслух. — Тут даже спрятаться негде.
- Смотри, запоминай, думай, - ответил её второй голос. — Хватит психовать!
Эти два голоса медленно сливались в один по мере того, как спадало потрясение от миновавшей опасности плена. Шильнемеф открыла ложе, выплыла в коридор и через несколько поворотов оказалась у шлюза. Он открылся, выпустил её в небольшой тамбур и закрылся позади. Стена впереди разошлась, и она выплыла из корабля в пустоту. Первое впечатление оказалось обманчиво: это измерение не было совершенно пустым. По нему во всех направлениях летели, вращаясь, крошечные частицы. Направления их полёта свидетельствовали об источниках ограниченного размера, и Шильнемеф изменила себя, чтобы приспособиться и увидеть эти частицы. Мир вокруг неё вдруг озарился слабым сиянием, чуть различавшимся в зависимости от направления взгляда, сквозь которое ярко светили мириады крошечных точек.
- Что это? — удивилась она. — Где они? Кажется, до них можно дотянуться, но нет, они далеко. На каком же расстоянии?
Глядя на удивительную картину, она уже успела облететь сферу корабля и вернуться к валу, образовавшемуся вокруг колодца внутрь, когда тот открылся, чтобы выпустить её. Точки образовывали скопления, одни из которых напоминали паучков с четырьмя согнутыми лапками, а другие просто круги или полосы. В середине многих из них концентрация точек была выше, почти сливаясь в одно светлое пятно.
- Кажется, вот это ближайшее, - подумала Шильнемеф об одном, которое было больше других. — Надо взглянуть.
Она вернулась в корабль и погрузилась в ложе на мостике. Подчиняясь повороту рычажков управления, тот развернулся, пока скопление точек не оказалось точно по курсу. Чуть прикоснувшись к одному рычажку, Шильнемеф отклонилась от него на небольшую величину и включила двигатели. Сначала казалось, что ничего не происходит, но по мере того, как корабль разгонялся, точки и их скопления начали чуть заметно смещаться в сторону: одни больше, другие меньше.
- Чутьё или опыт не подвели меня, - подумала она. — Эти действительно смещаются быстрее всех. А заодно их цвет меняется. Ах, ну да, ведь он зависит от вращения частиц!
Вскоре точки впереди погасли, но зато стали видны такие позади, которых до этого не было видно. Поняв, что это означает, Шильнемеф удивлённо пробормотала: «Что могло привести их в такое быстрое движение?»
Чтобы видеть, ей пришлось замедлиться и проверить азимут на её цель. Тогда стало ясно, сколько она уже пролетела, и сколько оставалось. Заодно она заметила, что некоторые точки изменились, иные исчезли, а другие появились там, где их не было.
- Как же быстро меняется этот мир! — не прекращала удивляться Шильнемеф. — Кто может жить в таком хаосе? Нет ничего удивительного в том, что здесь ни разу не бывал никто из наших.
После триангуляции стало ясно, что полёт до ближайшего скопления предстоял долгий, и она сменила режим работы ложа на сон. Проспав несколько тысяч лет, она проснулась, взглянула на мир вокруг, убедилась, что корабль движется по заложенному курсу, и снова уснула. Это повторилось много раз, пока, наконец, скопление точек не заняло половину неба. Сказать это можно было теперь только с большой натяжкой, потому что одновременно оно стало почти неразличимым, оказавшись редким, с огромными расстояниями между точками. Концентрации точек в центре скопления отсюда не было видно, потому что его что-то заслонило. Выбрав ближайшую точку, Шильнемеф направила корабль к ней.
Вблизи точка оказалась сферой из некой жидкости, которая бурлила, кипела, выбрасывала в пустоту капли, которые падали обратно, а заодно медленно вращалась вокруг своей оси. Приближаясь к ней, корабль сообщил о столкновениях с небольшими объектами. Рассматривая изображение одного из них, Шильнемеф всмотрелась и обнаружила, что он тоже состоит из маленьких частиц, а те в свою очередь из ещё меньших, хотя и крупнее тех, что летали во все стороны.
- В принципе, ничего удивительного, - подумала она. — Этого следовало ожидать.
Удивительным было то, что все они были живыми. До этого Шильнемеф не знала и даже подумать не могла, что живые существа могут быть настолько одинаковыми. То, как они притягивались и отталкивались, не вызывало у неё вопросов, но то, что они образовывали сообщества, насчитывающие от двух до таких огромных чисел, что их было затруднительно даже представить себе, вызывало у неё искреннее изумление. Удивительней всего было то, что они не проявляли никакого желания или способности общаться.
- Феноменальная покорность судьбе, - подумала Шильнемеф. — Они летят сквозь пустоту, сталкиваются друг с другом и, например, со мной, разбиваются, и продолжают держаться друг за друга. Их сосед по строю и мириады других вдруг исчезают, а они даже не жалуются и не скорбят, как мне кажется. Знают ли они, что происходит вокруг?
Переведя взгляд на шар, медленно плывущий сквозь пустоту, она поняла, что именно он и другие являются источником пылинок, раз их не было там, далеко, откуда она прилетела. Приблизившись к нему, она снова вышла из корабля и нырнула сначала в корону, а затем в саму звезду. Её жидкая поверхность бурлила с огромной скоростью, извергая потоки тех самых крошечных частиц, которые она заметила в самом начале. Сообщества других, больших частиц распадались и соединялись, образовывая новые и новые. От их бешеного танца Шильнемеф начала уставать. Всё было слишком однообразным и хаотичным, и ни в чём не было заметно сложной организации: лишь мячики ударялись друг о друга, прилипали или отскакивали.
- Скучно, - подумала она. — Это лишь хаос и ничего, кроме хаоса. Сила притяжения этих превышает силу отталкивания вон тех и не даёт им разлететься. Вот и всё. Неужели здесь всё только такое? Видя эту пустоту, можно предположить именно это. Неужели я навсегда останусь одна?
- Проверь сначала где-нибудь ещё, - ответил её другой голос, который почему-то снова дал о себе знать.
- Наверное, я поддаюсь отчаянию, - подумала Шильнемеф. — Как же я слаба! Стоит чему-то выбить меня из колеи, и я нуждаюсь в поддержке. Что ждёт меня здесь, где я одна?
Покинув звезду, она перелетела к другой, и опять, и опять. Почти все они были одинаковыми, различаясь только размером и плотностью. Лишь побывав у больше, чем у десятка, она, наконец, наткнулась на звезду с планетой. Это было нечто новое и неожиданное, и она задержалась именно у планеты. Та была твёрдой, почти не испускала частиц сама и лишь отражала свет звезды. Её поверхность была испещрена выбоинами, оставленными другими, совсем мелкими пылинками и осколками. Подняв на ней пыль и не найдя ничего интересного, Шильнемеф вернулась в корабль разочарованная.
- Ты нашла одну. Может быть, проявишь терпение и поищешь ещё? — спросил её второй голос.
- Да, следует запастись терпением, раз в этой пустоте так мало твёрдой опоры, - устало согласилась Шильнемеф.
Она начала понимать, что её охватывает отчаяние, а оно вызвало апатию и безразличие. Постепенно продвигаясь вдоль рукава спиральной галактики к её ядру, она осмотрела множество звёзд, нашла такие, у которых было по нескольку планет, но нигде не обнаружила ничего интересного. Везде сообщества частиц были почти одинаковые, молчаливые, неподвижные и покорные судьбе, что бы она ни сулила. В центре, однако, её ждало какое-никакое разнообразие. Там звёзды слились в одну огромную, вокруг которой вращался бешеный вихрь из всё ещё существующих и уже разорванных взаимным притяжением звёзд. Она была твёрдой, и покинуть её частицы уже не могли.
- И что с того? — безразлично констатировала она. — Притяжение победило, и они поддались ему. Вот и вся разница.
Потеряв интерес к этому скоплению звёзд, Шильнемеф покинула его. Прошло много времени, пока она посетила ещё одно, и много других. С его течением вселенная чуть заметно менялась вокруг неё, а она ощущала всё большую апатию и безразличие к жизни.
- Здесь не о чем думать, не о чем тревожиться, не с кем даже словом обмолвиться, - думала она, когда её корабль обращался вокруг какой-то случайной звезды в рукаве очередной галактики. — Там продолжается война, или с врагом уже договорились, а здесь нет никого и ничего.
- Может быть, мне бы стоило искать путь домой хотя бы наобум? - ответил её другой голос. — Тогда вероятность вернуться была бы отлична от нуля.
- Далеко собралась, Илин? — осадила она сама себя. — Ты, паникёрша, представления не имеешь ни о направлении, ни о количестве переходов. Можешь искать до конца всех миров и всё равно только хуже заблудишься.
Это было правдой, хоть и неприятной. Начни она наобум проникать из мира в мир, она бы разрядила батареи, ничего не добившись. Оставалось ждать и надеяться, что её отправятся искать и найдут. Решив, что летать от звезды к звезде бесполезно, она осталась у последней, до которой добралась, и пустила корабль по кругу вокруг неё, как планету. Это показалось ей чуть более осмысленным времяпрепровождением, чем просто плыть сквозь пустоту, не выбирая направления. Так она и сидела на краю шлюза и смотрела на звезду, медленно вращающуюся и плывущую сквозь пустоту, пока корабль столь же медленно обращался вокруг неё. Из этого состояния безразличного созерцания её вывел слабый поток самых мелких частиц, изменявшийся со временем совсем не так, как это делали потоки, исходившие от звёзд. Эти вращались гораздо медленнее и появлялись и исчезали циклически, с равными интервалами, но с разной продолжительностью: по три почти одинаковых пачки за раз с более длинными перерывами. Некоторое время Шильнемеф вполглаза наблюдала вспышки и провалы, но вдруг встрепенулась и обратила на них внимание.
- А ведь это могут делать только разумные живые существа, - подумала она. — Длительность почти идеальная, но не совсем. Машина послала бы более регулярную последовательность. Интересно, откуда исходит сигнал?
Она повернулась и посмотрела в том направлении. Там находились бесчисленные звёзды, и чтобы определить, от какой из них он пришёл, нужно было вернуться на мостик и направить туда корабль. Шильнемеф было лень. Она хотела, но не могла пересилить апатию, охватившую её за миллионы лет, проведённых в одиночестве.
- Чтобы заставить излучать такой прерывистый поток, нужна сложная форма, которую можно сделать лишь ловкими конечностями и лишь после сложных расчётов, - последовала за первой мыслью ещё одна. — Они понимают взаимодействие частиц.
Осознание, что Шильнемеф не одна в этом измерении, заставило её пробудиться от охватившей её полнейшей апатии. Впервые за миллионы лет у неё появился интерес к жизни. Нужно было точно определить пеленг и расстояние, и она влетела в колодец, ведущий к шлюзу, и почти протиснулась во всё ещё открывающуюся дверь, чтобы скорее добраться до мостика.
- Быстрее! Нужно построить остронаправленную антенну, - подгоняла она себя, но когда корабль исполнил команды, раздробил пластинки, из которых состояла его поверхность, и выпустил в стороны несколько столбов, сигнал уже пропал.
На некоторое время Шильнемеф опять охватила апатия, но затем она встрепенулась и сказала себе: «Если они сделали это впервые, значит скоро повторят. Нужно ждать».
Ждать пришлось недолго. Через некоторое время передача возобновилась, затем опять, и они стали происходить всё чаще. Антенны корабля довольно точно определили пеленг на источник, и как и в свой первый полёт в этом измерении, Шильнемеф чуть отклонилась от курса и составила треугольник, по которому сразу поняла, что он совсем рядом.
- Другого и ожидать не имело смысла, - подумалось ей. — Ведь мощность самых первых устройств, которые они изобрели бы, будет ничтожной. Это вообще чудо, что на фоне постоянного гула от звёзд я заметила этот слабый сигнал. Лишь потому, что он использует частицы, вращающиеся гораздо медленнее и в более широком диапазоне, мне удалось почувствовать его.
За этим последовала другая мысль: «А ведь частицы летели сюда довольно долго. Там, где находится его источник, всё уже изменилось, а я узнаю об этом с задержкой».
То разгоняясь, то останавливаясь, чтобы проверить, исходит ли всё ещё сигнал от источника возле отмеченной звезды, Шильнемеф вскоре обратила внимание на то, что похожие импульсные передачи идут на нескольких длинах волн. Добавлялись всё более короткие. В какой-то момент шум в импульсах сменился на колебания одной частоты, а также появились сигналы, модулированные сложным аналоговым сигналом. Количество разных длин волн стало стремительно расти, и через некоторое время их стало так много, что за ними всеми стало сложно уследить.
Когда в спектре появились гораздо более короткие волны, она заметила среди сигналов регулярные импульсы двух разных частот и группы длин волн с небольшим разбросом. Прикинув, что это может означать, она смогла представить эти частоты, как кадровую и строковую синхронизацию, что в итоге позволило сформировать из сигнала изображение. Тогда Шильнемеф впервые увидела обитателей планеты у звезды, куда летела. По крайней мере она была уверена, что ничем другим увиденное быть не могло.
- У меня есть время, чтобы стать похожей на них, - подумала она. — Так им будет проще понять, что я тоже живая и разумная.
- Продолжай наблюдать, - ответил её другой голос. — Технические способности ещё не гарантия, что они действительно обладают разумом.
В какой-то момент часть телевизионных сигналов получила дополнительную нагрузку, и после нескольких гипотез и экспериментов Шильнемеф увидела то же самое изображение в цвете. Затем сигналы постепенно оказались заменены цифровыми, и тут она уже ничего не могла сделать, не зная кодировки, которая ещё и постоянно менялась. Оставалось только слушать всё ещё остававшиеся аналоговые радиопередачи, которых становилось всё меньше. Благодаря всему этому она поняла, что на планете используется множество языков, передачи от которых достигали её с определённой регулярностью. Это дало ей понять, примерно с какой скоростью планета вращается вокруг своей оси.
С момента первой передачи прошло примерно сто пятьдесят лет, когда корабль Шильнемеф остановился недалеко от звезды, куда она направлялась. Вокруг неё обращались много планет, намного больше, чем вокруг звёзд, которые она уже посещала. Почти сразу она поняла, какая из них является источником частиц, и направила корабль к ней. Белая область со стороны, откуда она приближалась, была окружена зелёными, коричневыми и синими пятнами. Это было так непохоже на предыдущие однообразные серые или красноватые планеты, что Шильнемеф укрепилась во мнении, что там просто обязана быть жизнь. Также почти сразу она заметила у планеты довольно большой спутник, который вполне мог бы быть самостоятельной планетой. Расположившись в его тени, она направила на планету телескоп.
Примерно половину освещала звезда, а другая тонула во тьме, среди которой светились пятна городов и тонкие нитки соединявших их дорог. По мере того, как планета вращалась, её освещённые области погружались во тьму, и на них зажигались новые светлые пятна. Упорядоченные потоки частиц, несущие сигналы, исходили как с поверхности, так и со множества точечных объектов вокруг планеты, которые были слишком малы, чтобы их можно было рассмотреть с такого расстояния.
Не зная точно, как поступить, и не решаясь выбрать одно из возможных решений, Шильнемеф выжидала, осматривая планету. Местами различия в освещённости по ночам были настолько существенными, что она предположила наличие чётких границ, из чего следовало, что существа, обитающие там, разделены по каким-то признакам. Эта сложная организация общества воодушевляла её, и она уже предвкушала контакт с обитателями планеты, как произошло то, что изумило её до глубины души. В одном из районов, где ночью почти ничего не светилось, вдруг загорелись одна за другой несколько точек и пришли в движение в нескольких направлениях. Было видно, что они поднимаются с поверхности планеты и разворачиваются, чтобы лететь почти горизонтально. Опережая вращение планеты, часть улетела за горизонт, и, будучи заинтригованной и встревоженной, Шильнемеф покинула тень спутника и последовала за ними. Они летели за океаны.
Её худшие опасения почти подтвердились, когда оттуда навстречу первым точкам полетели другие такие же. Часть из них долетела до ярких пятен городов, а другая туда, откуда появились первые точки. Там они взорвались яркими вспышками, после чего освещение городов практически полностью гасло, а затем снова появлялось, но тусклое и другого оттенка, которое впоследствии закрывали тёмные облака. Её корабль окатывали массивные потоки частиц, по сравнению с которыми радиопередачи с планеты были совершенно ничтожны. К тому же они практически прекратились. Никаких сомнений, что на её глазах только что было применено оружие огромной мощности, у Шильнемеф не оставалось. Она прекрасно понимала, какие разрушения оно вызывает в городах на поверхности и, как опытный боевой офицер, знала, что такие потери могут вызвать гибель всей жизни.
- И что мне теперь делать? — думала она. — Помирить их я не могу. Уже поздно. Предотвратить использование ими всего накопленного арсенала я тоже не могу. Уже поздно. Остаётся только смотреть и ждать, чем всё закончится. И зачем я только принимала их форму?
То из полушарий, страны которого обменялись ракетными ударами, в следующую ночь оказалось почти полностью погружено во тьму. За несколько последующих оборотов планеты тьма только усилилась, а заодно темнее стало и на другом полушарии. Крохотные крестообразные летательные аппараты, которые Шильнемеф раньше заметила в больших количествах, прекратили свои полёты во всех направлениях, и лишь через океаны по-прежнему двигались большие корабли.
Ощущая, как апатия снова охватывает её, Шильнемеф ждала, сама не зная чего, машинально считая обороты. Через пару десятков, когда на ночной стороне планеты почти не осталось света, она решила, что нужно наконец взглянуть, что произошло внизу. Она подвела корабль ближе к планете, направила на неё шлюз, вышла в него и оттолкнулась от двери. Пролетая край колодца, она придала себе ускорение, взявшись за него руками. Несколько минут она падала сквозь пустоту, а затем почувствовала сопротивление окружавшего планету слоя газа, который до этого заметила, лишь как тонкую оболочку вокруг планеты, чуть светящуюся по краям. В какой-то момент газ начал светиться вокруг неё, затмевая вид на поверхность. Прямо перед ней она замедлилась и перевернулась, чтобы ступить ногами на твёрдую почву, как ходили существа в телепередачах. Её ноги погрузились в грунт, проделав в нём углубления по колено. Сделав шаг, она выбралась на поверхность, покрытую серой массой, в которую были замешаны камешки. Параллельные белые линии были проведены вдоль неё.
Шильнемеф стояла на дороге, ведущей в один из городов, где произошла яркая вспышка в самом начале. В километре от неё возвышались строения, часть из которых была правильной геометрической формы, а другая выглядела неправильно, с рваными, обвалившимися вершинами. Стены преимущественно одного оттенка были покрыты тёмными пятнами. Кое-где всё ещё поднимался дым. Она непроизвольно пошла пешком в сторону города, как ходили существа, которых она ранее видела. Вся поверхность земли была усыпана пылинками, которые постоянно или время от времени выбрасывали потоки частиц.
- По-моему я слишком большая, - подумалось ей, когда она обратила внимание на высоту этажей в зданиях впереди. — Поток частиц не мог дать мне точного представления об истинном размере этих существ.
Ни по пути на дороге, ни войдя в город, Шильнемеф пока не увидела ни одного живого существа. Было тихо, поток частиц, составлявших газ вокруг планеты, то приходил в движение, вызывая завихрения и вибрацию, то останавливался. Звезда заливала планету своими частицами, и больше вообще ничего не происходило. На некоторое время Шильнемеф вообще показалось, что она всё выдумала, и ни потоков частиц, ни освещённых городов, ни оружия никогда не было, а окружали её природные минеральные образования. Она гнала от себя эту мысль и недаром: в какой-то момент она вышла на берег реки, отделявший узкую полоску пригорода от основного города и увидела на её берегу двух живых существ из телепередач. Один сидел у костра, над которым на проволочной ручке висела кастрюля. Рядом ещё один фильтровал в такую же кастрюлю воду из реки через ткань. Лицо одного было закрыто маской, а другого замотано в похожую ткань, чего она раньше никогда не наблюдала.
Постояв поодаль, Шильнемеф решила подойти к ним. Её заметили, и тогда она поняла, как они на самом деле общались. По телевидению она лишь видела, как движутся их губы, но теперь разглядела, что они вдыхают частицы газа и выдыхают их с переменной скоростью. Чтобы воспроизвести то же самое, она создала в себе ротовую полость и повторила её задней стенкой те же вибрации. Существа замолчали от удивления, услышав их собственные голоса. Никто из них не понимал, кто Шильнемеф, и что она здесь делает.
Она тем временем подошла к костру, села возле него на корточки и взяла из огня одну из головней. Люди издали странный, короткий звук и замолчали. Илин смотрела, как частицы газа соединяются с частицами дерева и разрушают их, создавая ещё больше газа. Поняв, как это работает, она положила головню обратно в огонь, встала, вошла в воду по щиколотки, присела на корточки и набрала полные ладони. Вода потихоньку вылилась обратно, и Шильменеф встала и пошла дальше, к тому, кто фильтровал воду через ткань. Постояв возле него, она обратила внимание на оставленные ими следы на песке и взглянула туда, откуда они вели. Там стояло уцелевшее здание: одиннадцать этажей с выбитыми стёклами во всех окнах.
Поднявшись по пологому склону, она пересекла дорогу, полосу травы и островок кустарника и оказалась перед подъездом. Из одного из маленьких окошек у самой земли торчала короткая труба, из которой поднимался дымок. На заросшей травой площадке перед домом возвышалось несколько продолговатых холмиков свежей земли, в которые были воткнуты какие-то предметы с надписями на них. Шильнемеф направилась к подъезду. Потянув за ручку, она открыла стальную дверь и заглянула в фойе. Свет попадал туда через окно над дверью и такое же с противоположной стороны, и там царил полумрак. Кроме нескольких дверей, там не было ничего.
Шильменеф вошла, и дверь закрылась позади неё. Она видела по телевидению, как открывать двери, и поняла, что четыре из них были лифтами. Осторожно, чтобы не сломать, она попробовала повернуть ручки на остальных, одну за другой, пока не нашла ту, которая была не заперта. За ней лестница вела вверх и вниз, к ещё одной двери, которая едва заметно вибрировала: за ней находились ещё такие же существа, и они что-то говорили друг другу. Перед дверью стоял таз с водой, и в нём плавала щётка. Она вошла и оказалась в темноте, когда доводчик закрыл дверь позади неё. Свет и тьма не имели для неё никакого значения, потому что она видела не так, как живые существа в этом мире: она вся была и глазом, и ухом, и видела всё в этом мире, как частицы, летящие во всех направлениях или образовывающие скопления. Спустившись по двум пролётам лестницы, она открыла дверь, вошла и оказалась в подвале.
Вдоль всего здания шёл коридор с проёмами без дверей. Вдоль него были уложены подстилки и стояли кровати, и на них сидели и лежали люди разных размеров. Ближайшие заметили её и, как и на берегу, о чём-то заговорили. Она узнавала язык, потому что слышала его по радио и телевидению, но понимала лишь отдельные слова, которые ей удалось связать с изображениями. Существа не поняли, что она не такая же, как они, и они не знали, кто она, но при этом они были удивлены тем, что молчал висящий на стене у входа счётчик Гейгера. Если бы она понимала их, то объяснила бы, что на самом деле не ходит по земле, а парит в сантиметре от неё, а также к ней не прилипают частицы пыли, но это пока осталось для обитателей подвала тайной.
В одной из комнат готовили еду на печи, сложенной из кирпичей и стальных листов. Это её трубу Шильнемеф видела снаружи. Слух о её появлении распространился по подвалу, и из других комнат выглянули существа, жившие в них. Среди них было несколько детей. Один из них — девочка лет восьми — подошла и взяла Шильнемеф за руку. Так она узнала, как можно прикоснуться к ним, чтобы не повредить. Девочка почему-то потянула Шильнемеф за собой в комнату, из которой вышла. У внешней стены были проложены трубы и протянуты провода и через маленькое окошко под потолком проникало немного света, а у левой и правой стен на полу лежали подстилки, сумки, свёртки и вёдра. Одна из подстилок принадлежала девочке, и та села на неё, достала из-под подушки маленькую копию этих существ и показала её Шильнемеф. Она села рядом и взяла игрушку из рук девочки. Это была кукла сшитая из примерно такой же ткани, как те, в которые были одеты сами существа. Вместо глаз у неё были пришиты две твёрдые полусферы, вместо волос торчали верёвочки, а рот был маленьким кусочком другой ткани. Она вернула игрушку девочке, которая почему-то обхватила её руку и прижалась к ней и что-то сказала. Шильнемеф внезапно поняла, почему: девочка была одна. Другие дети сели рядом со взрослыми на свои подстилки, а у этой не было никого. Те о чём-то тихо разговаривали между собой, но она пока не могла понять, о чём. Девочка повторила вопрос, и до Шильнемеф дошёл его смысл: та хотела знать её имя.
- Илин, - ответила она, надеясь, что понимает правильно.
Прежде чем она подтвердила свой ответ, указав на себя, как собиралась секундой позже, девочка ответила: «А я Лиза».
- Лиза, - повторила за ней Илин.
- Ага, - кивнула девочка.
Илин уже видела эти движения головой и была почти уверена, что знает их значение. Девочка спросила что-то ещё, что было пока выше понимания Илин, и она не стала отвечать, но девочка потянула её за руку. Она хотела получить ответ. По тому, как она задавала вопрос, Илин скорее догадалась, чем поняла, что Лиза хочет знать, откуда она пришла, и она указала вверх.
- С верхних этажей? — спросила Лиза. — С пятого? Выше? С десятого?
Илин продолжала показывать пальцем вверх.
- Она с неба, - догадался кто-то из взрослых у другой стены. — Из космоса. Пришелец!
- Ты одна? — спросила Лиза.
Это слово Илин знала уже десятки лет как, и она кивнула и повторила: «Одна».
- Пришелец из космоса, - зашептались другие люди, которые столпились у проёма в коридор. Оттуда раздался чей-то громкий голос, и люди взяли миски и кружки и поспешили туда, и Лиза тоже, взяв Илин за руку и потянув за собой. Они встали в очередь в комнату с печью, где каждый получал по половнику какой-то еды и полстакана питья. Со всем этим Лиза в сопровождении Илин вернулась на свою подстилку.
- Горячо, - сказала она, дуя на еду. — Ты не будешь есть? У тебя нет миски?
Илин поняла общий смысл и ничего не ответила. Некоторое время, пока существа ели, стояла почти полная тишина. Поток самых мелких частиц сквозь окно тем временем ослабевал и почти прекратился. Существа стали ложиться на свои подстилки. Илин знала, что так они проводят время, когда со звезды на них не попадает свет. Лиза тоже улеглась и накрылась одеялом. Ложась, она потянула Илин к себе, и та легла рядом, а девочка прижалась к ней. Через некоторое время она вздрогнула, и её дыхание стало медленней и ровней. Потом она перевернулась на другой бок. Илин провела ночь на краю подстилки. Для неё это было мгновением, и она не возражала. Когда сквозь окно от звезды опять полетели частицы, она встала и вышла из подвала, пока все спали.
- Они не выживут, - думала Илин. — Слишком многое разрушено, слишком многие погибли, слишком мало осталось в их распоряжении.
Она не могла принять определённого решения, что делать. Апатия снова накатывала на неё, лишая желания действовать. Она слишком сильно надеялась встретить разумных существ, и их самоуничтожение прямо перед её прибытием, у неё на виду, стало глубочайшим разочарованием. Она не была в состоянии и не желала поверить, что разум мог сочетаться с такой враждой. Размышляя об этом, она без какой-то конкретной цели пошла бродить по кварталу. Через некоторое время она заметила ещё одну трубу в окне цокольного этажа и поняла, что там тоже скрываются от радиации люди. В этом здании в подвал вёл отдельный вход с улицы, и она спустилась и потянула на себя дверь, но та не поддалась. Помня о том, как жители планеты поступали, она постучала в дверь. Первый удар оказался слишком сильным, и костяшка её пальца оставила на листовом металле небольшую вмятину, но затем она приноровилась и постучала ещё два раза слабее. Через некоторое время ей приоткрыли дверь двое существ, каждое державшее в руке металлический прут.
- Можно войти? — задала она вопрос, который слышала по телевидению лет тридцать назад.
- Ты кто? Зачем? — спросил один.
- Илин, - ответила она только на первый вопрос, который уже хорошо понимала.
- Ну, входи, - ответил один и отошёл в сторону, пока второй выглянул и убедился, что снаружи никого больше нет.
Илин восприняла это, как приглашение, и вошла.
- У тебя что, ничего нет? — спросил второй. — У нас лишней еды нет, если что. Тебя никто кормить не станет.
Она ничего не поняла и лишь развела руками.
- Странно одета, - буркнул первый, закрывая и запирая дверь.
- Ага, как в кино, - согласился второй.
Несмотря на то, что в этом подвале был даже элекрогенератор, и вместо наскоро построенной печи еду готовили на примусах, обстановка тут была далеко не такой мирной, как в первом. Появление Илин вызвало ворчание и недовольство. Её ещё несколько спросили, зачем она пришла, некоторые в грубой форме. Она прошла вдоль подвала, заглядывая в комнаты по сторонам коридора, где стояли настоящие кровати и даже горели лампочки, и в какой-то момент сидевшее на стуле существо схватило её за руку и что-то сказало, указывая дальше, за перегородку с дверью, которую явно построили уже после войны. Сначала Илин не поняла, но потом догадалась по жестам, позе и поведению существа, что оно предостерегает её от прохода через дверь. Она кивнула, повернулась и пошла обратно, но сзади послышался звук открывания двери, и через неё прошли ещё несколько, каждый с железным прутом или ножом в руке. Часовой вскочил и громко запротестовал. Из комнат выскочили люди и встали на пути у вошедших. Оказавшись между ними, Илин повернулась и остановилась неподвижно. Один из вошедших с другой половины подозрительно рассматривал её, говоря о чём-то с другими на непонятном языке, которого она до этого никогда не слышала. Она уже собиралась уйти, как существо схватило её за руку и потянуло в сторону двери.
Илин не понимала, что происходит, хотя и видела подобные сцены по телевидению много лет назад. Существо представления не имело о её природе, и когда никакие его усилия не смогли не то что сдвинуть её с места, но даже вытянуть её руку, его пальцы соскочили с её запястья, и оно даже споткнулось. На несколько мгновений наступила гробовая тишина, но затем обитатели подвала двинулись вперёд и вытеснили других за дверь. Когда она закрылась, они обступили Илин и заговорили все вместе.
- Илин. С неба. Из космоса. Пришелец, - повторила она слова существа из первого подвала.
Они чуть заметно отшатнулись, видимо непроизвольно. К такой их реакции она даже начала немного привыкать. Это был хороший повод уйти, и она покинула подвал и продолжила свою бесцельную прогулку по окраинам города. Вскоре она увидела неподвижно лежащее на дороге тело животного. На нём и вокруг сидели несколько птиц и клевали его. При её приближении они неохотно взлетели и расселись на ветвях ближайших деревьев, издавая резкие, короткие звуки. Илин подошла и присела возле трупа. Это было животное, покрытое мехом и ходившее на четырёх лапах. Таких она часто видела по телевидению. Кожа на голове и грудной клетке была расклёвана, и виднелись череп и рёбра. Ей было грустно, но ничего не оставалось делать, кроме как идти дальше.
Жилые дома закончились, и дальше пошли заборы и заводские цеха. Из-за угла навстречу Илин выбежало такое же животное и принялось обнюхивать её, виляя хвостом. Она протянула руку, чтобы погладить его по голове, как делали обитатели планеты в телепередачах. Животное встало на задние лапы, опираясь на Илин. Его хвост бешено вилял, и оно скулило и время от времени негромко лаяло. Она погладила его, потрепала по шее и груди, и животное село перед ней, словно ожидая приказа или игры.
- Я знаю достаточно, чтобы понимать, что ошейник означает, что ты кому-то принадлежал, - подумала Илин. — Скорее всего твой хозяин погиб, и тебе теперь нечего есть.
Стоило ей пойти дальше, как животное последовало за ней, держась у её левой ноги. Оно время от времени поглядывало на неё, словно проверяя, что она всё ещё здесь. Так они прошли вдоль всего завода и оказались на другой окраине, за которой дорога уходила в поля.
- Всё, что здесь происходит, я воспринимаю через моё недопонимание увиденного когда-то давно изображения, - подумала Илин. — О том, какой смысл придавали ему создатели, я могу только догадываться. Что-то было актуальной информацией, а что-то вымыслом, и я лишь частично догадываюсь об этом, хотя могу ошибаться.
Она решительно повернулась и направилась обратно в первый подвал. Животное послушно следовало за ней, как будто считало её своим новым хозяином.
- Ему туда нельзя, - подумала Илин перед дверью. — Он весь в излучающих пылинках и вдохнул немало.
Протиснувшись в дверь боком и закрыв её перед носом животного, она спустилась в подвал и под удивлённые взгляды прошла в комнату, где жила Лиза. Она была там и явно обрадовалась её возвращению. Немногими известными ей словами и жестами она объяснила существам в комнате, что хочет научиться их языку. В конце концов они поняли. Скоро Илин знала, что многоэтажные башни между домом и центром города приняли на себя жар и взрывную волну и закрыли его от взрыва; что холмики на лужайке перед домом были могилами тех, кого тяжело ранило выбитым стеклом, у кого случился инфаркт от испуга, и кто нуждались в постоянной медицинской помощи; что обитателям подвала нужно продержаться ещё две недели, чтобы распались радиоактивные элементы с коротким периодом полураспада, а дальше можно будет выходить; и что родители Лизы работали в ночную смену в центре города и не вернулись оттуда. Им она объяснила, как и почему оказалась в их вселенной, как услышала самые первые передачи по радио, и как сто с лишним лет летела к Земле, наблюдая развитие их средств связи, пока они не стали цифровыми, к содержанию которых она уже не имела доступа последние тридцать лет.
Кроме того Илин рассказала обитателям подвала о том, как она видит всё в их мире, и это повергло их в изумление. Одна женщина тут же спросила, видит ли Илин в ком-то радиоактивную пыль.
- Вот в ней есть пылинка, - указала Илин на другую. Та ахнула и заплакала.
- А Вы могли бы её извлечь? — спросила первая.
- Могу, но я не знаю, как восстановить тело после этого. Я умею только разрушать.
- Как бы Вы это сделали? — спросил кто-то.
Илин подошла под свет из окошка и подняла руку. Из кончика её указательного пальца выросла игла длиной сантиметров десять.
- Такая тонкая? — спросил мужчина. — Не придётся ничего восстанавливать. Организм сам зарастёт.
Женщину уложили на подстилку и придержали за руки и за ноги. Прямо через одежду Илин вонзила иглу ей в грудную клетку сбоку над печенью и, спустя секунду, отвела уже руку без иглы. Женщина ахнула.
- Всё? — спросил мужчина.
- Да, пылинка здесь внутри, - ответила Илин, подняв палец. — Потом я выброшу её снаружи.
Женщина села, сунула руку под кофту и сказала: «Только капля крови и всё. Я Вам жизнью обязана».
- Живите, - ответила Илин. — Смерть проста, а выжить сложно.
- Вас нам Бог послал.
- Кто это?
- Некоторые верят, что всё случается по воле Бога.
- Я могу с ним встретиться?
Её вопрос вызвал невесёлые смешки. Она не понимала, почему, но ей объяснили.
- Значит, это — лишь гипотеза? — уточнила она.
- Для одних гипотеза, а для для других истина, - ответил мужчина. — И их не переубедить.
Илин спросили, встречала ли она других выживших. Она рассказала про другой подвал.
- Плохо, - вздохнул кто-то. — Уже разделились по национальному признаку, и приходится защищаться. Вам сделали больно?
- От кого? — не поняла Илин.
- Приезжие, из других стран. От них.
- Из тех, кто запустил ракеты?
- Нет, ближних. Те были далеко, на другой стороне.
Прошедшее время обратило на себя внимание Илин, но она не подала виду, чтобы не расстраивать людей ещё больше.
- Нет, в этом измерении мне не возможно повредить, - ответила она на второй вопрос.
- Помоги нам, Илин, - попросила Лиза, которая сидела, прижавшись к ней с того момента, когда она села после операции.
- Постараюсь, - ответила Илин и погладила её по голове. Ей не хотелось объяснять ребёнку и остальным, что у неё есть при себе лишь оружие и средства разведки и связи.
- У нас еды совсем мало, только то, что все успели схватить в одеяла, когда спускались вниз, - сказала пациентка Илин.
- Где можно взять ещё?
- В пустых квартирах наверняка осталась. В холодильниках, конечно, всё давно испортилось, но консервы, крупа, мука, сахар где-то будут лежать.
- Я найду.
- Правда? Вы такая добрая! Спасибо Вам!
Илин опять погладила Лизу по голове, высвободила от неё левую руку и встала.
- Почему тебе можно идти, а нам нет? — спросила та. — Ты же не старая, как Георгий Андреевич и Анна Викторовна.
Так звали тех, кого Илин первыми встретила на берегу реки.
- Потому что на меня не действует радиация, - ответила она. — Я скоро вернусь.
- Вы сможете двери открыть, которые не выбило? — спросил мужчина.
Илин спросила, что ей делать, и он объяснил. В первую очередь она поднялась на этажи этого дома. Везде лежала радиоактивная пыль, и никто, кроме неё, не смог бы предотвратить попадание её в пакеты, которые ей дали в подвале. В шкафчиках на кухнях действительно оставались скудные припасы: где банка консервов, где пачка крупы или муки. Набрав полные пакеты, она вернулась туда. Люди пришли в восторг от её находок. Они голодали уже почти месяц, стараясь растянуть припасы как можно дольше. Теперь они видели, что смогут поесть досыта хотя бы несколько раз.
- А они чистые? — спросила её пациентка.
- Чистые, - ответила Илин. — Дайте мне ещё такой мешок. Я принесу из других домов.
На этот раз она отсутствовала дольше. В квартирах и коридорах домов ближе к эпицентру взрыва она нашла трупы. Их тоже клевали птицы, и некоторые из них и сами лежали мёртвыми вокруг. Дом у реки от эпицентра отделяли несколько метров бетона других кварталов, и его жителям повезло. Набрав полные пакеты еды, Илин вернулась, передала их мужчинам на входе, но сама заходить не стала, а развернулась и начала подниматься по лестнице.
- Вы уходите? — удивлённо спросил кто-то ей вслед.
- Хочу увидеть другие города, - ответила она и вышла за дверь.
Следующие несколько лет Илин путешествовала от города к городу, встречая всё меньше выживших даже вдали от стран, обменявшихся термоядерными ударами. Некогда богатая растительность поредела и измельчала; берега морей, по которым ветры носили корабли без экипажей, местами обросли коркой льда; ветер хлопал незапертыми дверьми даже уцелевших домов. Проделав практически кругосветное путешествие, она взглянула на небо, где проплывал её корабль, и взлетела к нему. Через несколько минут она прошла шлюз и вместо мостика повернула в оружейный каземат. Там она остановилась перед магазином и уже собиралась протянуть руку, чтобы включить самоуничтожение, как почувствовала, что нечто удерживает её. Что-то подобное лоскуту толстой ткани обернулось спирально вокруг её руки примерно до локтя и не дало ей положить ладонь на командную площадку.
- Не делай этого, - посетила её чужая мысль.
- Кто ты? — удивлённо подумала она в ответ и провела пальцами по лоскуту. Его внешняя сторона была гладкая и жёсткая, как шёлк, а другая, к её телу, мягкая и неровная, как сукно. Её изумлению не было границ.
- Взгляни, - ответил незнакомец, и лоскут сполз с её предплечья и исчез.
Поняв его намерение, она перелетела на мостик и включила приборную панель. На экране не было видно ни Солнца, ни Земли, и казалось, что корабль находится внутри трубы, через которую виднелись лишь небольшие круглые пятна звёздного неба над и под ним. Эта труба развернулась, как и лоскут на её руке, и его спираль распрямилась и уползла прочь, за пределы Солнечной системы. Там, невидимый раньше, через всю вселенную простирался вьюнок, вдоль которого располагались направленные в обе стороны двойные розетки листьев, как у акации, по четыре, среди которых местами росли цветы, как у одуванчика.
- Кто ты? — повторила Илин.
- Аки;л, - ответил незнакомец. — Я создал всё это.
- Почему я не знала о твоём присутствии?
- Я опасался, что ты пришла найти меня и наказать.
- Нет. Но за что?
- Я украл всё это. Всё в этом мире было создано мной из украденных частиц.
- Мне ничего об этом не известно.
- Теперь это ясно. Пока ты не захотела лишить себя жизни, я не был уверен.
- Значит, как и я, ты совершенно одинок?
- Да. Я бежал сюда, когда мне грозила опасность.
Илин не знала, стоит ли подробно расспрашивать это странное существо, но оно видимо не стремилось что-то скрывать.
- Я поссорился с теми, с кем не следовало, и вызвал гнев тех, кого лучше было не гневить. Поэтому мне пришлось бежать. Чтобы не оставаться навечно одному, я прихватил немного пыли. Им не убудет от этого. Такой щепоткой муки даже человека внизу на Земле нельзя было бы накормить.
- И ты создал для себя существ, за которыми мог бы наблюдать?
- И с которыми можно было иногда говорить. Но я не очень хороший творец, так, начинающий, поэтому по большей части мне не удалось создать никого хорошего. Но потом сюда явилась ты.
- Ты считаешь меня хорошей?
- Ты полна достоинства, чести, сострадания, справедливости — всего, чего мне всегда не хватало.
Первым чувством, которое вызвало признание Акила, стало для Илин подозрение в лести. Она сомневалась в том, что он искренен, и опасалась попытки манипулировать собой. Развеять эти сомнения можно было только одним известным ей путём.
- Знаешь ли ты, откуда я сюда попала? — спросила она.
- Знаю, - невесело ответил Акил.
- Можешь показать мне, как вернуться?
- Могу.
- Твой ответ звучит очень печально.
- Да, потому что я не хочу, чтобы ты ушла навсегда. Я так долго был один, что не знаю, выдержу ли одиночество снова, после того, как здесь побывала ты.
- Чего ты хочешь от меня и для себя?
- Говорить с тобой обо всём хоть иногда.
- Ты же знаешь, что я думаю.
- Только когда ты этого хочешь.
- Я могу побыть с тобой, - улыбнулась своим человеческими губами Илин. — Я остаюсь.
- Хочешь, я покажу тебе другую планету, где разумные существа живут в мире? — спросил Акил. — Она мне лучше удалась.
- Покажи.
Свидетельство о публикации №226042101435