Город Го - 9. Кат-кит

Глава 9

Пастушок плыл по течению и чувствовал, как в груди его господские белые тапочки вытоптали пустоту размером с маленькую девочку. Он все ловил силуэт Малышки, повешенной на струне, но за очередным перекатом все скрылось из виду. Водолей плыл рядом, выплевывая чернильную воду изо рта. Река-книгочей уносила их прочь от моста, от Градоправительницы, от города Го. Она выплеснула их на песчаный берег, в густые заросли книг.

Беглецы поднялись на четвереньки. Встали. Голова пастушка кружилась из-за попавшей в уши воды. Он запрыгал на одной ноге, чтобы вода вытекла, и на мгновение услышал писк, затем музыку, под которую танцевал в выбеленной комнате. Его память, шаловливым мальчишкой, нарисовала маслянистый взгляд госпожи Го — и он засомневался, а правда ли всё происходящее с ним: «Может, та, что стояла у моста, вовсе и не госпожа Го, а её сестра или даже отражение… Сколько обмана в этом городе! Тогда кто же кричал „Я люблю тебя“? Кто душил Малышку? Мост. А мост — её слуга. Она могла остановить. Могла! И не остановила. Хватит! Хватит!» — он задергал головой, задвигал шеей, убеждаясь, нет ли и на его шее струны. Затем захлопал себя по щекам, прогоняя видение прочь.

— Нужно открыть ворота, — сказал Водолей, махая посиневшей рукой.

— Они должны быть открыты, — ответил Пастушок. — Я оставлял ключ в замке.

Они подошли к воротам, подёргали их, попихали плечами, не церемонясь пнули, но те великаном-стражником с зашитым ртом стояли недвижимы.

Башенные часы загромыхали мощными пружинами:

— З-з-заведите меня…

— Ах, это вы! Мне не под силу провернуть ваш механизм, — сказал мальчик. — Скажите лучше, как открыть эти ворота?

— Перекати-поле закрыла их и забрала ключ с собой… ой-ой… — звенели часы несмазанными шестерёнками.

— Поганка! — сквозь стиснутые зубы проговорил Пастушок. — Что же теперь?

— Зачем открывать эти ворота? Заведите меня, и я пойду назад, ровно столько, сколько вам нужно. Верну вас в любое избранное вами время. Сейчас я хожу «тик-так», а будет «кат-кит»… Вы вернётесь домой, а город Го исчезнет.

— Разве ты не житель этого города? — не веря спросил Водолей. — Ты можешь идти против Госпожи Го?

— Я помню время, когда не было никакого города Го, никакой госпожи, когда здесь обитала одна музыка, не смешанная с тьмой. Я не житель и не слуга. О! Сколько же я просил их завести меня, но они не верят, что жизнь остановится. Для меня стояние на месте — это смерть. Я хочу жить.

— Я заведу тебя! А ты вернёшь меня домой, а Водолея — на небо, — смело сказал Пастушок, в голосе его прозвучали взрослые нотки. Он подбежал и попытался прокрутить огромный механизм, но не смог. Часы были стары, как мир.

К нему, прихрамывая, подошёл Водолей, но и вдвоём они ничего не смогли сделать.

— Ах! Если бы я был взрослым и сильным! — ударял себя в грудь раздосадованный ребёнок.

— Это не так сложно исправить, — сказали стрелочные долгожители. — Я поделюсь с тобой своими годами. Я много накопил их. Всё вернётся в прошлое, но помни, что ты останешься взрослым — такова цена за чудо.

Пастушок вспомнил перекати-поле, сухой шелест, холодную пустоту, после того как та вытащила ниточку из его груди.

— Когда-то у этих ворот я уже продал свою старость.

— Зрелость — не старость. Я дам тебе годы, я не отбираю, я даю силу прожитых лет. Ты сразу станешь взрослым.

— Я отдал свои года. Теперь получаю чужие. Пусть так.

Часы ничего не сказали.

Пастушок почувствовал голос росы на своем челе: «Время идёт назад — сердце идёт вперёд».

— Постой, брат! Не делай этого! Ты же потеряешь свою юность! Подумай! — схватился за мокрую голову Водолей. — Может быть, что-то можно придумать?

Пастушок отвечал:
— Кто из вас, имея сто звёзд и потеряв одну — Водолея, которого утащил Млечный Путь, — не оставит девяносто девять на небосклоне и не пойдёт за пропавшим? Пойдёт. Через туман, через ворота, через книжную реку. Отдав всё, что у него есть. И найдёт. И вернётся. И скажет звёздам: «Порадуйтесь со мною. Я нашёл того, кто пропал. Светите!»

— Я согласен! Делай меня взрослым! — тихо сказал мальчик часам, чуть улыбнувшись спокойной улыбкой.

Водолей заплакал, река вспенилась и забурлила.

— Пусть будет по-твоему, — проскрипели часы-долгожители, — хватайся же за мою стрелку.

Мальчик взялся за минутную стрелку, она обожгла его руку, но он не отпустил её, и та потащила его за собой. С каждым оборотом он становился всё старше. Руки его наливались силой и мускулами. Он поседел.

Часы спокойно вернули его на землю.

— Те-те-перь заведи… меня… — протяжно гудели они уставшим голосом.

Пастушок взялся за часовой механизм и начал завинчивать пружины.

— Ещё! Ещё! — воспрянувши, гукали часы. — Ещё на век!

До звона закрутил пружины Пастеяр.

— А теперь верни время вспять, — сказал он сломанным, взрослым голосом, — К тому моменту, когда Водолей черпал воду своим кувшином из Млечного Пути.

Часы сначала с натягом, а потом всё быстрее и быстрее закрутились в противоположном направлении… В одной из исчезающих хижинок города Го ребёнок, слушающий сердце своей мамы, удивился и спросил: «А почему оно стучит назад? Мы что, возвращаемся домой?»
Госпожа Го с Портным тут же превратились в молодую пару, затем во младенцев и исчезли. То же происходило и с остальными жителями.Город скручивался, как фантик. Улицы сворачивались в трубочки, башни схлопывались доменными мехами.

Пастеяр мыслил о Малышке. «Если время пойдёт вспять, она вернётся домой. Родители вспомнят про её день рождения. Она не уйдёт к колодцу. Она будет жить».

Он увидел образ девочки, что стоит на облаке над самой рекой и смотрит на него, взрослого и седого. В руке у неё был маленький бумажный кораблик. Она положила его на поверхность реки, и кораблик поплыл.

Водолей почувствовал, что от него начало пахнуть свежеиспечённой глиной, видимо, в его грудь вернулся разбитый кувшин. Среди скручивающихся улиц он разглядел прачечную. Она сжалась в мыльный пузырь и лопнула. И на мгновение ему показалось, что из пара выступил лик его любимой Безымянной звезды.

А потом не стало ничего. Только тьма. И первый удар сердца — «кат». И второй — «кит». «Кат-кит! Кат-кит!»