Лариса Львовна узнаёт. Глава первая

                Пролог

Виктор Сергеевич, ну скажите же, как вам удалось в девятнадцатом веке создать… эту вашу, как вы ее называете, «машину времени»?» — с нетерпением сказала Лариса Львовна,  они сидели в  институтской столовой.

- Мы!..

Лебедев закашлял, явно не готов был к такому вопросу. Она ждала. Прокашлявшись, вздохнул.

— Мы не делали. Я не знаю, кто сделал машину времени.

- Вы шутите, доктор Лебедев! Может, издеваетесь?

- Нет, какие шутки. Короче, Лариса Львовна, вы всё равно с меня не слезете. Расскажу я вам всё, что знаю. Пейте кофе, кушайте круассан. Только дайте мне покушать в тишине.

...А началось всё десять лет назад.

                Глава первая.

Семнадцатилетний Николай, юный служитель гостиницы «У Семёнова моста», проскользнул через чёрный ход. Он подменял отсутствующих, чистил дымящиеся камины, таскал дрова и помогал старому швейцару. Сегодня же ему выпала редкая, почти немыслимая для временного работника честь — убраться в одном из люксовых номеров на втором этаже.

Комната № 17 встретила его тишиной и пустотой. Постояльцы отбыли накануне, оставив после себя призрачный шлейф табака, терпкой лаванды и чего-то неуловимо странного. Николай распахнул высокое окно, впуская в комнату влажный, прохладный воздух, и принялся за работу. За массивным старинным буфетом в углу увидел сооружение, напоминающее шкаф, но из блестящего, незнакомого металла. Николай замер, сердце его забилось быстрее. «Что за диво?..» — прошептал он, невольно по привычке перекрестившись. Любопытство взяло верх над робостью. Он осторожно коснулся единственной кнопки, расположенной сбоку.

Раздался тихий, мелодичный звонок, и дверь с лёгким, едва слышным шипением отворилась. Николай огляделся — номер по-прежнему был пуст. Неуверенно он шагнул внутрь кабинки. Дверца за ним закрылась сама, с мягким щелчком отрезая его от привычного мира.

«Эй!» — вскрикнул он, инстинктивно пытаясь открыть дверь. Но не тут-то было. Было светло, как в лунную ночь, серо-голубой свет струился с потолка, освещая всё внутри.

— Господи, помоги! — шептал он, крестясь. На гладкой поверхности справа Николай увидел две мигающие, светло-красные кнопки. Он нажал одну, потом вторую — ничего. Тогда, собрав всю свою решимость, дрожащими пальцами он нажал обе одновременно.

Его немного подбросило, как тогда в детстве, в старой карете, он с маменькой ездил в их имение по ухабистой дороге. И дверь открылась сама. Николай, едва переводя дыхание, прошептал: «Слава Богу», и вышел из кабинки.

Перед ним был тот же номер, но неузнаваемый. Стены облупились, обнажив грубую штукатурку, на которой были странные, хаотичные рисунки и надписи на иностранном языке. Паркетный пол был местами разобран, словно кто-то искал что-то под ним. Окна зияли пустыми проёмами, и ветер, врываясь внутрь, гонял по полу мусор. Оглянулся. За спиной стоял металлический шкаф, но он был другой.

Николай закрыл глаза, крестясь и шепча: «Господи, помоги… Где я? Что со мной?»

Открыв глаза, он увидел, что ничего не изменилось. Как в детстве, он ущипнул себя, надеясь, что это его кошмарный сон. Но это была реальность! Неуверенно, продолжая креститься, он выбежал из номера в коридор, потом в холл. Здесь всё было сломано. Хотелось одного — на улицу, подальше от этого кошмара. Входная дверь была цела, закрыта, с облупившейся краской. Она не открывалась, как он ни пытался её дёргать. Он увидел загнутые гвозди, которые забивали снаружи. Как же выбраться? От страха навертывались слёзы, которые он ещё пытался сдержать. В дальнем углу холла зияло огромное окно, где раньше стояли экзотические растения. Теперь же там валялись кирпичи, осколки стекла и сломанная рама. Явно кто-то проникал сюда через этот пролом. И Николай, собрав последние силы, выбрался наружу.

И замер.

Перед ним стоял город, красивый город, но не его . Канал Невы, казалось, всё тот же, но набережная была неузнаваема. Вместо привычных экипажей по широким, идеально ровным дорогам мчались странные, бесшумные машины, похожие на кареты без лошадей. Люди, спешащие куда-то, не поднимали глаз от крошечных светящихся зеркал, которые они держали в руках. Над домами, чьи очертания тоже изменились, висели огромные, мерцающие картинки, транслирующие что-то непонятное. В воздухе витал непривычный шум с обрывками голосов. В стекле увидел своё отражение — бледное, перепуганное. Сердце его сжалось от ужаса и непонимания. Это был не сон, не галлюцинация.

— Господи… — шептал он, двигаясь вперёд. — Куда я попал?

Из кармана его старого фартука выпала серебряная монета 1848 года.

Она упала на асфальт… Парень в наушниках наступил на неё, даже не заметив, а вот спешившая на автобус ещё молоденькая Лариса Петрова, увидев что-то блестящее на асфальте, остановилась, быстро вытащив салфетку из сумочки, подняла монету и с удивлением произнесла:

— Ого, монетка-то старинная.

Завернув монету в салфетку, сунула в сумочку. На остановку подходил её автобус.

Из автобуса вышел молодой учёный Виктор Лебедев. Пройдя немного, он увидел странно одетого для его времени нашего знакомого Николая, стоявшего у витрины магазина, который читал рекламу и говорил:

— Такое не может быть, что я попал в сон и мне это всё же снится.

Виктор пытался обойти его, но какое-то необъяснимое чувство его остановило, и он сказал:

— Это, парень, реальность! Может, ты курнул?

— Уважаемый господин, маменька у меня строгая, она заругает меня за это.

Парень был серьёзно напуган, и говор его выдавал, что он не местный.

— Откуда ты, парень, с каких мест?

— Уважаемый, я тутошний, родился здесь.

— И в каком году?

— В 1820 году маменька меня родила и назвала Николкой.

— Парень, ты что мне городишь и сочиняешь, проще сказать, врёшь, ты знаешь, какой сейчас год?

— Правду говорю, вот те крест, — Николай перекрестился.

— Сейчас две тысячи... И сколько тебе годков должно быть, может, ты псих и сбежал из больницы.

— Нет, я здоровый, я уже месяц работаю рядом в гостинице «У Семёнова моста».

— Подожди, что ты опять заливаешь, сочиняешь, тут нет гостинец. Рядом уже много лет пытаются снести здание, — Виктор замолчал, почесал затылок и продолжил: — Дед мне говорил, что раньше это была гостиница. Стоп, парень, этого не может быть... Но есть, пойдём со мной, там всё расскажешь.

  Глава вторая в работе.
  Картинка И.И.