Хороший, не значит любимый. 2 Новый роман. Т. Дума

2.
Вернувшись в купе,  я с сожалением понял, что спать не хочу. Я поднял штору и, поудобнее устроившись, стал смотреть в окно. Странное занятие смотреть в кромешную ночную тьму. Россия, необъятные просторы. Огромные незаселенные территории. Давно я не раз пересекал Европу на поезде. Там постоянно что-то мелькало за окном. Иногда возникала короткая пауза и вновь начиналось бесконечное мелькание. Наших бескрайних просторов нам не могут простить, правда, не только европейцы.

Через какое-то время я понял, что вряд ли удастся что-то увидеть за окном, хотя бы промелькнувшие огни. Тьма стала своеобразным экраном, на который сознание стало проецировать то лица, слегка размытые, то обрывки давних событий. Пока я сам не находил в себе силы направить этот поток, отдался ему полностью.

Через какое-то время мгла предательски отправила меня туда, от чего я защищался все эти годы. Родители. Отец. Мама. Я родился у любящих людей, был желанным ребенком, которому отдавалось все свободное время. Меня не баловали, но всегда относились с уважением. Имя мне дала мама. Отец не возражал - Александр так Александр. Правда, спросил маму – в честь кого-то или просто имя нравится. Мама сказала – Александр Македонский, мне всегда нравилось, как это звучит. Пусть будет таким же дерзким. Так и порешили. Но полное имя не прижилось. Саня, эта форма прочно прикрепилась ко мне. Позже мальчишки иногда звали Санек.

Мой мир рухнул, а, вернее, развалился за два удара, последовавших один за другим. Я не был к ним готов совершенно, хотя вряд ли кто-то бывает готов к этому. В промозглый осенний день, когда первый лед сковал дороги, отец возвращался из командировки. Говорили – водитель заснул, машину вынесло на встречную полосу. Лобовое столкновение и моментальная смерть.

Мама настояла – я должен учиться, все должно идти так, как планировалось до трагедии. Я уехал поступать, оставив ее одну. Родных у нас не было, но у родителей были друзья, они не оставляли маму.
В ноябре, я уже учился в институте в другом городе, случился второй удар судьбы. Мама осталась одна. Были редкие звонки по межгороду. Она не умела существовать без отца. Не хотела, хотя пыталась ради меня. Не получилось. Я успел прилететь, но застал ее в коме. Врачи не понимали причину. Я понял все сразу, только взглянув на ее лицо. Оно было безмятежным.  Она уходила к тому, без которого не могла жить.
Похороны, выражение соболезнования, предложение помощи, сочувствующие вздохи, у родителей было много настоящих друзей. Уши резало нелепое слово – Саня, Санечка. Я внутренне вздрагивал. Его уже не было. Саня исчез вместе с мамой.
 Я никогда больше не возвращался в тот город. За могилами ухаживали подруги мамы, я высылал им деньги каждой весной. Позже друзья отца купили наш гараж и квартиру. Несколько дорогих мне мелочей я взял тогда, после похорон. Больше мне ничего оставлять себе не хотелось.
Я дал согласие,  процедура не потребовала моего личного участия. Все мосты были разрушены.

 В институт вернулся совершенно другой человек. За моей спиной зияла пустота и выл ветер, особенно по ночам. Полное одиночество. Теперь я стал Александром. Никаких других форм. Мне хотелось исполнить мечту мамы.
Я так глубоко ушел в то время, что не сразу почувствовал торможение. Вскоре за окном появились слабые огни. Маленький вокзал. На пустом перроне несколько спешащих к вагонам людей. В наш купейный вагон, к счастью,  никто не вошел. Стоянка была недолгой. Этой паузы мне хватило взять себя в руки, так мне показалось в тот момент.

Поезд тронулся, вновь возвращая меня к тем событиям, которые происходили со мной.
Я понял, что не управляю этим потоком, никакой хронологии не последовало. Женька, Евгений, Старик, мой лучший друг. Наши судьбы были отчасти похожи. Мы, как и многие мальчишки, мечтали в детстве о путешествиях. Я не помню, когда он увлекся вулканами. Сейчас мне это показалось странным. Действительно, отчего вдруг? Да и увлекся так основательно, что стал вулканологом, посвятив этому свою жизнь. Я стал вспоминать, с чего это у него началось. И вспомнил. Классе в пятом, он прибежал ко мне взволнованный, с  газетой в руках, он любил читать новости, в отличие от меня, далекого от какой-то конкретики в своих мечтаниях.