В гостях у деда Васьки

Сегодня, к вящей радости, выдался на редкость приятный, солнечный, безветренный день. Середина лета в этом году редко баловала добрый люд погожей погодой. Поэтому Яр и Свет не преминули воспользоваться возможностью снова пройтись по своим любимым дорогам. Дорога - вот она, такая знакомая, всегда украшенная по краям пылью и серыми камнями, ведущая прочь от дома в дорогие сердцу края. Друзья идут в гости к деду Ваське - он уже давно звал их к себе, в свой маленький домик на березе, чтобы приятно провести время за чашечкой вкусного чая с мятой.

Васька услышал о приближении путников еще издали и, высунувшись из окошка, радостно заголосил на всю округу: «Свет и Яр ко мне идут, песню звонкую поют!» - «Привет, Василий, а вот и мы!» - «Поднимайтесь, добро пожаловать!» - сказал дед Васька и спустил веревочную лестницу.

Свет и Яр взобрались наверх, очутились в уютной избушке своего друга и, не теряя времени, уселись за маленьким столом, накрытым красивой скатертью.

«Ого, Василий, да ты скатерть-самобранку приобрел, кажись?» - «Догадались? Молодцы! Это я сюрприз вам приготовил». - «Как же тебе удалось ее раздобыть? Ведь сейчас это большая редкость», - спросил Яр. «Совершенно случайно, на базаре в Боровске. Там ее как обычную продавали старьевщики. А я присмотрелся: орнамент-то непростой! Стал разглядывать - точно - скатерть-самобранка. Мне еще в детстве бабушка рассказывала, как должна быть расшита волшебная скатерть, я запомнил». - «Здорово! Значит, не очень дорого тебе такое сокровище обошлось». - «Да, Свет, повезло... Ну-с, друзья, приступим! Чем желаете угоститься?» - «Нам, любезнейший Василий, чаю можно с дороги попить. Часа полтора до тебя добирались, притомились слегка». - «Это мы мигом. Ну-ка, скатерть, подавай нам всем чая вкусного-превкусного с мятой, варенья клубничного, вишневого, сушек, баранок и крендельков побольше». Тут же чудесным образом все это и появилось на столе.
За чаем трое друзей обменивались последними новостями и не спеша говорили о том о сем.

«Братья мои, помните, в прошлый раз вы обещали поведать о тех ваших приключениях, о которых я еще не слышал», - сказал дед Васька. «Было бы преувеличением называть приключениями эти эпизоды из наших походов, - задумчиво проговорил Свет. - Но кое-что можно и рассказать». - «Пожалуй», - согласился Яр. «Тогда для начала объясните, что за урочище Иваново искали вы еще в те времена, когда только стали появляться в наших краях?»

«Хорошо... Уже после того, как мы со Светом побывали в Ивановском, я услышал от своих друзей Везнича и Богумила легенду о таинственном урочище Иваново. Согласно ей, располагалось оно в лесах за селом Тимашево. Точнее за деревней Сороковеть. Туда, якобы, уже не ведет ни одна дорога, а в самом урочище стоят крепкие, очень хорошо сохранившиеся дома - хоть теперь заселяйся. Мы часто поговаривали, как бы нам добраться до Иваново. Поэтому неудивительно, что, когда на горе Джомолунгма свистнул рак Бодя, Свет, у которого всегда было больше свободного времени, направил свои ноги на поиски оного».

«Да, - продолжил Свет, - когда-то деревня Сороковеть находилась поодаль от Тимашево. Сейчас же они практически соединились в одно целое поселение. Я шел по дороге, которая огибала деревню справа и уходила через просторное живописное поле к тенистому лесу. Друзья говорили Яру, что как раз в глубине этого леса и скрывается Иваново. Никаких координат не было. Нужно было углубиться в лес и, неизвестно каким образом, постараться найти густо заросшую лесную дорогу, которая теоретически могла бы привести в это урочище, либо попытаться расспросить про него у кого-либо из местных обитателей. Я шел среди изящных берез и напевал песенку о матушке-Волге. Дальше лес был преимущественно смешанный. Росли в изобилии березы, осины, ели, попадались и другие деревья: липы, кусты орешника и изредка сосны. Почва под ногами была немного влажная после вчерашнего дождя, и на траве искрились капельки воды. Птицы негромко перекликались в лесу. А лесной воздух, наполненный запахом сырой земли с терпким ароматом опавшей листвы и дивным благоуханием лесных цветов и трав, кружил мне голову, заставляя дышать полной грудью. Мы с Яром несказанно любим лесной воздух. Кажется, что это запах дней, давно ушедших в глубину веков, и запах самой древности, скрывающейся под сенью таинственного, словно замершего в тишине леса. Я шел и шел, раздвигая руками ветви, перешагивая через поваленные мертвые стволы, заросшие мхом и лишайником. Никаких тропинок и тем более дорог нигде не было видно, и я постоянно сомневался: в правильном ли направлении я иду, ведь не было никаких ориентиров. Но вскоре я увидел впереди высокую девушку в просторном платье неопределенного цвета, с распущенными длинными, взлохмаченными волосами с зеленоватым оттенком. Я радостно поспешил ей на встречу. «Здравствуй, сестрица! Не подскажешь ли ты мне, как добраться до заброшенной деревни Иваново?» У нее почти все лицо было в веснушках. Она как-то странно улыбнулась и ответила: «Здравствуй, добрый молодец! Видишь вон тот дуб? От него надо повернуть направо и идти до тех пор, пока не окажешься возле оврага. Переберешься через овраг и иди вдоль него налево и там уже увидишь Иваново это самое». - «Вот спасибо, выручила!» - поблагодарил я ее и пошагал, как было указано, а сам думаю: «Интересно, кто она такая?» И стал я, значит, уже переходить через овраг и вдруг вижу: сидит на пеньке маленький лесовичок и держит в руках какую-то странную железяку... Тогда-то я и познакомился с Манкри. В тот раз он меня славно выручил. Мы разговорились, и оказалось, что встретившаяся мне девица не кто иная, как одна из местных болотных кикимор, или по-другому шишига. Они живут на болоте в глубине леса и хитростью или обманом заманивают к себе незадачливых путников. Поймав таким образом человека в своем логове и связав его, шишиги начинают рассказывать ему несмешные анекдоты. И если он не смеется, то они сердятся и принимаются щекотать его. Иногда такое истязание продолжается несколько дней, после чего беднягу отпускают, и он, обессиленный, чуть ли не ползком выбирается оттуда на волю. Потом я стал расспрашивать Манкри об Иваново. Но лесовичок покачал головой и из всего сказанного заключил, что мы с Яром пытались найти несуществующее урочище, и что друзья Яра что-то напутали и наверняка имели ввиду Ивановское - Лесную Обитель Тишины. Так как никакого другого заброшенного селения в этом лесу и окрестностях не существует. «Вот, получается, какая ошибочка у нас вышла... - сказал я. - А в Ивановском мы уже не раз бывали - дивное место». Потом мы с Манкри пошли к нему в избушку и оставшуюся часть дня провели за разговорами о философии и истории. Он оказался большим знатоком. Тот металлический предмет, который был у него в руках, когда мы встретились, представлял собой китайскую головоломку - подарок Хозяина. Весь вечер мы пытались ее собрать, но у нас ничего не получилось. Довольные, что с такой пользой провели время, мы улеглись спать. Утром я попрощался с гостеприимным лесовичком и отправился восвояси. Вернувшись домой, я тут же связался с Яром».
«Я, признаться, был очень удивлен известием о том, что никакого урочища Иваново и в помине нет. Позже, разговаривая с Везничем и Богумилом, я выяснил, что те на самом деле подразумевали Ивановское, когда рассказывали про Иваново». - «Да уж, - усмехнулся дед Васька, - вот такое иногда может возникнуть недопонимание между друзьями... А расскажите, как вы нашли камень Кум-да-кума, и что это вообще за камень?» - «А ты разве не видел его?» - удивились Свет и Яр. «К сожалению, пока нет». - «Хм, надо будет тебя как-нибудь сводить».

«Ну, тогда слушай, - начал Яр. - В народном предании сохранилась легенда о необычном большом камне, находящемся где-то неподалеку от Лесной Обители Тишины - урочища Ивановского. Примечателен этот камень своей замысловатой формой, напоминающей как бы две фигуры людей, в одной из которых смутно угадывается мужчина, а в другой - женщина, держащая на руках дитя. В стародревние языческие времена камень являлся предметом поклонения окрестных жителей, верящих в его особые чудодейственные свойства. Неизвестно, являлся ли он олицетворением каких-либо языческих божеств, но в народе его называли просто - Кум-да-кума.
Впервые мы услышали о нем от моих друзей - уже упоминавшихся Везнича и Богумила. К тому времени, как Ивановское стало урочищем, уже не осталось людей, которые могли бы указать к нему дорогу. Однако Везнич вспоминал, что слышал, будто стоит Кум-да-кума в каком-то близко расположенном овраге. И мы решили найти этот, священный для многих поколений когда-то живших здесь людей, камень, не прибегая к помощи местных лесных обитателей. Придя в Ивановское, мы рассудили, что известных нам оврагов насчитывается два. Первый начинался за дамбой возле пруда, а второй - севернее храма. За ним еще начиналась лесная дорога на Бовыкино. Эти довольно длинные овраги соединяются возле нижних прудов. Мы решили пройти их оба от начала до конца. Спустились в первый возле дамбы и стали продвигаться вперед, внимательно осматриваясь по сторонам. На дне протекал неширокий ручей и берега были очень заросшими. Мы шли с трудом. Во многих местах было болотисто и грязно, роями кружились комары. Так, перемазанные грязью, оцарапанные ветками кустов, облепленные репейниками, паутиной и комарами, мы вышли к нижним прудам. В первом овраге ничего не оказалось, и мы повернули во второй. Там было намного сырее и темнее, потому что пролегал он в лесу, а солнце уже уходило на запад. В этом овраге мы почти что плавали. Прошло почти четыре часа с того момента как мы начали поиски. Вымотались мы со Светом прилично и, наконец выбрались на Свет Божий возле одной из ивановских полян. Там заканчивался или, вернее, начинался второй овраг. И ничего, никаких намеков на Кума-да-куму». - «Не расстроились вы?» - «Немного да, конечно. Больше, наверное, устали». - «Да, - сказал Свет. - В тот момент солнце засветило мне в глаз, и я решил отправиться на погост - немного отдохнуть». - «Свет всегда умел находить подходящие места для отдыха! - засмеялся Яр. - А я решил еще немного побродить по окрестностям, да все напрасно. В этот день удача нам не улыбнулась. И я пошел искать Света. Увидел я его лежащим в ограде, в которой было несколько могил. Лежит себе Свет на сырой земле и жмурится на заходящее солнышко». - «Там было очень удобно. Кстати потом на том месте, где я лежал, кого-то похоронили», - проговорил задумчиво Свет. «Мы вернулись домой и через несколько дней связались по лесному эфиру с местными, и нам объяснили, как найти это нерукотворное каменное изваяние. Получалось, что стоит Кум-да-кума не так далеко от храма Иоанна Предтечи. Мы и не представляли тогда, что наш следующий поход превратится в настоящее сказочное путешествие.

Так вот, мы обнаружили камень в неприметной лощине северо-западнее ивановского пруда, за насаждениями вязов, что высятся подле того места, где в свое время была барская усадьба. Он стоял частично погруженный в воду и выглядел не таким уж большим, как мы себе представляли, но в точности соответствовал описанию. Цвет его можно определить как коричнево-серый. А потом произошло нечто удивительное и непонятное - мы вдруг ни с того ни с сего заблудились. Ну а что было дальше, мы тебе рассказывали». - «Да, я помню, вы назвали свои последующие приключения «Временной бродилкой». - «Верно. Так что волшебный камень, наверное, сыграл не последнюю роль в том, что происходило с нами далее».

«В продолжение темы поисков. Однажды мы с Яром довольно весело искали лесной пруд, расположенный верстах в двух от Ивановского. Мы увидели его на карте и, конечно же, загорелись желанием посмотреть на него. От урочища в сторону деревни Климовское пролегает грунтовая дорога, и мы надеялись, что от нее ответвляется какая-нибудь тропинка, ведущая к пруду. От дороги до него было всего лишь около версты. Это если по прямой. Вышли мы с утра пораньше и пошагали по нашей любимой дороге мимо плотины, деревни Заречье, через Венеру и так далее. Вот уж осталось позади Ивановское, и мы устремились в сторону леса. Но нашей надежде не суждено было оправдаться, ибо мы уходили все дальше и дальше на юго-запад, а направо, туда, где в лесной чаще скрывался пруд, не заворачивала ни одна тропа. Шли мы по привычке быстро и догадались об этом уже когда вышли из леса на дорогу, ведущую в Климовское. Здесь мы оказались впервые и с интересом осматривались вокруг. Возвращаться назад не хотелось, и мы решили отыскать лесной пруд в следующий раз, а теперь повернули налево и отправились по пыльной дороге в направлении деревни Писково. Время пролетело незаметно и вот мы уже идем через это селение, расположенное по обеим сторонам проселка. Здесь нас больше всего впечатлило небывалое количество домашних животных и птиц. По деревне толпами разгуливали коровы, козы, гуси, куры, собаки, в искусственном водоеме плавали утки. Людей было в разы меньше, чем представителей фауны. После Писково мы очутились в Городне и вскоре уже проходили наш любимый перекресток. К вечеру, еле передвигая ноги, мы приплелись домой. Самое забавное было то, что мы прошли, как потом выяснилось, тридцать пять верст, ни разу не остановившись и не передохнув. Вдобавок к этому никакой еды и питья мы с собой в тот раз не взяли». - «Это здорово у вас получилось, хе-хе. Ну а пруд вы потом все-таки нашли?» - «Разумеется, - ответил Яр. - В другой раз мы еще издали, идя по дороге от Ивановского, начали всматриваться в очертания опушки лесного массива, за которым скрывался пруд, дабы разглядеть какой-нибудь вход в лес. И нам это удалось: мы увидели небольшой проем среди деревьев похожий на начало тропинки или просеки. Мы приблизились к лесу и пошли направо вдоль опушки в ту сторону и нашли тропу. Она повела нас вглубь тенистых зарослей. У нас возникло интересное ощущение, что тропинка еле заметно, но постоянно поворачивает вправо, как будто мы движемся по кругу или по спирали. И вот сквозь листву показался блеск воды, отражающей свет полуденного солнца. Мы вышли к пруду. Со всех сторон его окружали невысокие деревья и кусты. По форме он напоминал подкову, так как с одной стороны в его воды вдавался большой полуостров с топкой податливой почвой, поросшей мхами, лишайниками и лесными ягодами. По берегу то тут, то там находились рыбацкие места с вытоптанной травой и воткнутыми в землю палочками, раздвоенными на конце - опоры для удочек. Рядом пара шалашей из подручных материалов. Интересно, что берега были преимущественно торфяными, и в одном месте, под осыпавшимся грунтом, колыхались невысокие языки пламени. Тщательно осмотрев пруд, мы вернулись назад по той же дороге. А когда вышли из леса, то сильно удивились, ибо пока мы находились там, кто-то из местных обитателей вспахал поле, отделяющее нас от урочища. Да так, что и вдоль леса уже нельзя было пройти. Мы со Светом посовещались и решили идти к Ивановскому напрямик, по комьям и глыбам свежевспаханной земли - другого варианта не было. Ох, и ухайдокались же мы пока, спотыкаясь на каждом шагу, шли через поле! В тот раз мы так устали на обратном пути, что, если б не добрый мужичок, довезший нас на телеге почти от самого перекрестка до нашего города, мы бы расположились на ночлег где-нибудь на Венере»...

«Слушай, Василий, - сказал Свет, - а мы рассказывали тебе о том, как мы три раза переходили Городянку?» - «Вроде бы нет, не припомню». - «Тогда слушай. Потешный был эпизод!» - «Это здорово. Посмеяться я всегда не прочь!» - «Глаголь, Свете», - сказал Яр, прихлебывая душистый чай и улыбаясь.

«Дело было так. Один раз мы возвращались из Ивановского и уже прошли мимо нижних прудов, когда я подумал и предложил Яру пойти другой дорогой - напрямик через лес, который высился справа, за полем. Яр согласился. Мы обогнули пруд и, пройдя через поле, углубились в чащу. Прошагав по лесу около версты, мы вышли к Городянке и стали искать бревнышко, по которому можно было бы перебраться на другой берег. Нашли. Наполовину затопленное, замшелое такое. Речка в этом месте была шириной около четырех локтей. Я пошел по бревну и остановился. И не мудрено: как взобраться на противоположный берег было непонятно. Он был крут, крут настолько, что, казалось, поднимается вверх почти отвесной стеной. Мои размышления длились всего несколько секунд, после чего бревно, оказавшееся на поверку совсем гнилым, громко хрустнуло, и я тут же оказался по колено в воде! Мое погружение сопровождалось шумным всплеском; из соседних кустов, громко хлопая крыльями, вылетела стая куропаток; в тот же момент мимо стремглав пробежала какая-то напуганная неведомая зверушка. Едва очутившись в воде и поняв всю комичность ситуации, я принялся хохотать. Следом захохотал и Яр. До этого момента Яр задумчиво разглядывал другой берег и, услыхав загадочный звук, не сразу понял, что произошло. Мы смеялись до слез и долго не могли остановиться.
Потом я вышел из воды, и мы стали искать другое бревно или упавшее дерево понадежнее. Яр перешел Городянку по стволу ели, а я решил, что, раз уж я замочил ноги, то веселее будет перейти речку просто так, по дну, что и незамедлительно сделал. Затем мы забрались наверх и пошли дальше. Но, представь себе, Василий, не прошло и получаса, как на нашем пути снова возникла Городянка! Теперь она текла в другую сторону. Это нас сильно позабавило. На этот раз мы не стали ничего искать и вместе - Яр решил последовать моему примеру - перешли ее вброд. Только Яр, не захотев мочить брюки, подвернул их. Прошел час, а мы все шли по дремучему лесу. Каково же было наше удивление, когда, пройдя около версты, мы встретились с нашей любимицей Городянкой в третий раз! Яр тогда сказал мне: «Слушай, друже, если мы выйдем к Городянке в четвертый раз, дашь мне затрещину!» - «Почему?» - спросил я. «Потому что я уверен, что это невозможно!» - «Что именно?» - «И - то, и - другое». Я засмеялся и сказал, что Городянка петляет как хочет, и, видимо, мы попали в речной лабиринт. «А может быть, мы просто заблудились», - предположил Яр. «Вряд ли. Ведь мы все время шли в одном направлении». В этом месте речка была на удивление глубокой, и мне пришла шальная мысль в голову: «Раз уж я уже погрузился в Городянку до колен, то почему бы не окунуться полностью». Я сказал об этом Яру и, взойдя на какое-то бревно и перекрестившись, сиганул с него в воду. Здесь глубина была по горло. Не став мочить голову, я вылез на берег. Яр очень потешался, глядя на эту процедуру. С моей одежды струями стекала холодная вода, а ноги были все в грязи. «Теперь и до самого дома не высохнешь. Смотри, как бы не простудиться», - покачал он головой. Но мне было весело, и я не очень беспокоился об этом.

Наконец мы выбрались из леса возле Городни. В четвертый раз Городянка, как и предполагал Яр, на нашем пути не возникла. Странно, но все, чего мне хотелось в тот момент, это бутылка темного эля. Я прямо ощущал жажду всеми клеточками своего организма. Мы просмотрели содержимое карманов и насобирали мелочи как раз на одну бутылочку. Зашли в Городне в лавку, и мое желание осуществилось. С наслаждением попивая эль, мы с Яром не спеша побрели в свой город. К концу пути ил и грязь на мне пообсохли, но я все равно напоминал своим видом водяного или лешего - не знаю, как вернее сказать... Такое было приключение».

«Ничего не скажешь - веселая получилась прогулка!» - смеялся дед Васька. «По поводу грязи, я вспоминаю одно из наших путешествий в Боровск. Тогда погодка выдалась ненастная, до этого шел дождь, и кругом было множество луж и грязи. Так вот, Свет ни с того ни с сего принялся бегать по лужам, весело хохоча, как малое дитя. Ни одной не пропустил. С ног до головы забрызгался грязью. Мне потом пришлось отмывать его в Комлевском озере». - «Да, было дело. А помнишь, как мы возвращались из Городни один раз, осенью. Я умудрился за всю прогулку ни разу не испачкаться, а ты порядком забрызгался. И тут, Василий, мы вышли к повороту на песчаный карьер. Здесь грязи было море разливанное. Слева тянулись дачные заборы с поворотами вглубь участков через каждые двадцать сажен, а справа по дороге проносились туда-сюда одна за другой на огромной скорости, поднимая тучи брызг, повозки, пустые и груженые песком. Возницы только и покрикивали: «Эге-гей, посторонись!» Мы тогда полчаса бегали от поворота к повороту между дачами, пытаясь пробраться к лесу. В итоге я опять был весь в грязи, даже хуже чем Яр. С расстройства мы набрали в одном месте пыльных ягод черноплодной рябины и ели их по дороге домой, благодаря чему перемазались еще больше».

«А есть у вас, братья, какие-нибудь еще любимые места в наших окрестностях?» - «Конечно, - ответил Свет. - Например, если пойти от деревни Потресово по дороге, ведущей через поле на запад, то через полторы версты на пути встанет лес. Это уже где-то посредине между нашим городом и Малоярославцем. Несколько минут ходьбы среди невысоких молодых сосен - и вы, так сказать, на месте. Здесь находится площадка на высоком пригорке, с которой открывается вид на долину реки Городянки, текущей внизу в окружении деревьев. Наверху, как я уже упомянул, возвышаются очень красивые сосны с длиннющими душистыми колючками и золотистыми, сверкающими на солнце стволами. На площадке растут самые могучие, толстые и высокие. Тут же - кострище и бревна для сидения вокруг него. Туда мы с Яром приходим обычно с пивом. Садимся напротив друг друга и приступаем к нашему нехитрому пиршеству. У нас для этого места существует своя традиция: мы наливаем в резную деревянную чашу пиво и по очереди осушаем ее. Но перед тем как выпить солнечного напитка каждый обязан произнести воодушевляющий тост. Ха-ха! Обычно, по мере того, как уменьшается пиво в наших бутылках, тем длиннее и бессвязнее становятся наши речи. Но для потехи - это в самый раз». - «Однажды, - продолжил Яр рассказ друга, - мы пришли туда зимой. Спустились с пригорка, и пошли по тропинке направо. Через полчаса взобрались на бугор, выбрали среди деревьев местечко и, утрамбовав ногами снег, расположились. В тот раз у нас было с собой четыре литра крепкого эля. За разговорами, шутками и прибаутками незаметно проходило время. Содержимое бутылей подходило к концу. Тут я решил немного прогуляться по зимнему лесу, а Свет сказал, что посидит здесь, «посторожит» оставшийся эль. Было довольно холодно. Особенно потому, что последние два часа мы почти не двигались. Я снял с себя полушубок и нахлобучил его на сидящего Света, а сам неверной походкой отправился бродить по заснеженным дебрям. Спустя минут двадцать я понял, что заблудился. Мои следы путались, пересекали друг друга и уводили в непонятных направлениях. «Никак леший меня водит!» - подумалось мне. Наконец вышел я на одну из заснеженных лужаек. Смотрю: сидит под елкой, сгорбившись, какое-то чудище невиданное, косматое, в шкуре медвежьей и шевелится. Перепужался я и ну улепетывать! А чудище мне вдогонку кричит: «Яр! Ты куда это ломонулся? Я уже полчаса тебя дожидаюсь». Оказалось, что это Свет. Как начал я смеяться! А Свет не понимает, что со мной такое. Объяснил я ему, и тут уж мы вместе от души похохотали. Потом все допили и в обратный путь пошагали».

«Да уж, смешно вышло! Вот что значит - крепкий эль!.. А вообще вы зимой часто из города выбираетесь на природу?» - «Ну, пореже, конечно, чем в другое время, но стараемся», - ответил Свет. «Помнишь наш последний зимний поход? В двадцатипятиградусный мороз мы перешли по льду Протву и пошли, обдуваемые ледяным ветром, через поле, в сторону ельника, что за плотиной. Там Свет достал из сумки и продемонстрировал мне недавно написанный портрет нашего учителя. Хороший портрет получился. Свет потом подарил его учителю. Дойдя до Потресово, мы по колено в снегу спустились кое-как к реке и пошли вдоль берега. Прошлись по всем трем потресовским подвесным мостам. От дач вышли на дорогу, ведущую к погосту и, взобравшись на насыпь, перешли через железную дорогу. С другой стороны снегу было уже по пояс! Но мы все равно упорно продвигались вперед. А куда это - вперед? Да просто, куда глаза глядели. Мы вообще редко задаемся подобного рода вопросами во время наших путешествий». - «Особенно зимой», - уточнил Свет. «Да, точно, на то она и зима! Идем себе и получаем наиприятнейшее зимнее удовольствие. Затем мы увидели впереди несколько курганов конусообразной формы. На самом деле это были не курганы, но мы узнали об этом позднее. А в этот раз они нам очень приглянулись и порадовали - ведь мы видели их впервые. Взобравшись на самый высокий, мы вспомнили, что у Света в сумке есть бутылка с грушевым соком. Сок к тому времени почти наполовину замерз, и мы с большим трудом вытряхивали его заледеневшие куски вместе с жидкостью. И грызли его! Грызли с большим наслаждением». - «Этого мне не забыть, - засмеялся Свет. - Удивительно, как после этого не заболели!»

«А недавно, может быть на днях, с вами что-нибудь смешное происходило?» - «Само собой. Как раз позавчера договорились мы со Светом встретиться на рассвете в березовой роще, что неподалеку от курганов. Вышел я из дому затемно. Над землей туман. Спустился к речке и пошел по берегу. Вдруг вижу: впереди на пути сквозь туман проступает силуэт огромного быка! А рядом пастух стоит. Думаю: «Что делать?» Пока стоял в нерешительности да размышлял, туман немного рассеялся. Смотрю: а то и не бык вовсе, а большой сарай, который я видел раньше уже сто раз. Пастух же обернулся простым деревянным столбом. Побранил я себя за впечатлительность излишнюю и поспешил к Свету. Свет сидел на бревнышке в березовой роще и уже меня поджидал. Поприветствовали мы друг друга и завели беседу, как полагается. Неожиданно Свет извлек из сумки большую керамическую бутыль. «Что это у нас такое?» - спросил я. «Квас хмельной на пивных дрожжах. Приятель передал», - ответил Свет. «Здорово! А долго он у него настаивался?» - «Вот этого я не знаю». - «Ну и ладно, будем открывать». Как мы пробку стали вынимать, раздался такой громкий хлопок, а следом из бутылки рванул наружу фонтаном поток темной жидкости! Половина содержимого благополучно выплеснулась и облила нас с головы до ног. Посмеявшись от души, мы не спеша выпили оставшуюся половину. Ух, и ядреный же это был квас, но ничего: пить можно. Вкус даже можно было назвать приятным». - «Ха-ха, Яр! Я же говорил, что тебе понравится! А вообще позавчера, Василий, мы вдвоем довольно хорошо побродили по нашим окрестностям». - «Да, кстати, - вспомнил Яр, - вчера мне еще очень неожиданно стукнули по голове». - «Это каким образом?» - удивились Свет и дед Васька. «Да просто шел себе по скверу в нашем городке. Слышу: громко каркают вороны где-то наверху, в кронах деревьев. Затем - шум крыльев сзади. Не успел опомниться, как шустрая ворона вцепилась когтями в мою густую шевелюру и с размаху тюкнула меня по темечку своим крепким клювом! Я от неожиданности растерялся, рот разинул и стою, глазами хлопаю. А она шельма, никак не объяснив свой нахальный поступок, спокойно взмыла вверх и скрылась в ветвях берез». - «Ха-ха, Яр, ты ей, видать, очень понравился!» - засмеялся Свет. «Никак иначе!» - подтвердил, хохоча, дед Васька.

Но вот, чай допит и почти все съедено. Хозяин маленького домика на березе почесал задумчиво за ухом и сказал: «Славно! Вот, о чем хотел давно спросить вас, братья: как вам открылся Древоград?» - «Ты прав, Василий, - ответил Свет. - Открылся - самое подходящее слово. Произошло это несколько лет назад. В тот день мы с Яром долго бродили по полям и лесам за Протвой. Потом оказались в глубоком овраге рядом с Потресово. И тут на нас точно снизошло озарение, и впервые наши уста произнесли это загадочное, таинственное слово «Древоград». Услышав его, мы сами сначала поразились, а потом посмотрели вокруг и словно вознеслись в какие-то сияющие небесные сферы. Сколько времени продолжалось видение, мы не знали. Только вдруг снова очутились посреди темного оврага. После этого мы стали рассказывать друг другу о том, что каждый из нас созерцал, и убедились, что видели одно и то же. Неведомый, сказочный край и прекрасный, удивительный город. Мы догадались, что это и есть Древоград... На следующий день мы пришли в Лесную Обитель Тишины и встретились с Хозяином. Он был очень рад, что нам открылся Древоград, и поведал о том, что это за город, где он находится и как в него попасть. Старый ивановский колодец открыл нам дорогу туда. И в тот же день мы были в славном Древограде... Такая вкратце история».

«Да... Дивны дела Господни! Надеюсь, что и мне как-нибудь посчастливится побывать там». - «Надеемся, что и ты сподобишься, Василий. Хотя, несомненно, не всякому дано узреть заветную землю. Путей-то туда много, но не все так просто...» - сказал задумчиво Яр. Некоторое время друзья пили чай в молчании.

«Ну что, о почтенный Василий, благодарень тебе большой за хлеб, за соль, за угощение, за общество твое приятное! Побредем мы с Яром дальше в путь-дороженьку». - «И вам спасибо за рассказы ваши интересные, спасибо, что навестили. Посидели бы еще немного, а то, что сразу уходить!» - «Так мы, Василий, и не прощаемся. Мы со Светом до урочища прогуляемся, а на обратной дороге снова к тебе пожалуем». - «Ура! Значит, на всю ночь у меня останетесь?» - «А как же. Ты ведь так и предлагал нам, когда по лесному эфиру связывались». - «Ну, уж мы повеселимся! Это я вам обещаю». - «А мы и не сомневаемся, друг наш, - сказал Свет. - Ты проводишь нас немного вдоль леса?» - «Конечно. Спускайтесь».

По очереди они спустились вниз по веревочной лестнице, выбрались на дорогу и пошли вдоль леса, освещаемые ласковыми лучами дивной звезды, издревле с любовью именуемой солнцем.
Впереди - новые дни, месяцы и годы. А значит - новые походы, путешествия и приключения!



Засим...

К о н е ц

Всем кланяемся, и всем большой благодарень!