Ангелы небесные

Ангелы небесные.
Хочу я вам поведать случай из жизни деревенской.
Не сказку скажу — быль про то, как земля наша с небом смыкается.

Жили-были в деревне старики. Не просто старики — дубы вековые. Семьдесят пять годков бок о бок протопали. Иные деревья столько не живут, а они прожили. Десять душ деток народили, на ноги поставили. Дом их был полной чашей. Всё честь по чести, как заведено: вместе сеяли, вместе жали, вместе и к порогу вечному подошли.

Прибрал Господь сначала отца. Двух месяцев не прошло — и матушка за ним потянулась. Друг без дружки не могли. Так и ушли — рука в руке, через малое роздыханье.

Собрались дети на сороковой день по отцу. Дома молятся, душу поминают. Вдруг — слышат: в окно стук, настойчивый. Посмотрели — а там синичка-невеличка. Разгонится, да с лёту — тюк в стекло! И так минут пять билась, сердешная. Не шальная была — будто кто её посылал.

Все напугались: «К чему бы это? Птица в окно бьётся — не к добру примета…»
А старшая сестра и говорит тихонько: «Не пугайтесь, глупые. Это тятя наш. Это он с нами на сороковины прощается. Благословение своё шлёт, да сказать хочет, что всё ладно у него и не забыл он нас. Только мы слов-то его птичьих не разумеем…»

Кто понял — тот слезу утёр, а кто не понял — те остались при своём страхе. А это была весточка оттуда, куда нам ходу нет, покуда срок не подойдёт.

Ну, ладно. Вот и матушка стала сдавать, к мужу своему собираться. Младшая дочка за ней ходила, последние дни досматривала. У той дочки завсегда кошки водились. Помрёт один кот — она нового малыша  пригреет.

Вот сидит она вечером у матушкиной кровати, видит — глазки у старушки поблёкли, мысли не тут, где-то рядышком летают. Она матушку за руку взяла  и просит:
— Мама, родненькая, давай уговор держать. Страшно мне без тебя будет, тоскливо. Ты уж, как преставишься, дай мне весточку. Приди ко мне…  котиком. Мне так легче тебя узнать будет.

Матушка-то, хоть и плоха была, а умом ясная. Засмеялась негромко и отвечает:
— Ой, доченька, глупая. Да кто ж мне, старой, там позволит по земле-то кошкой шастать? Там, поди, свои порядки, строгие…

С тем и замолчали. А вскорости отошла матушка.

Настали сороковины по ней. Снова вся большая семья в отчем доме собралась. Молятся, поминают, за окнами вечер синий, августовский. В доме у сестры  кошки давно уже не было.

И вдруг как замяукает под полом! Да не в одном месте — то в горнице котята запищат, то в сенях отзовутся. Голоса совсем тоненькие.
Сыновья да внуки повскакали: «Где? Что за напасть? Чьи котята в подпол забились?» Разбежались по дому, заглядывают под лавки, в чулан бегут — а там пусто. Только замолкнет в одном углу — в другом голос подаёт. Мяучит жалобно, без страха, ласково так.

Переполошились все, шум подняли. А тут старушка одна, что помянуть матушку зашла, руку подняла и говорит:
— А ну, тихо! Стойте, не бегайте. На колени встаньте да молитесь. Это хозяйка ваша прощаться пришла. Отпустил её Создатель на минуточку, уговор ваш вспомнила. Она вам знак подаёт: тут, мол, я. А вы, дурни, с сачком бегаете!

И все разом стихли. Плакали, молились, пока на душе не стало тепло. Будто и впрямь матушка по головам каждого мягкой лапкой погладила: «Не плачьте, я тут, я рядышком. Навсегда ваша».

Вот так-то, други. Думаете, человек ушёл — и нет его? Ан нет. Сорок дён душа помнит всё: каждое словечко, каждую слезинку. И придёт, и постучится, и мяукнет, чтобы нам, беспокойным, сказать главное:
«Не бойтесь смерти. Любовь — она поверх гробовой доски перелетает. И синичкой в стекло ударит, и котёнком в углу пискнет. Всё она, любовь наша, вечная».

Живите с оглядкой на Небо да с памятью о тех, кто ушёл. Они-то всё видят.