Особа я? или особая?

   Озлобленность – первый признак того, что
   человек несчастен!
   Каждый даёт миру то, чем наполнен сам!
   Не обижайтесь на таких людей и не мстите им.
   Их и так жизнь не радует.
             /из интернета/

   Люди очень разные и получают удовольствие
   По-разному:
   Одни  – даря радость, другие – делая гадость.
        /из интернета/
         
    Она прилетела на самолёте. Это, по её мнению, уже поднимало её над серой толпой (массой) ехавшей на поезде, целых тридцать шесть часов.
    Войдя с высоко поднятой головой в корпус санатория, где находилась администрация, она сразу сказала, что ей нужен одноместный номер. Этим очень удивила администратора, так как все, кто ездит в санаторий, знают: чтобы наверняка получить такой, надо заранее позвонить и забронировать номер и, естественно, оплатить его. Но она жила так, как будто всё и все  всегда ей должны. Получив отказ, в предоставлении одноместного номера и поняв, что столкнулась с сильным соперником в лице администратора санатория, она громко, глядя в глаза сопернице, произнесла: "Да вы не знаете, с кем разговариваете?! Я. Я. Всё больше нагнетая, как она думала, страху на соперницу, произнесла: "Я из органов, я сотрудница, я старший лейтенант КГБ". Уже не сказал, а прохрипел не слушающийся её голос. Она  ненавидела  свой голос в такую минуту, ведь он выдавал её волнение. Не привыкшая к поражению, она привела последний аргумент. Властным голосом сказав, что она не переносит храп и, чтобы та, которую к ней подселят, не храпела. На вопрос администратора, на чём она приехала в санаторий, возмущённо ответила: "Какое ваше дело? Я не собираюсь вам отвечать!». Я умышленно написала  слово вы с  маленькой буквы, ибо, никакого уважения к администратору она не испытывала. Мало того, считала  обслуживающий персонал, кем-то вроде прислуги. И обращалась к ним по принципу — дай, подай, принеси, отнеси.
    Итак, второй этаж в четырёхэтажном доме без лифта. Двухместный номер. По лестнице чемодан ей пришлось нести самой.
    Осмотрев номер, она выбрала себе одну из двух кроватей. Открыла окна. И пошла в столовую, где выбрала себе вторую смену: завтрак в 10, обед в 14-30, ужин в 19-30. Понежиться в кровати с утра она любила ещё смолоду. Из  целого перечня процедур, она выбрала только массаж и ингаляции. Спать легла поздно и проснулась поздно. «Всё-таки, я правильно сделала, что сказала про КГБ. Она испугалась и никого не подселила», – с этими мыслями  Людмила проснулась. Умылась и пошла в столовую. Завтрак ей не понравился. Придя из столовой, она достала из холодильника, купленные вчера персики и кусок арбуза.
    И вдруг, тихий, но настойчивый стук в дверь. Это её разозлило, ведь дверь она не запирает. Входит та, которая претендует на её покой, на её одиночество, к которому она за много лет своей жизни уже привыкла. И оно ей нравится и приносит удовлетворение во всем. Конечно, у неё, за её долгую и длинную жизнь было всё: и муж, который не дотягивал, до её представления о том, каким должен быть её, именно её муж. И сын, который взял характер не от неё, а от мужа. И только внук.  Да, её внук. Только он периодически радовал её. Про внука она могла говорить много и знакомым, и мало знакомым людям, которые встречались на её пути. С возрастом, характер давал о себе знать всё больше и больше. Подруг и приятельниц становилось всё меньше. Связи, которые достались ей от мужа и частично от сына, из-за своего высокомерия она сохранить не смогла. Внук. У внука давно своя, насыщенная жизнь и он общается с бабушкой всё реже и в основном, по телефону или интернету. А ей в этом году исполнится 82 года. Внуку общаться с бабушкой всё сложнее, ибо она многое хочет переделать в его жизни. Но её большая квартира и дача, держат его и требуют общения с бабушкой.
    Но, вернёмся в санаторий. В комнату вошла женщина с сумкой и чемоданом.
— Здравствуйте, — сказала она, обращаясь к Людмиле.
— Почему вы пришли в мой номер? Мне обещали, что я буду здесь жить одна!
— Мне дала ключ администратор. Меня зовут Ольга.
    И голос противный, и улыбка, и чемодан, и сумка — всё раздражало Людмилу в этот момент.
– Людмила, – процедила она сквозь зубы.   
    Ольга стала разбирать свои вещи. Что-то вешала на вешалки в шкаф, что-то раскладывала в прикроватную тумбочку.
    Как же она ненавидела эту новоявленную соседку в эти минуты.
– Ты храпишь? Да, именно, — ты! Никакая она не Вы. Всё негодовало внутри Людмилы.
– Не знаю, – с улыбкой ответила Ольга.
    И это ещё больше разозлило её.
– Но ты же ехала в поезде! И что, за 36 часов, пока плёлся поезд, никто не сказал, храпишь ты или нет? Ты ведь наверняка ехала в плацкартном вагоне?
— Во-первых, я ехала в купе. Во-вторых, все были интеллигентные люди. И никто из них, даже если бы я храпела, не сказал бы мне об этом. После этих слов ненависть Людмилы, к этой улыбающейся женщине, стала запредельной. Всё её внутреннее ЭГО теперь было направлено только на то, чтобы просто уничтожить эту женщину. В своих мыслях она захлёбывалась от раздражения, злости и ненависти. Как она посмела сказать, что интеллигентные люди не сказали бы, если бы она храпела? Значит, она, которая жила несколько лет, ещё в те советские времена в Болгарии, когда это было недосягаемо для простолюдинов. Она не интеллигентка? Внутри всё бушевало против этой жилички, претендующей на её территорию и её покой.
– Ты зачем заперла дверь, когда сюда вошла? Запомни! Никто и никогда двери в санаториях не запирает!
– Почему не запирают? Я часто езжу в санаторий, и мы всегда двери запирали, – сказала, улыбаясь, Ольга.
    Ох уж, эта улыбка. Ну, я ей сейчас,
– Ты знаешь, кто я? Я пенсионер Федерального значения! Я Ветеран труда! Ты знаешь, где я работала? Я работала в Мэрии Москвы! У меня такие возможности! Такие связи! Да, я ещё в советские времена в Болгарии жила. Да, ты …, да мне …,– опять этот её голос, который, она в такие моменты ненавидела, выдавал её раздражение, нервозность и слабость. Но, тем не менее, она продолжала:
— Значит так. Раз нам предстоит жить в одной комнате, мы должны договориться, что
телевизор мы не включаем. Только Кабардино-Балкарский канал, так как мы здесь живём. Холодильник, тоже не включаем, он громко шумит.
И ещё, у меня небольшие проблемы в урологии. Поэтому, если мне будет нужен туалет, то ты должна будешь немедленно его освободить!
Ты в какую смену в столовую ходить будешь? – продолжила Людмила.
— В первую.
— О! Этого мне только не хватало! Это во сколько же ты собираешься вставать?
— Сейчас подумаю. Раз завтрак в восемь…,– Ольга не успела ответить.
— Какой ужас! Как можно в 8 утра засунуть в свой организм еду? Все органы в это время ещё спят. Я кандидат медицинских наук и я это знаю наверняка! 8 часов утра, это не завтрак, а безобразие!!!– негодовала Людмила.
— Примерно в 7-00 или в 7-10,– ответила, всё так же улыбаясь, Ольга. В душе, она надеялась хоть как-то растопить злость и негатив, исходящие от её соседки, с которой ей предстояло прожить целых 18 дней. Хотя нет, 17 дней. Она приехала в санаторий на один день позже.
– Да, что же это за издевательство! Как можно! Я привыкла вставать в 9 часов. Чтобы, как мышь была утром.
— Пойду на приём к врачу,– сказала Ольга. Выйдя из комнаты в коридор, она спокойно подышала. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сходила на приём к врачу. Врач назначила разные процедуры. И Ольга пошла по тем кабинетам, которые были назначены врачём. В каждом кабинете были на редкость добрые и милые медработники. Они брали санаторную книжечку, спрашивали, – в какую смену кушаете? И писали, в какие дни, и в какое время приходить на их процедуры. Подходило время обеда. Ольга поднялась на свой второй этаж. К счастью, соседки в комнате не было. Она переоделась и пошла в столовую. В столовой ей несказанно повезло с соседями по столу. Две милые женщины: Леночка из Ростова на Дону, Верочка из Москвы, в которую она переехала два года назад из Пензы и Алексей из Подмосковья, куда он переехал в 2011 году из Белоруссии.
    А что же Людмила? Ей и в столовой не повезло. Пришли две фифы, но она быстро их поставила на место. Четвертая была ничего. Но, почему-то перевелась в первую смену. А эти две, даже аппетит пропадает иногда. Через три дня они тоже перевелись в первую смену. Что за идиоты? Завтрак в 8-00, обед в 13-00 и ужин, в 17-00. Глупые, необразованные, тупые люди. То ли дело у неё, завтрак с 9-30 до 10.
    Вечер. В комнате на втором этаже две женщины. Людмила включает телевизор. Ольга не реагирует и достаёт ноутбук. Людмила делает телевизор громче. Ольга не реагирует и печатает. Людмила, не глядя в экран, достаёт кусок арбуза из холодильника и с наслаждением ест, причмокивая. Ольга печатает.
— Работаешь? – Выдавливая из себя слова и брызгая арбузным соком, спрашивает Людмила.
— Нет! Просто печатаю кое-что.
– Писательница, что ли? — выдавив подобие улыбки, спросила Людмила. 
– Печатаешься? Где?
—Да нет. Так, для себя кое-что пишу.
    Поздний вечер. Пора спать. Ольга убрала ноутбук в чехол. Людмила доела арбуз, но телевизор пока не выключает.

– Не понимаю, как можно 36 часов ехать в грязном, вонючем поезде, – заговорила Людмила.
— А, Вы знаете, у меня была мысль полететь на самолёте. Но когда я покупала билеты, как раз закрыли несколько аэропортов из-за дронов.
— Надо думать. И знать, что аэропорт Внуково правительственный! И его никогда не закроют! Я летела из Внуково. Мой внук купил мне билеты за 50 тысяч рублей. Он кандидат медицинских наук, врач в четвёртом поколении. Вот сколько твои билеты стоят?
— Я не помню.
— Не помнит она, пробубнила противным дребезжащим с каким-то скрежетом смехом Людмила.
       Тем временем, приближалось время отхода ко сну. Кровать Ольги стояла поперёк окна и в открытую створку пластикового окна слегка дул приятный прохладный ветерок. В окно, вдалеке были видны горы, покрытые лесными деревьями. И поляны, на которых паслись овцы и коровы. Как прекрасно лежать на кровати, слушать тишину и видеть горы, леса, чистое небо и засыпать, мечтая. И вдруг, эти мечты и эту тишину, нарушил всё тот же приказывающий голос Людмилы: " Занавешивай окно! Я сплю в темноте".
— Но ведь около Вашей кровати Вы занавесили окно, а моё далеко от Вас.
— Занавешивай! Быстро!
От такого хамства, Ольга встала с кровати и, глядя Людмиле в глаза, сказала: "Не буду!".
Рука Людмилы потянулась к занавеске.
— Не смейте! — твёрдо сказала Ольга.
Людмила от неожиданности сделала шаг назад, затем второй.
– Ты меня ещё узнаешь, - с этими словами она легла в кровать.
    Ольга повернулась к окну, одна створка которого была распахнута. Из окна дул приятный лёгкий ветерок, как будто чья-то нежная рука, гладила её по волосам, по щекам. Ольга мгновенно заснула.
    Людмила ворочалась с боку на бок. Вставала, опять ложилась, и чувство раздражения к этой не проходило. На улице было темно. Мысли крутились в голове Людмилы: «Но ведь утром, солнце восходит рано, и оно разбудит меня. Я же ей говорила, что окна должны быть занавешены». Людмила встала …
    Ольга проснулась от того, что кто-то стоял и смотрел на неё сверху вниз.
    Картина была не для слабонервных.
На ее кровати стоял кто-то и махал руками. Ольга вскрикнула и села.
И только окончательно проснувшись, она увидела Людмилу.
Людмила от вскрика Ольги вздрогнула, пошатнулась, и если бы не занавеска, в которую она вцепилась обеими руками, она бы упала на пол.
– Опять эта, эта, эта, – в голове Людмилы крутились разные слова, которыми хотелось назвать Ольгу.
– Ну, ты что кричишь? Не видишь? Я окно занавешиваю! Оно не даёт мне спать. Утром будет солнце светить и меня разбудит.
– Слезьте с моей кровати! Я сказала, что не надо его занавешивать. Я итак, половину окна занавесила.
    Негодованию Людмилы не было предела. Ах, если бы она встретилась ей раньше. Она бы её. Она бы ей. – С этими мыслями она легла в кровать и мгновенно заснула, посапывая и похрапывая.
    А сон Ольги был нарушен. Она полежала, пытаясь заснуть, но всё тщетно. Часов около пяти, она встала, приняла душ. Оделась и пошла на улицу. Ночи на Кавказе очень тёмные и звёздные. Рассветало. Улица встретила Ольгу теплом, безветрием и безлюдием. И только кошки с котятами обрадовались её появлению, в надежде на то, что она их покормит. Да три птенчика стрижей в гнезде под крышей столовой. Они с любопытством выглядывали из гнезда из-под крыла своей мамы. Горный воздух чистый и свежий. Как хорошо, что я сюда приехала, думала Ольга, сидя на скамейке под раскидистым южным деревом. Но надо что-то делать. Так отдыхать и поправлять своё здоровье совершенно невозможно. Если сегодня ночью Людмила залезла на её кровать, что может быть завтра? Ольга сидела на скамейке гладила котёнка и размышляла.
    После завтрака она подошла к администратору. Ей даже не надо было её просить и тем более уговаривать. Та всё поняла по уставшему бледному лицу Ольги.
– Но ты же не пойдёшь на четвёртый мансардный этаж без кондиционера?
– Что Вы, хоть в подвал, – радостно сказала счастливая Ольга, поняв, что сейчас её переселят.
– Соседка твоя тут всем нервы мотает. До директора дошла с жалобами, буквально на всё. Но он ей объяснил, что дорожит своими сотрудниками и доверяет им. Поэтому ходить к нему не надо, как сотрудники санатория решают, так и правильно!
    Счастливая Ольга, прижимая к груди заветный спасительный ключ от другого номера, взлетела на второй этаж. У неё был примерно один час, чтобы не видеть и не слышать Людмилу, пока та на завтраке. Ольга быстро перенесла свои вещи со второго этажа на четвёртый. Хорошо, что эти номера в одном и том же  корпусе,     поэтому она быстро управилась.
    Вечером раздался стук в дверь, и в комнату вошла симпатичная женщина, новая соседка Ольги.
– Людмила, – сказала она. Ольга заулыбалась. А в голове промелькнуло, – опять Людмила. И судя по времени, тоже прилетела на самолёте, так как поезд приезжает утром. Но, эта Людмила оказалась милой, доброй, интеллигентной женщиной. И остальные шестнадцать дней прошли у Ольги в спокойной, хорошей и дружелюбной атмосфере.
     А Людмила?
    Подойдя к двери своего номера, после невкусного для неё завтрака и массажа, которым она осталась довольна. Она постояла и обдумала то, что сейчас скажет этой. Подёргав за дверную ручку, поняла, что дверь опять заперта. Опять дверь на ключ закрыла! Как мышь в норе сидит. Ну, я ей сейчас. Бывают же такие дуры, – негодовала Людмила. Достав ключ и отперев дверь, с порога стала говорить:
 – Ты почему опять дверь заперла? Ты что, совсем ненормальная? Или трясёшься над своим нищенским барахлом?
С этими словами она вошла в комнату. Комната была пуста. При чём, так пуста и чиста, как будто никакой Ольги здесь никогда и не было. Но, не было радости у Людмилы. Появились пустота, раздражение, злость и ненависть. Ненависть к этой.
– Как она посмела? Я ей ещё не всё сказала! Я ей, я ей, - мысли калейдоскопом, переплетаясь одна с другой, крутились в голове Людмилы, – Как же я? Я должна была победить! Я должна была её сломать! Согнуть! Заставить! Ну, увижу я её ещё.
    Санаторий совсем небольшой и территория маленькая. Но, так бывает, две эти женщины больше недели не видели друг друга.
    У Ольги появился круг хороших знакомых, с которыми она ездила на экскурсии, на рынок, вечерами ходили на танцы и концерты.
    А у Людмилы в номере было «поле битвы». Подселили к ней женщину с похожим характером. И пребывали они в противостоянии, заряжаясь друг от друга негативом. Когда Ольга спросила у Галины, новой соседки Людмилы, – Зачем Вам это надо? Та просто сказала, что ей с такой соседкой, жить не трудно. Так как она в Москве работает со сложным контингентом и хорошо знает, как с такими общаться.
    И всё-таки, один раз Людмиле удалось увидеть Ольгу одну, без людей вокруг. Она ринулась к ней навстречу.
– Ну что, писательница! Я узнала твою фамилию. Ты меня ещё узнаешь! Я тебе такое в Москве устрою! Жди сюрпризов!
    Ольга, ничего не сказав, прошла мимо.
    Уезжали они в один и тот же день. К санаторию подъехали два автобуса. Большой повёз людей на железнодорожный вокзал, а автобус-маршрутка в аэропорт. Людмила, увидев Ольгу, пошла к ней, чтобы сказать ещё раз всё, что она о ней думает, но около Ольги были провожающие её женщины, среди которых и новая соседка Людмила.
    В поезде Ольге опять повезло. Купе было женское. Дорога была лёгкая в тёплой женской компании.
    А Людмила всю дорогу до аэропорта и в самолёте злилась на себя, что не смогла сказать этой, то, что хотела, то, что подготовила. Как же мне её раздавить? Как уничтожить? Никто никогда в жизни не давал мне отпор.
    Никто так просто не уходил безнаказанным. Я должна была сломить её…

 P.S.
     Вокруг нас много людей вечно чем-то недовольных, агрессивных и озлобленных на жизнь. Это портит нам настроение, они брызжут негативом и мешают нам позитивно мыслить. А при длительном общении с такими людьми, мы или станем болеть или станем такими же. И если ты сделаешь что-то, что заденет его или обидит (или даже ему покажется, что ты что-то сделал не так, как он считал нужным), – он никогда не простит этого. Он будет постоянно прокручивать негативные моменты в своей голове.
    Чтобы не стать заложником мыслей таких людей задумайся, а надо ли с ними общаться?
    Закончилась ли история Людмилы? Оставит ли она Ольгу в покое или будет продолжение?
    Будущее покажет!