Громкий шёпот пыльных архивов

Доброго времени суток, тому, кто будет это читать. Заранее хочу предупредить. Пусть вас не удивляет мой стиль письма: немного архаичный и витиеватый для обыкновенного охранника. Просто всю сознательную жизнь я имел другие интересы, что большинство людей. Меня не манили шумные компании и алкоголь. Я не волочился за деньгами, ставя этот обычный ресурс выше жизни и времени. Не особо горел жаждой карьерного роста. Меня прельщало совсем другое. Абсолютно противоположное успеху и счастью, в привычном понимании большинства. Повторюсь, деньги для меня обыкновенный ресурс и не более того. Поэтому, не получив ни какого образования, выбрал профессию охранника. Я с детства полюбил уединение, тишину и книги. Особенно творчество Эдгара Алана По, Франца Кафки и Брэма Стокера, а если хотел погрузить себя в печальные и философские думы – то останавливал свой выбор на великом Эрихе Марии Ремарке. Многие мне советовали Достоевского, ошибочно пологая, что я являюсь любитель тяжёлой литературы. Но лично по мне, литература господина Достоевского не тяжёлая, а нудная. Один сплошной пессимизм. А мне нравиться именно спокойствие, а не уныние. Я предпочитаю готическую литературу всех её периодов. Мрачную и тихую. Громко шёпчущую среди тёмных закоулков и сумрачных закутков. И со мной произошла похожая история. Я невольно стал героем настоящего готического романа. Или рассказа, если отталкиваться от объёма произошедшего. Именно по этой причине, я сейчас заперт в небольшой бетонной комнате с тяжёлой металлической дверью. Пишу в сумраке и, моим единственным источником света служит старенький, доживающий свой электрический век, светильник. В углу комнатушки туалет, а из мебели только стол, кровать и стул. А за зарешёченным небольшим оконцем уныло льёт холодный  дождь. Но чтобы просветить по какой причине я тут оказался, перехожу непосредственно к повествованию.
Как говорил выше, я выбрал работу охранника. Успешно окончив курсы и получив удостоверение, устроился в известный ЧОП «Элиго;с». Но признаюсь честно - мне там не нравилось. Тем более я читал первую часть «малого ключа Соломон» и наличие на моём плече шеврона с демоном меня немного смущало. И поэтому, когда мне предложили устроиться охранником в городской архив, я ни капли не сманиваясь, согласился. Почему же так срочно понадобился охранник в муниципальное учреждение? С этим всё просто. После смены руководства, в городском архиве затеяли ремонт и, там требовался человек, который будет всё охранять, особенно по ночам. И этим человеком стал я. Если конечно не считать ещё троих сторожей. Позже обещали провести новейшие системы слежения и сигнализации, и тогда работа стала бы сплошным удовольствием. Сиди, смотри в камеры, а в случаи чего - вызывай оперативную группу. Но до этого дело не дошло. Вскоре всё встало с ног на голову и когда ремонт архива запустят вновь - неизвестно. И всё по причине череды пугающих и мистических событий.
Чтобы мой рассказ был полным, я вкратце опишу само здание. Вернее сказать - его внутреннее устройство и атмосферу. Двухэтажная «сталинка» больше походила на пыльный и сумрачный лабиринт, чем на муниципальное учреждение. Узкие проходы между стеллажами с папками, приглушённое, местами отсутствующее освещение, тишина и гулкое эхо при малейшем звуке - всё это мне напоминало атмосферу неоготических романов. И пыль. Огромное количество пыли. Как собственная - библиотечная, так и появившаяся по причине ремонта. Притом в местах, где он шёл, работники накрывали документацию плёнкой. Как я понял, ремонт только начался, и он протекал вяло. И причиной этому служили небольшие разногласия прораба с новым заведующим. Ко всему, я случайно стал свидетелем их спора.
Приняв смену и расположившись в предоставленной комнатушке, я решил прогуляться. И углубившись в тёмные кулуары архива, уловил диалог на повышенных тонах. Я миновал несколько стеллажей с папками, бережно накрытых плёнкой и вышел в небольшой закуток. Именно тут света не имелось. А вот где разговаривало двое - он был. Двое мужчин бурно спорили. Как я позже узнал - это были прораб и заведующий архивом. Глава строителей называл предложенный план чушью и предлагал начинать ремонт с дальнего крыла. Тем более что план заранее согласовали, а теперь «меняют коней на переправе». Заведующий же - крайне не приятный худой тип с зализанными назад чёрными волосами - настаивал дальнее крыло не трогать вовсе. С его слов его хотят или законсервировать, или отвести под хозяйственные нужды. Я примерно приведу, то, что он говорил:
- Городской бюджет выделил денег мало. Лучше привести в порядок лицевую часть и помещения с архивом, чем захудалый закуток. На всё денег не хватит. Поэтому, ремонтируем всё, за исключением того, никому не нужного, крыла.
Но ответ не удовлетворил прораба. Тот заверили, что хватает и материала, и рук. Так что в полноценном ремонте проблем не видит. Но заведующий настаивал на своём. По итогу перепалки, прораб и вовсе вспылил и, послав на три известные буквы руководителя архива, спешно пошёл туда, где вовсю тянулись вялые работы. При этом громко сетуя:
- …Как же тяжело работать с этим выскочкой. Старого заведующего ещё не нашли, а этот во всю раздаёт команды. В чём проблема сделать нормальный ремонт. В бюджет всё заложено. Видно решил приха;пать казённых денег…
Но главное, что я понял из недовольной тирады - старый заведующий пропал без вести.
Меня никто не заметил, и я вернулся в бытовку. Режим у меня был суточный. А значит, ночью я оставался один. Единственная живая душа в этом готическом и мрачном лабиринте пыльных архивов. Но это меня не беспокоило. Даже наоборот. Отсутствие людей мне нравилось больше, чем наличие их рядом. Я не мог дождаться вечера, чтобы проводив последних работников, закрыть за ними дверь и погрузиться в чтение. Тем более, меня заждался «Холодный дом» Чарльза Диккенса - роман, пропитанный готическими мотивами. Что ещё нужно, чтобы приятно скоротать вечер и часть ночи? Но моим планам не суждено было сбыться.
Как только запер дверь за последним строителем, я направился в бытовку и, включив чайник, сразу взялся за книгу. Но лишь сумерки, тёмной вуалью, опустились на хмурый город, до моего слуха долетел шум. Глухой и однократный удар. Довольно громкий, чтобы я его услышал через закрытую дверь бытовки. От ног к пояснице поднялся неприятный и противно щекочущий холодок. Я, сглотнув слюну, встал со старой кровати и, подойдя к двери, приложив ухо, прислушался. Но за хлипким деревянным створом царствовала интригующая тишина. Если честно, мне стало больше интересно, чем страшно. Да если верно помню, в тот момент я вообще не чувствовал страха. Но это пока.
Я покинул комнату и направился туда, где по моему предположению должна быть причина громкого удара. И не ошибся. Пройдя вдоль узких стеллажей и, свернув направо, я буквально через пару пролётов вышел к месту незначительного происшествия. И ещё раз убедился в глупости и нерадивости людей. Кто-то из строителей поленился убрать инструмент на место и лопата, которой собирали мусор, скользнув по стене, попросту упала. Улыбнувшись, я прикоснулся к черенку, но тут же улыбка умерла на моём лице. Я откинул лопату в сторону, и звонкий удар перелился эхом по тёмным пыльным лабиринтам архива. Взглянул на руку. На пальцах и ладони осталась прозрачная слизь. Вытерев руку о штанину, вновь взял инструмент и внимательно пригляделся. Толстый черенок, на протяжении сантиметров двадцати, покрывали округлые склизкие и липкие капли. Положив лопату к другому инвентарю, пошёл обратно в бытовку. Но у меня сложилось неприятное ощущение, что за мной следят. Вот именно в тот момент, по моей спине впервые побежали мурашки.
Идя обратно тем же маршрутом, я замедлил ход, свернув в очередной закоулок стеллажей. А спустя секунду и вовсе остановился. С одной из полок был скинута плёнка защищающая документы от пыли, а несколько папок выдвинуты. Но тут я проходил буквально несколько минут назад, и такого не было. И это было странно. Работники давно покинули архив, а ворам вряд ли были интересны «записи актов гражданского состояния» или «именные списки семейств нижних чинов». Не говоря уже о «списке избирателей по населенным пунктам уезда за 1917 год». Папки были выдвинуты хаотично. Без какой либо системы. Словно их вытянули наугад. Я решил задвинуть документы обратно, но как только прикоснулся к ним, то мои пальцы испачкались в прозрачной и липкой слизи. Растерев на подушечках эту субстанцию, я пригляделся. Словно гель от гелиевой ручки. В этом закутке имелось меньше света и, в сумраке, слизь отливала ярким голубым светом. А в следующую секунду в моей душе похолодело.
Из темноты узких коридоров послышался шёпот. Но громкий шёпот, как бы странно это не звучало. Некое неразборчивое и повторяющееся шипение, отражающееся многократным эхом от стен и перегородок городского архива. В полнейшей тишине оглушительно шептали. И звук приближался.
Я поспешил в комнату охраны. Нет. Я выразился не верно. Буду честным. Я рванул в сторону бытовки, как перепуганный хомяк. Сперва замер, наверняка выпучил глаза, а после «стартанул», поднимая пыль, приглушённо пища; и спешно перебирая короткими ногами. Со стороны это могло бы показаться, смешным, если не знать, что за этим стоит. В архиве кроме меня никого не было. А этот шёпот был противоестественным. Словно выпорхнувший из пыльных страниц готического романа. Такое напугало бы любого.
Ворвавшись в бытовку, я дрожащими руками запер щеколду. Тщетное действие в подобной ситуации. Но это выяснилось позже. Признаюсь, я не думал никому звонить. Ни потому, что меня сочтут чокнутым или неумелым шутником. Всё неимоверно проще. От охватившего меня ужаса, я  не мог думать ни о чём. Давление подскочило, тахикардия ломала грудную клетку, а язык прилип к нёбу. И даже если бы догадался кому-нибудь позвонить, то не промолвил бы ни слова. Мой разум затянуло липкими чёрными щупальцами страха.
Спустя несколько напряженных секунд, мой слух уловил этот ужасающий шёпот. Он шёл из-за хлипкой деревянной двери. Единственной преграды отделяющую мою светлую бытовку от пыльных мрачных архивов. Затаив дыхание, я сумел различить занимательную деталь. Шёпот хоть и тянулся из-за двери, но он менял своё место. Словно тот, кто его производил, блуждал взад-вперёд рядом с бытовкой. И этот оглушительный шёпот отражался гулким эхом в лабиринте городских архивах. Не знаю, видел Он меня тогда или нет, но спустя долгую декаду секунд, звук стал угасать. Он удалялся. С испугу я не понял, в какую сторону. А затем всё стихло.
Я сидел в полной тишине, прислушиваясь к малейшему шороху. Тяжёлые секунды ленно волочились как капельки ртути. Я даже поймал себя на том, что дышу через рот, лишь бы быть на стороже. Но ничего не происходило. Страх постепенно покидал меня. Ведь теперь царила тишина. Если бы такую тишь описывал кто-нибудь из классиков, то назвал бы её гнетущей или ещё как, но это бы не являлась правдой. Царствовала обыкновенная тишь. Мёртвое безмолвие. Я просидел так порядка часа, а после совсем расслабился. И в этот момент, как по закону готического жанра, меня потянуло по естественной надобности.
Зачем-то перекрестившись, я опасливо выглянул из бытовки. Никого. Шёпот не гулял протяжным эхом в тёмных закоулках. Найдя в себе остатки смелости, я поспешил в комнату мужских раздумий. При всём делал это максимально тихо и, постоянно оглядываясь по сторонам. Как назло, туалет находился в другом крыле здания и чтобы до него добраться, следовало изрядно попетля;ть по узким улицам стеллажей.
 Буквально вбежав в нужную комнату и выполнив то, зачем пришёл, я скорым шагом выдвинулся обратно. И когда я почти добрался до бытовки, мой настороженный слух вновь уловил тот про;клятый шёпот. И обернувшись, я застыл от ужаса. В буквальном смысле. Мои ноги словно налились свинцом и пристыли к полу. Я не мог сделать ни шагу.
Между двумя тёмными проходами плыл белый силуэт. Именно что плыл, а не шёл. Совсем так, как показывают в старых фильмах ужасов. Он двигался медленно, слегка покачиваясь вверх-вниз словно поплавок, а от его белой оболочки исходило еле заметное голубое свечение. И когда этот силуэт почти скрылся за углом, он резко встал и медленно повернулся в мою сторону. Он заметил меня. И спустя секунду замешательства, этот неупоко;енный дух стал шептать ещё громче и буквально рванул ко мне. Ужас выбил из меня ступор, как порох выбивает пулю из нарезного ствола. И не проронив ни слова, я устремился в комнату охраны. И в этом моменте, я допущу небольшое отклонение.
Кто-то скажет, что нужно было бежать на улицу или предпринять какие-то более разумные меры. Но я бы посмотрел на вас, когда в вашу сторону стремительно летит громко шепчущий призрак, фосфореци;рующий голубым светом. Это убивает зачатки любой логики на корню. Хорошо рассуждать сидя в тепле на мягком диване и читать хорроры или смотреть фильмы ужасов. Проще говоря - быть сторонним наблюдателем. В реальной жизни, при возникновении подобных обстоятельств, девяносто процентов действуют ещё нелогичнее и откровенно глупее. Просто вспомните себя, когда возникает экстренная ситуация. Будто то пожар, ДТП или нечто подобное. Первые секунды почти все впадают в ступор, теряются и начинают творить откровенную ересь. Но хватит мне оправдывать себя. На тот момент времени, я вообще не думал, а действовал на инстинктах.
Вбежав в комнату, я, как и в прошлый раз, закрыл дверь на шпингалет, опрометчиво пологая, что это остановит призрака. Но так я никогда не ошибался. Сперва всё было тихо. Шёпот мгновенно прервался, и я слышал только ускоренный такт собственной тахикардии. Но не прошло и минуты, как это проклятое шептание явило себя вновь. Но оно глухо тянулось из-под пола, а не из-за двери. А после… После из бетона стал медленно вырастать дух. В двух метрах от моей кровати, на которую я влез с ногами. При всём, в местах, где оболочка соприкасалась с бетоном оставались прозрачные склизкие капли, тускло светящиеся голубым. Даже мучаемый страхом, я вспомнил теорию об эктоплазме. Так называемой «материи духа». Вязкая, загадочного происхождения субстанция, из которой состоят призраки. Я считал эктоплазму выдумкой псевдомедиумов начала XX века, пока не столкнулся с ней лично.
Когда дух вырос из пола примерно на полметра и виднелся по пояс, я нашёл в себе силы и рванул к выходу. Почему-то именно сейчас я решил убежать из городского архива. Призрак протянул ко мне руку, и мою лодыжку обожгло холодом. А на чёрной штанине остались округлые липкие капли. Насколько помню, я даже вскрикнул от боли, но было не до жалости к себе. Я бежал к выходу.
Я не в силах описать тот ужас, что испытал, когда увидел духа на пороге дверей. Он перекрыл собой единственный путь к бегству. Каким-то неведомым образом призрак оказался на месте раньше меня. Он потянул ко мне свои прозрачные руки и вновь громко зашептал. И я впервые различил его шипящие слова. Он просил. Нет. Он приказывал. Он повелевал подойти к нему. Я помню, как, пятясь, испуганно мотал головой и матерился на чём стоит Божий свет. По слухам, это должно отпугивать нечисть и призраков. Но это не сработало. А дальше начался хаотичный калейдоскоп с беготнёй, криками и преследующим меня полупрозрачным духом.
Он гнал меня по узким закоулкам городского архива. От моего тяжёлого топота поднималась пыль. От этой серой взвеси я начал сухо кашлять. Тем более, до этого, бегать мне приходилось не часто и, вскоре стал выдыхаться. Перед глазами расплывались чёрные круги, а в правом подреберье пульсирующее кололо. Казалось, что в любую секунду я мог потерять сознание. Или от ужаса, или от нехватки кислорода. И как назло, куда бы я ни свернул – призрак оказывался раньше меня. Притом в паре метрах и протягивая руки. Я уже различал его чёрные пустые глазницы. А его рот больше походил на чёрную вертикально растянутую пропасть, из которой теперь тянулся леденящий душу вой, а не шёпот. Не помню, в какой момент, дух стал выть. Завернув за очередной угол, я обессилено упал, смерившись с незавидной участью. Но призрак, подплыв ко мне, встал. Он не нападал. Он только гулко воя, плавал вверх-вниз, внимательно наблюдая за мной.
Я поднялся на ноги и, не спуская взора, стал отступать туда, где предполагал находиться выход. Во время этой беготни, я окончательно потерялся. Призрак не двигался. Но лишь я развернулся и, хотел было перейти на бег, как дух оказался в нескольких метрах впереди меня и, протянув руки, протяжно воя, стал плыть ко мне. И опять началась эта чехарда с беготнёй. Немного позже, у меня сложилось впечатление, что этот призрак меня куда-то гонит. И я оказался прав, но это выяснилось позже.
Я не заметил сам, как свернул в сторону старого закутка, где новый заведующий запретил делать ремонт. Он был узок и почти лишён света. Призрак стоял у незримой черты этого крыла. Он не торопился следовать за мной. Пологая, что по какой-то причине дух не может сюда войти, я побрёл на ощупь по узкому ходу. Но чем дальше я уходил, тем шире приходилось расставлять руки. Крыло расширялось, а свет исчез совсем. В итоге стал шарить руками не только по бокам, но впереди себя. И в один из таких моментов, мои пальцы упёрлись в кирпичную кладку. Липкую и влажную стену. В тот же миг в тупик крыла ударил свет и шёл он от призрака. Тот спокойно мог пройти сюда, но по какой-то причине, известной только ему, заставил меня блуждать в тьме.
Он неожиданности, я резко повернулся и оперся на стену спиной. Но мне хватило доли секунды, чтобы в тусклом свете заметить огромный круг светящихся капель эктоплазмы на бурой кирпичной кладке. Стена под моим напором поддалась и начала рушиться. Вместе с кладкой на пол упал и я. Призрак дождался, когда я обращу на него внимание и указал пальцем на образовавшийся проём. Я поднялся на ноги. Приглядевшись к темноте, от неожиданности резко втянул воздух, но не закричал. В небольшом проёме, поджав ноги, опёрся на стену полуразложившийся труп. Его иссохшая, выщербленная вертикальными углублениями, кожа приобрела болотный цвет, глазницы ввалились, а челюсть отвисла почти до груди. На левом виске зияла огромная чёрная дыра. Как бы ни показалось странным, запаха не было. Притом ни какого. Дух подплыл ближе, и всё так же указывая на труп, прошептал:
-Расскажи. Меня убили.- и перевёл указательный палец на надпись над головой покойника.
На бурой кирпичной стене ни то ногтями, ни то пряжкой ремня было выцарапано одно единственное слово. «Смирнов». Фамилия нового заведующего. И теперь всё стало ясно.

Призрак выпустил меня, и я благополучно возвратился в бытовку. Но только наступил рассвет, я тут же позвонил в полицию. Понятно, что не стал ставить в известность заведующего. По их приезде, рассказал сотрудникам о найденном трупе, умолчав о чехарде с призраком. Я соврал, что делая обход, запнулся и повалился на стену. И она, обрушившись, явила полуразложившийся труп. На вопрос полицейского, зачем я делал обход в тупиковой части дальнего крыла, я ничего не смог придумать. Просто развёл руками и буркнул, что хожу везде. Это ответ его удовлетворил. А дальше началось самое интересное.
Когда в городской архив пришёл заведующий, то увидев полицейских, побледнел и изменился в лице. А когда у Смирнова поинтересовались про найденный труп и что есть предположение, что он принадлежит старому заведующему, то руководитель выдал себя сам. Притом с потрохами. Он попросту рванул с места, но был задержан и не кем-нибудь, а бригадиром строителей. К несчастью душегуба, тот как раз курил у фасада здания. И нового заведующего задержали.
Потребовалось буквально две минуты, чтобы Смирнов раскололся. И это происходило на моих глазах. Упущу его сопливую историю жизни и перейду к сути. Карьерист по натуре, он лично убил своего начальника, проломив ему голову кайлом, и замуровал труп в стену. Зная о предстоявшем  ремонте, настаивал, чтобы тот закуток законсервировали. Мне до сих пор интересно, где убийца взял кайло? Такой инструмент в архиве просто так не валяется, а ремонт запустили как раз после «исчезновения» старого заведующего. Хотя это уже и не особо интересно. Интересен мотив. Ни деньги. Ни власть. Нет. Всё гораздо примитивней. Недалёкий душегуб, крайне не уверенный в себе, оказался просто повёрнут на идеи стать хоть мелким, но руководителем. Пусть даже нищего муниципального учреждения. Глупый мотив, но какой есть. По сути, он не имел ни доступа к деньгам, ни к реальной власти. Просто занял руководящее место в непримечательном городском архиве. Но просидел на нём не долго. Его заключили под стражу и насколько я могу доверять слухам, приговорили к 12 годам лишения свободы. Притом строго режима. Видать за то, что убил человека. Хотя я в этом не разбираюсь.
Так же, думая на досуге, у меня сложилось впечатление, что эктоплазма - если конечно это была она, растворила раствор, скрепляющий кирпичную кладку. Вот поэтому она так легко разрушилась. Призрак сам это всё устроил. Вот такая со мной случилась чисто готическая история: мрак, тайна и самый настоящий дух. 
А теперь о том, почему я заперт в бетонной комнате? Нагнал я вам в начале повествования интригу. Не правда ли? А всё просто. После той ночи, меня заметил наш начальник и выдвинул на повышение. Правда я до сих пор не знаю, за какие такие заслуги. Теперь я старший по комнате хранения оружия. Каким-то чудесным образом в новом ЧОПе неожиданно появилась такая должность. Не удивлюсь, что специально для меня. В итоге, я захожу в бетонную комнату, вооружаюсь, выдаю «стволы» и меня на сутки закрывают внутри. Изредка открывают, и я принимаю и выдаю оружие. Вот такой странный регламент. Для удобств есть санузел, а ещё холодильник и микроволновка. Но об этом я вам не сказал. Специально нагнал интриги. По факту, я целые сутки читаю свои любимые книги и ещё получаю за это деньги. А почему я пишу в сумраке? Всё просто. Мне нравиться полумрак. Ведь темнота громко шепчет о своих тайнах.