Хочешь я поеду с тобой...

Весь мир видел в них богов, спустившихся с Олимпа в одинаковых тройках и с дурацкими чёлками. А для Ринго Старра мир в те годы состоял из трёх до боли знакомых спин.
— Что для меня «Битлз»? — любил шутить он, щурясь от вспышек камер. — Это три задницы, которые всё время маячили передо мной.

С высоты своего подиума он видел то, чего не замечали фанатки: как потеет пиджак Пола от напряжения, как Джон едва заметно подмигивает Джорджу, когда они снова сбиваются с текста в реве толпы. Ринго был их ритмом, их пульсом. Он был единственным, кто видел их тыл — и в буквальном, и в метафорическом смысле.

Они его «украли», пригласив к себе, как ливерпульскую знаменитость — его группа Rory Storm and the Hurricanes тогда пользовалась куда большим успехом, чем сами «Битлз», и парни смотрели на Ринго снизу-вверх. Им пришлось долго уговаривать его бросить своих и перейти к ним. У Ринго уже был узнаваемый сценический псевдоним (настоящее имя — Ричард Старки), он носил кольца (отсюда и Ringo) и имел собственное авто.

Пита Беста часто называли «Пятым Битлом», но с приставкой «неудачливый». Он занимал место за барабанами два года (1960–1962), включая изнурительные поездки в Гамбург, где и ковался стиль группы.  Его мать, Мона Бест, владела клубом Casbah, который служил первой штаб-квартирой группы. Без этой площадки и поддержки Моны ранним «Битлз» было бы гораздо труднее заявить о себе.  Фанатки обожали его за внешность кинозвезды и невозмутимый вид. Когда он ушёл, поклонники скандировали под дверями клуба: «Pete Best forever, Ringo never!» («Пит Бест навсегда, Ринго — никогда!»).

При всё при этом Пит оставался белой вороной. Он был замкнутым и серьезным, не разделял специфический юмор Леннона, Маккартни и Харрисона. Пока остальные трое шутили и общались после концертов, Пит часто сидел в одиночестве. Он даже отказался делать «битловскую» прическу с челкой, сохранив свой начес.

Мог ли он стать одним из них? Скорее всего, нет. Главной причиной увольнения стала его техника игры. Продюсер Джордж Мартин сразу заявил: «Мне все равно, что вы делаете с барабанщиком на концертах, но для записей в студии я найму профессионала». Пит не чувствовал ритм так тонко, как требовали их новые песни.

Никто из самих «Битлз» не осмелился сказать Питу правду в лицо. Джон, Пол и Джордж фактически переложили эту неприятную задачу на Брайана Эпстайна, который и сообщил ему, что «ребята нашли нового ударника».

В тот вечер Пит пришел домой и разрыдался. А на следующем концерте в клубе Cavern, когда на сцену вышел Ринго, фанаты чуть не разнесли зал. Брайану Эпстайну даже пришлось нанять телохранителя, потому что толпа считала его главным злодеем, разрушившим «золотой» состав.

После того как «битломания» захватила мир, Питу было психологически тяжело оставаться в музыке. В 1968 году, когда The Beatles находились на пике славы, он окончательно оставил попытки собрать свою группу и устроился грузчиком на хлебозавод, где развозил выпечку. Позже он сдал экзамены и стал госслужащим. 20 лет Пит Бест проработал в Ливерпульском центре занятости (JobCentre). 

Справедливость настигла его только в 1995 году. Когда вышел сборник The Beatles Anthology, в него включили ранние записи с участием Пита. Как исполнитель, он получил огромные авторские отчисления (по разным оценкам, от 1 до 4 миллионов фунтов). Это позволило ему уйти с работы и снова начать выступать со своей группой Pete Best Band.

К сожалению, полноценного примирения так и не произошло. Отношения Пита Беста с остальными участниками группы на десятилетия оказались заморожены. После того рокового дня в офисе Брайана, Пит больше никогда не разговаривал с Джоном, Полом или Джорджем. Они не звонили ему, не писали писем и не пытались встретиться.

Лишь однажды, много лет спустя, Пит столкнулся с ними за кулисами на одном из сборных концертов, но «Битлы» просто прошли мимо, сделав вид, что не заметили его.

История Стюарта Сатклиффа — это самая красивая и в то же время самая грустная легенда ранних «Битлз». Если Пит Бест был «лишним» по стилю, то Стюарт был лучшим другом Джона Леннона.

Стю был талантливым живописцем. Джон буквально уговорил его купить бас-гитару на деньги, вырученные от продажи картины, хотя Сатклифф почти не умел играть. На сцене он часто стоял спиной к залу, чтобы никто не видел, как плохо он попадает в ноты.

Именно Стюарт предложил название Beetles («Жуки») как дань уважения группе Бадди Холли The Crickets («Сверчки»). Джон, обожавший каламбуры, изменил одну букву: заменил «e» на «a». Получилось Beatles — от слова «beat» (бит, ритм). Так в названии одновременно слышались и насекомые, и модное тогда музыкальное направление.
 
Во время гамбургских гастролей Стю влюбился в немку Астрид. В 1961 году он принял волевое решение: оставить группу и остаться в Гамбурге, чтобы заниматься живописью и быть с любимой женщиной. «Жуки» продолжили путь вчетвером (Пол тогда и пересел за бас-гитару).

Спустя всего год после ухода из группы, в апреле 1962 года, Стюарт внезапно скончался от кровоизлияния в мозг. Ему был всего 21 год. Он умер на руках у Астрид в машине скорой помощи, так и не узнав, что его друзья через несколько месяцев станут мировыми звездами. Для Леннона смерть друга стала огромной личной потерей. Позже он часто говорил, что Сатклифф был его «альтер-эго» и душой группы. Стюарт всё же «появился» на обложке альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band — его лицо можно найти в толпе знаменитостей на заднем плане (крайний слева в третьем ряду).

До встречи с Брайаном в 1961 году они выглядели как типичные рок-н-ролльщики своего времени: косухи, потрёпанные джинсы, ковбойские сапоги и вечный дым сигарет на сцене. Они матерились в микрофоны, ели на сцене и могли прервать песню, чтобы переругиваться со зрителями. В Ливерпуле и Гамбурге их за это обожали, но для большой сцены они выглядели слишком непредсказуемыми.

Когда Брайан нашел их в подвале клуба Cavern, они были талантливыми, но абсолютно неуправляемыми. Они не знали, как записать альбом или составить график гастролей. Брайан взял на себя всю грязную работу, которую они ненавидели. Они чувствовали, что без него они просто развалятся. Так оно впоследствии и случилось.
 
Брайан верил в них больше, чем они сами. Когда все студии Лондона им отказывали (знаменитый отказ фирмы Decca: «Группы гитаристов выходят из моды»), он продолжал обивать пороги. Парни это ценили. 

Когда Брайан пытался давать советы по музыке (в которой он понимал меньше их), Джон мог прервать его фразой: «Мы же не советуем тебе, как лучше продавать пластинки в твоем магазине, вот и ты не лезь в наши аккорды».

Эпстайн понимал: ни одна крупная звукозаписывающая компания не подпишет контракт с «кожаными парнями», которые выглядят как банда из подворотни. Чтобы стать кумирами всей семьи (и детей, и их родителей), им нужно стать «причесанными».

Так Брайан заставил их снять кожу и переодетья в шерстяные костюмы. Сначала это были обычные двойки с галстуками. Чуть позже появились знаменитые «костюмы Пьера Кардена» — те самые серые пиджаки без воротников, которые стали их визитной карточкой.
 
Именно Эпстайн научил их синхронно кланяться после каждой песни. Это был жест вежливости, который окончательно растопил сердца взрослой публики.

Джон сопротивлялся больше всех. Он считал, что они «продаются» и теряют свою честность: «Мы чувствовали себя идиотами в этих костюмах».
По мнению Джорджа, костюмы напоминали школьную форму — помогали чувствовать себя частью одной банды, но лишали индивидуальности. Пол же считал это билетом наверх.

 Куда бы они ни приезжали, тысячи фанатов буквально осаждали отели. Поклонницы пробирались в номера через вентиляцию, карабкались по пожарным лестницам и даже пытались вырезать клоки волос у музыкантов ножницами. Выйти на улицу просто погулять было физически невозможно и опасно для жизни. 

Фанатизм в те годы принимал по-настоящему безумные, а порой и жутковатые формы. Когда «битломания» достигла пика, поклонники охотились буквально за всем, что имело отношение к группе. После отъезда группы из гостиниц фанатки врывались в номера, чтобы украсть недокуренные бычки из пепельниц, обрывки туалетной бумаги или использованные мыльницы. Простыни, на которых спали музыканты, часто разрезали на крошечные лоскутки и продавали по цене золота — по 1 доллару за квадратный дюйм.
В Чикаго горничные отеля продавали воду из бассейна, в котором искупались музыканты, разливая её по маленьким флаконам.

Джордж Харрисон однажды в интервью обронил, что ему нравятся конфеты Jelly Babies. После этого на каждом концерте в группу летели тысячи сладких градин. 

Многие престижные отели просто отказывались принимать группу. Они боялись, что фанаты разнесут здание, выбьют все стекла или заблокируют движение в целом квартале. Те немногие, кто соглашался, превращали этаж «Битлз» в настоящую крепость с вооруженной охраной и запертыми дверями.

Полиция часто запрещала им покидать здание ради их же блага. Однажды в Сиэтле им разрешили ловить рыбу прямо из окна отеля, потому что это был единственный способ дать им хоть какое-то развлечение на «свежем воздухе» без риска быть растерзанными толпой. Сейчас в отеле существует тематический люкс The Beatles Suite, обставленный мемориальными вещами и фото, однако ловить рыбу из окон гостям больше не разрешают из-за современных санитарных правил.

Их гастроли на пике битломании превратилось в бесконечный цикл: лимузин — аэропорт — лимузин — запертый номер в отеле. Леннон признавался, что они чувствовали себя как звери в клетке, на которых все приходят поглазеть. 

Как только группа разбогатела и перестала зависеть от мнения телепродюсеров (ближе к 1966-1967 годам), они сменили пиджаки на индийские рубахи.

Смерть Брайана Эпстайна стала для группы не просто трагедией, а точкой невозврата. Джон признавался: «Я понял, что нам конец. Я испугался».

Официальное расследование установило, что это случилось от передозировки снотворного (препарата «Карбитрал») в сочетании с алкоголем. Брайан страдал от бессонницы и депрессии, и, вероятно, просто принял лишнюю дозу, не рассчитав эффект. Ему было всего 32.

В этот момент группа находилась в Уэльсе на семинаре по трансцендентальной медитации у Махариши Махеш Йоги. Получив известие, они были раздавлены и немедленно вернулись в Лондон. 

Только Брайана все четверо слушались беспрекословно. Он гасил конфликты еще в зародыше. Без него споры начали перерастать в затяжные обиды.

Уже через месяц после смерти Брайана Пол Маккартни взял инициативу на себя, начав проект Magical Mystery Tour. Джон и Джордж восприняли это как попытку «захватить власть» и начать ими командовать, что вызвало глухое раздражение.

Без Брайана они создали свою компанию Apple Corps, которая быстро начала терять деньги, что привело к бесконечным судам и спорам о том, кто должен управлять их делами.

Они были странной семьей. Семьей, которая могла довести друг друга до ярости из-за лишнего дубля в студии, но которая заваливала ударную установку цветами и телеграмами, стоило Ринго на неделю обидеться и уйти, как во время записи «Белого альбома». 

Многие уверены, что фраза:  - Является ли Ринго лучшим ударником в мире? - Он даже не лучший ударник в Битлз! – принадлежитЛеннону. На самом деле шутку придумал британский комик Джаспер Кэррот через несколько лет после распада группы. 

Единственный, кто иногда «лез в тарелочные дела» Ринго, был Маккартни. Пол — мультиинструменталист, и имел четкое видение каждой партии. В песне Back in the U.S.S.R. он сам сел за барабаны, потому что Ринго в тот момент как раз «уволился» и уехал на яхту отдыхать от стресса.

Но даже Пол признавал: «Я могу сыграть на барабанах, но я никогда не смогу заставить их звучать так, как это делает Ринго».

Развал группы был долгой и мучительной агонией, похожей на развод семьи, где все еще любят друг друга, но больше не могут находиться в одном доме.

Пытаясь спасти группу, Пол предложил «вернуться к корням»: записать альбом вживую, без студийных эффектов, и снять об этом фильм. Идея обернулась катастрофой. Они репетировали в холодном павильоне под прицелом камер.

Джордж чувствовал себя «третьим лишним» (его песни игнорировали) и на время ушел из группы.

 Джон привел в студию Йоко Оно, которая сидела на его усилителе и нарушала негласное правило «никаких посторонних», что бесило остальных. Жена стала для Леннона целым миром. Он переключил всё свое внимание с «братьев-битлов» на неё. Группа перестала быть для него приоритетом №1.

После смерти Эпстайна встал вопрос: кто будет управлять их деньгами? Джон, Джордж и Ринго выбрали жесткого американца Аллена Кляйна. Пол категорически не доверял ему и хотел нанять отца своей жены Линды — Ли Истмена. Это разделило группу «три против одного». Они перестали быть друзьями и стали деловыми противниками.

Понимая, что конец близок, они решили «уйти красиво». Летом 1969-го они собрались и записали свой, пожалуй, лучший альбом. На знаменитой обложке, где они переходят дорогу, они фактически уходят друг от друга.

На одной из деловых встреч Джон Леннон внезапно заявил: «Я хочу развода». Он официально покинул группу, но его уговорили молчать, чтобы не сорвать продажи новых пластинок и не испортить переговоры по контрактам.

Пока Джон молчал, Пол Маккартни первым публично объявил о распаде. 10 апреля 1970 года он выпустил пресс-релиз к своему сольному альбому, где прямо сказал, что «Битлз» больше не существуют, чем привёл Джона в ярость: «Он уволился сам, а потом воспользовался этим для рекламы своего диска!»

Окончательно группа прекратила существование юридически только в 1974 году. Чтобы разорвать связи с Кляйном, Полу пришлось подать в суд на своих товарищей. Это были самые черные годы в их отношениях.

Смерть Джона 8 декабря 1980 года стала моментом, когда дверь в прошлое захлопнулась окончательно. 

Ринго первым, кто прилетел в Нью-Йорк. Он примчался к Йоко Оно в «Дакоту», не зная, что сказать, просто чтобы быть рядом. Это было очень в его стиле — быть тем, кто приходит на помощь в самый тяжелый момент.

Пол Маккартни, когда его облепили журналисты на улице, смог только выдавить: «Это тоскливо» (It’s a drag). Его потом долго за это критиковали, не понимая, что он был в состоянии тяжелейшего шока. Позже он признавался, что пришел домой и просто рыдал перед телевизором.

Джордж Харрисон забаррикадировался в своем поместье Фрайар-парк. Смерть Джона напугала его: он понял, что сумасшедший фанат может добраться до любого из них. Он усилил охрану и долго не выходил на связь.

Смерть Джона заставила их забыть о судах и обидах 70-х. Джордж написал песню-посвящение «All Those Years Ago». Изначально он писал её для Ринго, но после трагедии переделал текст. В итоге в её записи участвовали все трое: Ринго на барабанах, а Пол с женой Линдой на бэк-вокале. Это было их первое совместное творчество за многие годы.

Пол Маккартни выпустил пронзительную «Here Today», которая написана как воображаемый диалог с Джоном. В ней он наконец сказал другу те слова любви, которые не решался произнести вслух при жизни из-за мужской гордости и старых ссор.

Чем старше становился Джулиан Леннон, тем сильнее напоминал всем отца — и внешне, и голосом. Но именно это сходство стало для него проклятием. Он всю жизнь пытался выйти из тени Джона. Стать «заменой отца» в группе означало бы окончательно признать, что он лишь копия. Сами битлы, особенно Пол (который очень любил Джулиана и посвятил ему Hey Jude), не хотели обрекать его на такую участь.

В 80-е и 90-е отношения между Джулианом и его матерью (которая контролировала наследие Джона) оставались крайне напряженными. Любое официальное воссоединение под маркой «The Beatles» потребовало бы юридического согласия Йоко, что на тот момент было практически невозможно.

В 1995 году оставшаяся троица собралась для проекта Anthology. И даже тогда битлы не стали звать Джулиана. Вместо этого они взяли старые демо-кассеты самого Джона (Free as a Bird и Real Love) и наложили свои инструменты на его живой голос. Они предпочли работать с «призраком» Джона, чем заменять его кем-то живым.

Годы пролетели как один затянувшийся финальный аккорд A Day in the Life. Стены студий рухнули, костюмы оказались в частных коллекциях и в музеях, а Джон остался в памяти лишь голосом на пленке. Но связь, прошитая ливерпульским дождем, никуда не делась.

Их мир снова сузился и стал теснее. Но теперь это не сцена и не студия, а тихая палата в швейцарской клинике. Воздух пах не дорогими сигаретами и успехом, а лекарствами и неизбежностью.

Джордж лежал на кровати — тонкий, почти прозрачный, похожий на индийскую статуэтку. Рак забирал его тело, но не смог забрать тот особенный, спокойный свет в глазах.

Ринго сидел рядом, чувствуя себя неуклюжим и бесконечно усталым. У него своя беда: его дочь Ли в Бостоне готовилась к тяжелой операции. Два самых близких человека были на краю, а он застрял посередине, в этой тихой комнате в Швейцарии.
— Мне нужно лететь к ней, Джордж, — прошептал Ринго.

Ему было больно уходить, зная, что «Увидимся позже» может не случиться. Пальцы Харрисона, когда-то извлекавшие самые тонкие звуки из гитары, накрыли ладонь друга. Он посмотрел на Ринго так, будто они снова в тесном фургоне по пути на концерт в Гамбурге, и тихо, но отчетливо спросил:
— Хочешь, я поеду с тобой?

Эта короткая фраза вмещала в себя всё. Кроме болезни и обреченности. Джордж был готов встать с этой кровати и лететь через океан, просто потому что другу плохо. Ринго вышел из палаты с чувством странной лёгкости. Он снова видел эти три спины перед собой. И знал: куда бы он ни пошел, они всё равно будут рядом.

А потом был Лос-Анджелес. Последнее пристанище в доме Пола, где Джордж, наконец, обрёл Бога окружении жены Оливии и сына Дхани. 29 ноября 2001 года мир узнал, что «тихого битла» больше нет. Операция Ли в Бостоне прошла успешно. Дочь поправилась. Жизнь продолжалась, и в этом была величайшая победа — та самая "The Love You Take", о которой они когда-то пели.