Чтобы вы были здоровы

А.И. Левицкая, 88 лет, г. Москва

   Первый раз я увидела Учителя, когда Он был молодым. Шла я с центрального рынка с приятельницей. Снежок падал… Он шёл голый, на Нём были только шорты… Идёт молодой, высокий, стройный, синие глаза, волосы каштановые. Волосы у Него были прямые, не вьющиеся. Бородка не такая большая, но всё-таки была борода. И вот Он идёт так, шагает твёрдо. За ним мальчишки бегут… Я говорю:

– Кланя, Кланя, смотри, Иисус идёт!

Она смотрит и говорит:

– Да, действительно, как Он похож на Иисуса, ну, прямо молодой Иисус!

С тех пор я долго-долго Его не видела, не знаю даже сколько лет прошло…

   Мы жили в Тополевом переулке, в доме №;6 жила Мария Матвеевна, куда Учитель приезжал всегда и где я Его встретила первый раз. Мария Матвеевна звонит мне по телефону и говорит:

– Алевтина Ивановна, приходите-ка сюда.

   Мой дом во дворе напротив её дома, и я из окошка вижу её. Я в это время стояла у открытого окна. А она мне говорит:

– Иди, иди сюда.

   Прихожу, смотрю: полный переулок машин. Машины, машины, машины. Пришла, думаю: «В чём дело-то?»

– Учитель приехал!

   Я Его с тех пор никогда не видела. Я вошла в комнату, комната совершенно очищена, стоят только стулья и скамейки. Сидит народ везде и всюду. Я у дверей стою, смотрю. Выходит Учитель.

Встал, вот так руки сложил на груди и говорит:

– Дорогие мои друзья, Я пришёл сюда (не приехал даже, а пришёл) для того, чтобы вы были здоровы. Пришёл сказать вам, помочь вам, чтобы вы были здоровы и что нужно для этого делать.

   А я стою в дверях, не раздеваюсь. И когда Его увидела, ужаснулась. Смотрю – седой человек, с длинной бородой. А Его перед этим несколько раз в тюрьму сажали, Его таскали, таскали по тюрьмам-то.

   Я слушала, что Он говорит о том, что нужно делать: не надо пить, не надо курить, не надо плевать. Нужно больше добра делать. Сразу Он не говорил, что нужно голодать один день и ходить по снегу, ничего не говорил. Просто вот так – и всё. Когда я Его увидела, то подумала: «Неужели это Он?! Он был такой молодой, стройный, голубоглазый, волосы каштановые, длинноватые, но не вьющиеся…» Я удивилась…

   За ним приезжали машины, чтобы Его туда повезти к кому-то для помощи. Его уже знали люди и просили о помощи.

   После этого вдруг милиция приезжает… И Его повели. Гоша, Мария Матвеевна и ещё кто-то пошёл с ними. И Его повели по нашему переулку…

   Привели в милицию, а там и говорят: «Зачем вы Его привели? Кто вас просил привести Его?» Кто-то там это сделал, знаете, всякие люди есть.

– Отпустите Его и ведите обратно.

У Него были документы от Калинина. Он тогда у Калинина бывал.

   Был 60-й год… В комнате было человек, наверное, шесть народу. Они сидели, завтракали. А у них комнатка маленькая была, меньше десяти метров. Учитель стоял, опершись на кровать. Я поздоровалась со всеми. Учитель пригласил меня кушать с ними. Я сказала, что не хочу, что я уже завтракала. А Учитель говорит:

– Раз даю, надо кушать.

И дал мне яйцо. Я его съела. Потом говорю:

– Учитель, у меня падает зрение. Я пришла к Вам, чтобы Вы меня полечили, чтобы Вы мне помогли.

   Он снял с моих глаз очки, велел положить их в карман, подержал за голову, подержал за глаза, потом говорит:

– Вы должны один день в неделю голодать, то есть с пятницы вечера не кушать, субботу не кушать и не пить, а в воскресенье в 12 часов вы начинаете кушать… Очки больше не носить, за очки больше не беритесь.

– Как не браться? Я сейчас должна прийти домой, моя очередь убирать квартиру, мыть всё, мести.

– Ничего, всё это пройдёт.

  Я пошла домой, взяла веник, начала убирать всё. А соседи спрашивают:

– А где же ваши очки?

– Я не знаю, где.

   Они давай везде искать. Искали, искали, не могли найти. А они же у меня в кармане лежали. Я всё подмела без очков, всё вижу. Вот с тех пор я начала соблюдать субботу.

   У Марии Матвеевны был спондилёз. Учитель ей говорит: «Вам никто не поможет, ни один врач. Если хотите, то Я вам помогу». Он попросил принести Ему воды в тазике, Сам помыл ей ноги и велел отвести её на снег босиком. Она там постояла немножко, подышала, потом пришла. Учитель спрашивает:

– Ну, как?

– Ничего, хорошо.

– Ну вот и соблюдайте субботу, и всё будет хорошо.

   А мне Учитель говорит:

– Как себя чувствуете?

– Хорошо, слава Богу.

   Учитель попросил Марию Матвеевну принести таз с холодной водой. Она принесла. Он помыл мне ноги и говорит:

– Идите на улочку, немножечко постойте, подышите.

   Была зима, снег. Я пошла без тапочек, без всего по лестнице со второго этажа. Я всё стала делать, как было сказано. Дышу, а сама думаю: «Вот народ увидит, скажет — какая-то тут пришла…» Посмотрела — ни одного человека не было, как нарочно всё исчезло, хоть бы один человек прошёл мимо меня.

   Немножко постояла, и мы пошли с Марией Матвеевной. Учитель опять ноги помыл мне и спрашивает:

– Ну, как, хорошо?

– Хорошо.

– Вот теперь каждый день вы это делайте.

   Он мыл ноги мне до улицы и после улицы, два раза. И я стала ходить по снегу босиком. Я ходила в валенках, снимала их и шла босая. Приходила домой и мыла ноги холодной водой и ложилась спать.

   Потом Учитель ещё приезжал в Москву и принимал у кого-то за городом (может, в Пушкино).

   И тогда Он говорил: первое, что надо делать, — это подать нищему. И дать не 20 копеек, не 30, не 40, а дать 3 рубля или 5 рублей, чтобы можно было что-то купить. Но не давать тем, кто стоит на паперти: они богаче нас.

   Мария Матвеевна тогда очень болела. Учитель сказал ей, чтобы она мыла ноги холодной водой, потом шла босиком на улицу и снова мыла ноги и ложилась спать. Она говорит:

– Ну как же я это буду делать? Ведь у меня воспаление лёгких… По двору ходить, по снегу?

– Ничего, ничего. Всё будет хорошо.

   Она распростилась со всеми и пошла домой. Идёт и думает: «Мне же нужно кому-то подать денег, кто нуждается. Но где же его найдёшь?» Ни одного человека не было видно. Вдруг откуда ни возьмись появляется бабушка. Откуда она шла – старушка такая?!

– Я так обрадовалась ей, – говорит Мария Матвеевна, – и даю ей деньги в руки, пять рублей.

– Бабуленька, вот пять рублей, я даю тебе.

А бабушка говорит:

– Да это же пять рублей! Это много как! Ты что? Да кто же ты такая? Откуда ты, да как тебя зовут?

А Мария Матвеевна отвечает:

– Я даю тебе на здоровье вам и мне. Будьте здоровы.

   И она пошла. А потом подумала, что надо бы спросить у бабушки, где она живёт, чтобы ещё ей помочь, что-нибудь сделать для неё, проведать бы её. Оглянулась, а бабушка как сквозь землю провалилась. Ни одного человека нет. Всё исчезло.

   Пришла домой, всё сделала, как сказал Учитель, и уснула как убитая. С тех пор она ничем никогда не болела. Стала каждый день всё это делать: ходила по снегу, обливалась холодной водой, выходила на улицу в мороз босиком в одном халатике с ведром холодной воды и купалась на улице. Волосы сразу замерзали сосульками – такой был мороз.

   За ней милиция ходила, а она по колено в снег залезала. Сначала все смеялись над ней, а потом приняли.

У неё ещё и астма была. И куда она у неё девалась? Чуть что — она сейчас же дышала, купалась.

   Однажды я бухнулась в ноги к Учителю и прошу Его:

– Дорогой Учитель, прости Ты меня! Не оставь Ты меня одинокую.

   Я с Ним переписывалась, и Он отвечал мне. У меня есть от Него письма. Моя приятельница говорит мне:

– Пойдём в дом престарелых, пойдём!

Я написала об этом Учителю, чтобы посоветоваться: идти в этот дом или не идти.

И Он мне прислал:

   «Дорогой мой друг! Боже тебя сохрани, чтобы ты куда-нибудь ехала. Никуда ты не езди, и живи здесь, где ты живёшь. Проси Меня, и всё будет хорошо».

   И я осталась здесь. Что будет, то и будет. Я всегда получала советы Учителя, когда это было нужно. У меня было плохое зрение, катаракта. Врачи считали, что нужна операция.

Я спросила Учителя:

– Как мне быть? Мне предлагали операцию.

Он вообще против всяких операций. А здесь говорит:

– А нужно ли это тебе?

– А если я ослепну? У меня идёт к тому, что уже вот-вот…

Он говорит:

– Тогда знаешь что? Иди только со Мной.

И поддержал меня за глаза. Положил большие пальцы рук на мои глаза.

– Иди только со Мной.

И я пошла на операцию, а сама только просила, когда уже легла на стол:

– Учитель, помоги! Учитель, помоги! Учитель, помоги! Помоги, чтобы я видела.

   Врачи как открыли мне глаза, удивились: столько сломанных сосудов. Они боялись, риск был большой, уже мне лет много, возраст играет тут роль. А я только просила, просила без конца.

После операции я сразу стала видеть…

   Учитель после операции меня посмотрел, пощупал глаза… Когда Учитель приезжал в Медведково с Валентиной Леонтьевной, то он принимал людей, а Валентина Леонтьевна обливала холодной водой. Учитель принимает и говорит:

– Иди, Валентина тебя обольёт, искупает душем.

Один раз она меня обливала, а потом через некоторое время я говорю:

– Учитель, что это? Вы всех обливаете, а меня не обливаете?

И Он говорит:

– Иди обливаться.

А я прошу:

– Идите меня облейте Сами.

И Он стал меня обливать и говорит:

– Дыши, проси!

Это в момент обливания.

   А перед этим Учитель положил меня на диван, подержал за ноги, за руки подержал, за голову подержал, за лицо подержал всё, а потом уже пошёл обливать меня…

   Однажды Он принимал Сам ванну. Народу у них никого не было. Я прихожу, а Татьяна Фёдоровна говорит:

– Иди, ложись в ванну после Учителя.

Я пошла, легла, полежала. Вода была тепленькая.

   Учитель не был против храмов. Он иногда заходил в них. Один раз зашёл в церковь и увидел: на паперти сидела женщина с двумя детьми на голом полу. Дети маленькие совсем, и она бедненькая очень.

   Вдруг к Учителю приходит женщина. Она знала, где Он, и пришла к Нему и говорит, что кто-то там у неё очень болен сильно, так сильно, что никто не может помочь ей…

   Учитель посмотрел на неё и говорит:

– Идите в церковь ( не помню уже, в какую), там на паперти сидит женщина с двумя детьми. Оденьте её, обуйте её и дайте ей всё, что только можно. И всё у вас будет хорошо, и вы будете здоровы.

   И ушёл.

   Эта женщина пошла туда, нашла ту мать с детьми. Она сделала для неё всё: и одела, и обула (и её, и детей). И не тряпки дала, а сделала то, что нужно. И стала здоровой.

   Когда у Него умерла жена, то священника не звал, её не отпевали, и они все пели… они пели гимн ли, или стихи… какие-то. Не было ни священников, ни икон, ничего не было.

Алевтина Ивановна Левицкая, 88 лет, г. Москва