Сказ про Ивана

о том, как Иван на острове Буян оказался и домой с него возвращался

Часть первая

Голова нещадно трещала. «Хорошее истории начало!» — подумал Иван, потянулся, да по сторонам оглянулся.
«Что за место чуднОе? Не видАл доселе такое: берег высокий, обрыв над водой, бор сосновый шумит за спиной, а впереди вода без конца и без края. Раскинулась до горизонта, волнуется, играя, да на берег налетает с разбега так, что к небу вздымается да брызгами во все стороны разлетается.

В чувство его привели брызги эти. Ей богу, расшалились, как дети!
А голова-то так и гудит, ничего не соображает. И как попал сюда — ответов не знает.

Помнит только: зеленый лужок, на лужке том сена стожок. Девица красная смотрит, глазами сверкает, злится. Того и гляди укусит, что та тигрица!
Обидеть не хотел, пошутил невольно. А она оказалась обидчива больно! Ножкой топнула, в ладоши хлопнула и… вот это всё его теперь окружает. Что за чУдное место, бог его знает!»

Почесал в затылке Иван: «Может это остров Буян? Слыхал про него, да не видел ни разу. Очень уж соответствует рассказу!»

«Буян, так Буян! Да что толку гадать! Надо домой дорогу искать. Не оставаться же тут, на чужбине! Задача понятна, прочь думы отныне о том, как попал, что и как, и куда. Коль воля крепка, есть решенье всегда.
Не из таких передряг выходил! Главное, чтобы достало сил, уверенности да веры в бога. Всегда сыщется верная дорога!»

Поднялся Иван, притопнул ногой: «Всё-таки берег какой-то другой. Не тот, что в родных краях привечает. Интересно, кого он тут повстречает? Мало ли что... Эх! Была не была!»
Глядь, а у ног тропинка легла и устремилась на самую гору, прямиком к сосновому бору.

Иван без раздумий тропинкой пошёл и махом одним на гору взошёл. А на горе средь сосен стоит избушка — престранный вид. На курьих ногах возвышается, с ноги на ногу переминается.

«Эка невидаль, не поверил бы сроду, коль кто рассказал бы про такую природу. Чтобы избушка живою была!  Век удивляйся! Ну и дела!
А интересно: умеет квохтАть?..  Кого бы спросит? Ни души не видать.»

Трижды Иван перекрестился и с поклоном к избе обратился:
— Встань ко мне передом, а к лесу задом!  Так сказать, развернись фасадом. Лицом к лицу, тебе говорю! Может, когда дверь отворю, станет мне всё понятней немного.
Живо, сказал! Не гневи бога!

Изба развернулась. «Ну и дела! Неужто она меня поняла?»
И тут распахнулась сама собой дверь:
«Мол, заходи, коль смелый, проверь!»

Крякнул Иван и в избушку зашёл, а перед ним накрытый стол: щи дымятся, румяные пирожки, квас студёный, да крендельки. А за столом тем бабка сидит и на Ивана с вопросом глядит: «Кто таков?» Без слов понятно сразу. И взгляд такой— равносильно приказу.

— Иваном зовусь, — он ей отвечает. Да кто ж так гостей на Руси привечает?! Сначала умой, напои, накорми. С миром пришёл, и с миром прими.  Да сама назовись, и вся недолгА.
— Ладно, как скажешь. Я — Баба Яга.
Раз уж ко мне ты в гости зашёл, тайную тропку к дому нашёл, значит судьба — не случайно попал. Есть в тебе тайный волшебный запал. Руки помой и скорее за стол. Да подложу тебе жирный масол. Ешь от души, не опасайся, на пререкания не отвлекайся. А я пойду, на закат посмотрю. Да с Ветром-ветрилой поговорю. Времечко есть, пока суть да дело. А ты располагайся и отдыхай смело.

Вышла Баба Яга за порог, а черный Кот из-под лавки скок. Огромный. На её место взгромоздился и весь во внимание обратился. Глаз зеленых с Ивана не спускает, каждое движение взглядом провожает.

Наелся Иван, да тут и разморило. А может во взгляде кошачьем какая особая сила. Так и уснул там, где сидел, и возвращение Бабы Яги проглядел.

А та пришла, Кота позвала, на ушко пошептала. Ну и дела! Котёл на огонь поставила, над ним колдует, пока Иван спит и в ус не дует.
***

Часть вторая

Не знаю, как тебе, а мне интересно стало: о чём таком Баба Яга Коту на ушко шептала. Время настало поведать о том, чтоб стало понятно, что было потом.
***

Вышла наша Яга на бугор, на высокий на косогор, да и спросила Ветра-ветрило про всё, что знал, что известно было. Тот быстрый и вольный по свету летает и всё про всех ведает-знает.
И рассказал ей ветер о том, что за Иван, да подробно притом.

«Мол, Иван всем хорош, хоть куда — молодец. Да заносчивый больно, по жизни гордец. Слово резкое скажет, как будто печать, и не знаешь как быть и что отвечать.
С молодцами всё просто — померятся силой. А вот с девами как? Раньше так было, что его обходили они стороной. Да, вот встретился с юной прекрасной княжной. От вида её в груди запылало, да только резкость его никуда не пропала.

А та не из робких, не стала молчать. Бойко ему принялась отвечать. Тот раззадорился, раздухарился да и обидеть княжну умудрился.

Она не проста, как огонь горяча, и тоже рубить привыкла сплеча. Всю колдовскую силу призвала да Ивана подальше заслала. Лучшее место — остров Буян. «На, получай, мерзкий смутьян!»
Вмиг заклинание сотворила и на Буян ворота открыла. И  лишь потом трезво вздохнула, и содеянное её ужаснуло. Да только поздно, не отыграть! Придётся Ивану теперь выбирать: вернуться домой или сгинуть навек. А он не волшебник, а человек.

«Что же я сделала?! Что натворила?! Не для того мне волшебная сила в руки дана, чтоб расправы вершить! Надо задачку как-то решить и ситуацию исправлять. А как я могу на неё повлиять?
Точно! Решенье есть — Баба Яга. Но до Буяна дорога долга. Ветер-ветрило мне может помочь. Лёту ему всего одна ночь.»

— Ветер-ветрило, лети поскорей, передай просьбу бабке моей. Пусть путь дорогу Ивану укажет, да в узелок три вещи завяжет, чтобы в пути ему помогали (храни его бог!), оберегали!
— Всё, как просила, исполнил тотчас, — ветер закончил бабке рассказ.»

Чуть поворчала Баба Яга: больно с Буяна дорога долга да не проста, и очень опасно. Ей-то это известно прекрасно.
Ну да чего уж! Хватит бурчать. Раз внучка просила, пошла выручать.

Проснулся Иван — перед ним узелок да с зельем пахучим стоит котелок.
— Зелья испей и в дорогу пора! Самое время — пораньше с утра. Зелье твои силы утроит и на дорогу как надо настроит. А в узелке для тебя припасла, то, что сама бы в дорогу взяла: хлеба краюха, в бутылке водица да клубочек волшебный — авось пригодится. Верно тебе дорогу укажет, тайную тропку к дому подскажет. Не обессудь! Чем могла — помогла. Дальше твои мастерство и дела.
И не серчай на внучку мою. Счастлив с ней будешь, точно в раю, если сумеешь домой воротиться.
 
Перекрестился. Пора торопиться. Сердце зовёт поскорее вперёд, раз его девица красная ждёт.
***

Часть третья

Вышел Иван за высокий порог и запустил под ноги клубок. Тот подскочил и вперёд покатился. Сразу проход средь сосен открылся, тропинка возникла, как тут и была. Иван удивился: «Ну и дела!» —  и зашагал споро по ней, благо свободно, нет цепких коней, что справа и слева её окружают, будто вцепиться в него угрожают.

«Славный однако клубочек какой! Вот повезло, когда есть по рукой!» — мысленно
так Иван рассуждал. Долго ли, коротко — сделать привал время пришло, отдохнуть, подкрепиться: «Кстати мне будут краюха, водица!»

Тут и полянка сред леса нашлась. Впояс трава на ней поднялась. Так и манила остановиться, в ней полежать и насладиться солнца лучами, что ласковы очень.

«Стоп! Что за диво? Привык уже впрочем!» В центе полянки печка стоит, дым из трубы прямо в небо коптит. Кто-то тихонько кряхтит и бубнит. А любопытство так и манИт скорей подойти, что и как посмотреть. Бог его знает, выдастся ль впредь, где ещё чудо сиё повстречать.

Тот, кто бубнил, вдруг решил замолчать. Видно приметил сдалече Ивана, а может принял его за болвана, что рот раззявил и смотрит стоит. Очень потешный видимо вид. Надо идти, не привык отступать, да что и как поскорее узнать.

Печка как печка. А где же изба? Нет и в помине, только труба точнёхонько в небо гордо торчит. А печь ему между тем говорит:
— Что ты уставился, будто впервой печку увидел! И кто ты такой?
— Я-то Иван, — ей Иван отвечает. — А вот, что печка свободно вещает, доныне ни разу не видел, не знал. Истинно чудо, ей богу! — сказал.
— Чудо! Ей богу! Глаза-то протри! Я — Дух печной, обитаю внутри. Жаром печным испокон управляю и все секреты волшебные знаю.  Если уважишь, то дам три совета, а не уважишь, окажешься где-то, где и сам чёрт никогда не бывал. Место такое — начало начал.
— Что расшумелся? Меня застращал. Сам с три вершка, а туда же — нахал! Нет бы меня угостить пирожками, раз Дух печной, не пустыми словами!
— Да как ты сумеешь?! Чурбан тебя звать!
Я ж от души мог советы те дать. Ну а теперь, пеняй на себя! — вымолвил Дух свой кафтан теребя. — Дам три совета. Условье такое. Только теперь не оставлю в покое. Будешь неделю мне верно служить, чтобы советы те получить. И лишь один из них верный. Какой? Сам отгадаешь, раз умный такой!

Понял Иван, что не прав, оплошал. Сразу сговорчив, покладистый стал. Духу печному воды наносил, дров наколол и печь побелил. Стала красивая, точно картинка! Дух подобрел, и даже грустинка где-то в глазах поселилась его. Но уговор есть превыше всего!

Неделя прошла, не прошла — пролетела. Даже меж ними дружба созрела. Но час расставания близок, и вот Дух три совета Ивану даёт:
— Коли ты хочешь до дому дойти, должен направо отсюда пойти. Дальней и длинной будет дорога, но точно достигнет родного порога.
— Коли ты хочешь славу добыть, надо налево помчать во всю прыть. Славу в дороге ты точно добудешь. Знатен, богат и влиятелен будешь.
— А коли отсюда прямо пойдёшь, любовь своей жизни, зазнобу найдёшь.

— Так что решай и скорее в дорогу! Пока отпускаю… Ведомо богу, насколько родным ты и близким мне стал. С радостью я вечера коротал вместе с тобой за душевной беседой.
И пирожков на дорогу отведай! Силы в пути тебе придадут. А я остаюсь и служить буду тут. Жаром печным, как допреж, управлять да путникам редким советы давать.

Сказал Дух печной и вмиг растворился. Как будто портал в междумирье открылся. И печка исчезла следом за ним.
Остался Иван, советом храним.
Подумал чуть-чуть, да и прямо пошёл. Лучше дороги себе не нашёл.
***

Часть четвёртая

Шагает Иван, дорога легка, птицы поют, да шум ветерка в кронах дубов вековых раздаётся. Пить захотелось: «Да чтоб из колодца, с водой ключевой! Повстречать на пути… Да где же в лесу такое найти?..»

Только подумал, дубы расступились, и на поляну виды открылись. А средь поляны колодец стоит. Старый, замшелый и ворот скрипит. Явно волшебный. Как будто бы манит. Ждёт, что водицы студёной достанет.

— Вот же спасибо! — воскликнул Иван. — Кто бы ты ни был, хоть остров Буян, что мою просьбу уважил. Стократ я благодарен и этому рад.
Вымолвив это, к колодцу шагнул и через сруб в него заглянул.

Сначала увидел чёрную воду. Что ж, так бывает в иную погоду. Вгляделся получше: рябь быстро пошла. Картина явилась. Ну и дела!

И в этой картине себя вдруг узнал. Увидел как с девою красной стоял, с нахальным лицом говорил горделиво, надменно и резко, и даже спесиво. И видел, как дева ему отвечала, до белезны кулачки свои сжала, чтоб от напора его защититься. «Надо же так было с ней ошибиться! Только увидел — пощады просила. Это ж какая дикая сила мной полноправно в тот миг управляла и, что всё верно, веру вселяла?!»

— Стыдно-то как!  — Иван покраснел и у колодца на корточки сел. — Как же теперь такое исправить, ужели возможно такое поправить? Прощение девы как заслужить? Тошно-то как, что не хочется жить!

Только не время о том горевать. Надо идти, положенье спасать.

Поднялся Иван, кафтан отряхнул и напоследок в колодец взглянул. А там — чудеса! Посветлела вода, будто была такою всегда. Напился Иван, отвесил поклон, как повелось на Руси испокон.

Глядь, у колодца камень лежит, и воздух над ним словно дрожит. Сразу смекнул: «Камень тот не простой, хоть с виду серый, невзрачный такой. Точно подарок, а чей не понятно. Возьму-ка себе. Мне будет приятно камешек этот держать под рукой. Словно в меня вселяет покой и что получится всё, как всегда. Может отступит какая беда, что в путь-дороге подстерегает. Ибо никто наперёд всё не знает.»

Кинул под ноги бабкин клубок, чтоб указал ему ту из дорог, что к красной деве его приведёт и устремился скорее вперёд.
***

Часть пятая

Шёл наш Иван, желаньем гоним, вдруг странный лес возник перед ним. Тёмный и мрачный — не передать!  И без просветов — не зги не видАть.
Только на миг волшебный клубок пред лесом завис, как будто бы вбок полон готовности был покатиться. «Тьфу ты!» Ан нет! Решил устремится он прямиком в чащу лесную, как будто бы выбрал дорогу такую.

Нечего делать. Иван чертыхнулся, шапку прижал, пониже нагнулся и за клубком под ветки нырнул. Будто бы в пропасть с разбегу шагнул.
Только, гляди-ка, странное дело! Сделал три шага — вокруг посветлело. И расступились деревья пред ним, путь открывая, смыкаясь за ним.

«Точно живые!— подумал Иван. — Полон секретов остров Буян. Что ни возьми, всё не так, всё иное. То ль колдовское, то ль неземное. И не понятно, как с этим быть…»

— Голову что ли боишься сложить? — вдруг раздалось у самого уха.
Иван отмахнулся: как будто бы муха над головою его пролетела. Заозирался. «Цапнуть хотела? Или про муху ему показалось.»  Но ощущение точно осталось, словно кто мелкий кружится над ним и наблюдает, лесом храним. От глаз его прячется, будто играет, и ненароком слегка задирает.

— Сам ты боишься, — громко сказал. Ну, покажись, коль не так! Или мал ростом настолько — нельзя разглядеть?  Очень хочу на тебя поглядеть.
— Ладно! Смотри, коли хочешь, не жалко! Сам-то идёшь ты ни шатко, ни валко! Чуть мне на ногу не наступил. Так что, считай, что любезен я был, коль до поры не трогал тебя, лишь наблюдал, о возможном скорбя. Если б мне на ногу ты наступил, давно б у Русалок в гостях уже был. Вмиг позабыл, как тебя звать! А ты, вот он, тут, продолжаешь шагать.

Вымолвил это уже Старичок — сморщенный, маленький, будто сморчок. Хитрые глазки виду под стать. Сразу понятно, что нелюдь и тать. Только таких не встречалось Ивану. Разве могло привидеться спьяну, коли отведать бражки хмельной.
«Всё-таки странно, кто предо мной? То ли пора уже вправду бояться?»

— Хватит дурить и притворятся! — будто услышав, ответил старик. Я Дух лесной, как есть — Лесовик. Лесом я этим спокон века правлю. Куда захочу, туда и направлю. Так что со мною лучше дружить. И убегать от меня не спешить. Сначала со мной поиграешь в игру, потом я тебя отпущу по-добру.
— Ладно! Как скажешь. Была не была! — Глядь, а вместо клубочка игла из кочки торчит. — Ну и дела!
— Как мне теперь путь продолжать? Без чудо-клубочка дорогу узнать?— на старичка Иван обернулся.
Смотрит — клубочек на место вернулся.
— Святые боже! Почудилось что ли?

А старичок улыбается:
— Боле, ты свысока на меня не смотри! Ростом я мал, да могучий внутри! И больше жизни люблю я шутить. Так что почтенья прошу и не злить мыслями, что неказист и сморчок,— сразу ответствовал Лесовичок.

Тут наш Иван, как есть, покраснел, руки развёл, мол, прости, не хотел:
— Не помышлял, ненароком обидел. Просто такого раньше не видел.
— То-то, не видел! А ты разберись! И лишь потом за сужденья берись! — договорил.

Иван обернулся и вновь его взгляд на клубочек наткнулся. Но что за диво! То не клубок, а с красной шляпкой пузатый грибок.

Трижды моргнул, перекрестился. И внове клубочек пред ним очутился.
А Лесовик говорит:
— Не серчай! То я играю. Скучно мне, чай! Здесь всё известно мне и знакомо. Но не могу уйти я от дома. Лес свой надолго взять и оставить. Вот и люблю настроенье поправить тем, что с прохожими шутки шучу. Да ты не подумай! Я не ропщу. Лес свой люблю, им живу, управляю. И в каждой шутке меру я зная. Спасибо! Потешил видом своим. Дальше иди моим лесом храним. Выведет сам тебя на дорогу. А, коль не веришь, молись тогда богу!

Хлопнул в ладоши Старик-Лесовик. Иван оглянулся: ещё не привык, что может мгновенно здесь всё измениться, и в чаще глухой проход вдруг открыться. И только хотел спасибо сказать, а нет никого, старичка не видать. Исчез, растворился, как есть, без следа.

Иван поклонился деревьям тогда и устремился в проход поскорей: пока отпускают, надо шустрей.
***

Часть шестая

Уже далеко тёмный лес за спиной. Шагает Иван дорогой степной. Трава-мурава его ноги ласкает: то схватит как будто, а то отпускает. То шепчет: «Приляг, полежи, отдохни! Наверно ж устал за прошедшие дни.» И так её уговоры сладки!

Да только сейчас отдыхать не с руки. Скорее домой бы Ивану добраться, с княжной — красной девицею повстречаться. Поклоны ей бить, прощенья просить, да на руках, коль позволит, носить. Сердце трепещет в груди, как представит: «Как не спешить?! Ведь этим заставит лишнее время обиду хранить. Пока не вернётся, не изменить, то, что уже сгоряча натворил».
Сразу же мысли прибавили сил, да и решимости путь продолжать. Но конца-края тому не видать.

Долго ли, коротко сказ мой идёт, ну а клубочек Ивана ведёт только ему известной тропой. Спасибо Яге, за подарок такой! Если б не он, давно заблудился и с путь-дороги давно б уже сбился.

К вечеру вышел Иван наш к реке. Справа увидел мост вдалеке. Только хотел к нему  стопы направить, но сразу пришлось ту идею оставить. Встал, будто вкопанный, бабкин клубок, не захотел покатиться он вбок.
— Ладно, раз так! Перечить не буду. Может быть лодку где-то добуду да переправлюсь туда по воде. Только бы знать, разыскать её где…

Глядь, что за диво, какой-то старик, в этот же миг вместе с лодкой возник. Жестом Ивана к себе подозвал, при этом ни слова ему не сказал. Только лишь чашу с водой протянут и показал, чтоб скорее хлебнул.

«Странно всё это,— подумал Иван. — Вновь удивляет остров Буян. Выход один — продолжать доверять. Век самому мне пути не сыскать!»
Взял в руки чашу и выпил до дна, с надеждой, что та во благо дана.

В этот же миг в голове прояснилось, то ли привиделось, то ли приснилось: «Река не простая, забвенье несёт тому, кто по мОсту над нею пройдёт. Забудет про всё: кто он есть и откуда. Его не спасёт даже чУдное-чудо. Навечно останется в царстве теней, что аккурат развернулось за ней.
А если тебя переправит старик, то в Мир попадёшь, в котором привык ты с детства свои задачи решать, и сможешь свой путь земной продолжать».

«Вот это чутьё! Как есть пронесло! Видно мой ангел расправил крыло и тем крылом от несчастья укрыл. Иначе бы я всё на свете забыл!»

— Спасибо, Старик, что меня переправил и в царство живых в своей лодке доставил! От чистого сердца благодарю и в память об этом  тебе я  дарю, — камешек серый ему протянул, как будто бы долг за что-то вернул.
И камень, о диво, в пятак превратился. Выходит, что им Иван расплатился.

Тот улыбнулся, спрятал пятак. Понял Иван, что всё сделал так, отвесил поклон, а когда распрямился, старик вместе с лодкой своей испарился.
***

Часть седьмая

Вздохнув полной грудью, воскликнул Иван:
— Как же люблю тебя, остров Буян!
«Как ни крути, мне здесь все помогают. Учат, советуют, оберегают. Явно меня провиденье ведёт. Видимо с ним особенный счёт.
Что-то такое могу сотворить, что будет ценным, или открыт новое что для себя, для людей. А может для Мира?.. Много идей в голову сразу разных приходит, вот только внутри не всё отклик находит».

Вдруг нос зачесался. Иван наш чихнул:
— Эк я в высокие сферы махнул!

— Вернусь и княжну поведу к алтарю. Это вот точно, — я вам говорю. — Ну а потом увидим, ей богу, какую он нам уготовил дорогу, какие вместе дела совершить. Будем в любви и радости жить! В свете любви сердца раскрывать, чтобы счастливей смогли люди стать.

— Эх! Хороша-то как жизнь! — прокричал.
Видно не зря на краю побывал. Как не кричать и не благодарить, когда помогли ему смыслы открыть?! Ясно вдруг стало: что важно, что нет, в чём заключается жизни секрет.

Об этом сейчас не хочу говорить. Ведь самому это ценно открыть. Иначе будут просто слова, от коих уже трещит голова. А вот если сам — другой разворот, сразу корнями внутри прорастёт, в поры войдёт, станет основой, и развернётся всё в жизни по-новой.

Как окрылённый помчался Иван. Словно почуял: скоро Буян выпустит в Мир, уж немного осталось выполнить здесь, самую малость.

В горку дорога внезапно пошла и аккурат его привела к Бел-горюч камню. «Алатырь зовётся», — понял Иван, а сердце так бьётся, кажется выскочит враз из груди.

Глас вдруг раздался:
— К Камню иди! Низко ему поклонись, попроси: мира для Матушки нашей Руси. Пусть Русский Дух  от спячки проснётся, будто крылом своим сердца коснётся, плечи расправит, по свету летит. Каждый обиды другому простит. Распри, раздоры все позабудут. В мире народы отныне пребудут. И воцарится рай на Земле. Хватит уже блужданий во мгле! Войнам пора конец положить, чтобы могли люди счастливо жить, Матушку-Землю трудом своим славить, к звёздам далёким посланцев направить… Много ещё дел предстоит.

— Кто это всё мне сейчас говорит? — воскликнул Иван и оглянулся (вокруг ни листочек не шелохнулся). — Уже ли сам остров Буян возвещает?! Как будто все тайные чаянья знает!

Чуть-чуть подождал, не дождался ответа. Подумал: «Да разве ж важно мне это!»
К Камню пошёл и обряд совершил. Чистой водицей его окропил, из той бутылки, что бабка дала (чувствовал: та волшебной была). Хлеба краюху поверх положил, с поклоном,  а после слова повторил, те, что услышал. Да слово в слово, чтобы всё точно, без смысла другого.

Сначала по камню дрожь пробежала. Потом под ногами земля задрожала, а следом столб Света от Камня взметнулся. Так мощно, что, кажется, солнца коснулся.

Охнул Иван:
— Ну и ну! Красота! — видно просьба услышана. Всё неспроста.
Смотрел зачарованно: «Мир изменился!»
 
Тут воздух внезапно как будто сгустился, какая-то сила его подхватила, а дальше… не помнит Иван, что с ним было.
***

Часть восьмая

Очнулся Иван. Дом родной перед ним.
«Значит я цел, судьбою храним! Вот это славно! Добрая весть! Как же мне хочется хлеба поесть! Свежего, пышного, квасом запить. За время странствий успел я забыть вкус, что других всех в мире милей.

Будто бы стало как-то светлей. То, да не то всё вокруг. Красота! Сердце ликует и неспроста! Там, где пустырь был, сады расцвели. А на пригорке дома возвели. Все улыбаются, песни поют! Сколько же я отсутствовал тут?» — подумал Иван и к дому пошёл.

Там его ждали, накрыли на стол. Ну а в глазах радость так и искрится, что невредимым смог возвратиться. Не знали, не ведали, где пропадал: исчез в одночасье, как не бывал…

Пир закатили на весь шар земной.
И помирился Иван наш с княжной. Свадьбу сыграли и мирно живут. Любят и счастье своё берегут. Дом хлебосольный, гостей привечают и каждый день с улыбкой встречают. Знают, что всё хорошо впереди.

Коли не веришь, сам к ним зайди!
Своими глазами увидишь что как, а что не увидишь — почувствуешь так. И из гостей уйдёшь обновлённым, с радостью в сердце и в жизнь влюблённым.

Как-то легко всё у них получается, будто вокруг волшебство источается и проникает сразу в сердца.

Нет у истории этой конца, как нет конца у любви и добра.

А я прощаюсь, домой мне пора.
Кланяюсь низко, сказ сей дарю!
До новой встречи! Благодарю!

20.04.2026