Из воспоминаний Джеймса Бонда 2

Размытая ответственность

Эпиграф: «Не следует посылать человека туда, куда достаточно послать пулю».

Йен Флеминг

Для того, чтобы дистанционно завербовать исполнителя на достаточно неприглядную миссию, такую, как зачистка от нежелательного фигуранта, надо проделать очень сложную работу и при этом потерпеть поражение, так как у потенциального исполнителя могут быть банально «красные линии», внутреннее неприятие наших методов. Далеко не каждый человек психологически готов к выполнению тех функций, которые наша служба хотела бы, чтобы были выполнены.

Миссис Агата Кристи в одном из своих романов дала нам превосходную технологию совершения таких актов, как зачистка неприемлемых фигурантов. Человека, совершающего всё действие целиком, просто не существует. Один заказывает различные ингредиенты в магазинах удобрений и аптеках, а также в магазинах химикатов для исследовательских работ. Другой эти товары оплачивает, третий доставляет, четвёртый готовит смеси, или таких исполнителей может быть несколько. При этом ни один из них ничего не знает о других. Они просто берут посылку для себя в одном месте, производят с ней соответствующие действия, результаты пакует в другой контейнер и доставляет сам или через ещё одного исполнителя в нужное место. В трактовке миссис Агаты Кристи фактического преступника нет, есть только люди, которые выполняют такие действия, которые сами по себе не являются преступлениями. Нет преступления в том, чтобы взять бутыль с веществом, о котором знаешь лишь то, что оно находится в данной бутыли, и вылить содержимое в другую ёмкость. Нет также состава преступлений в том, чтобы добавить в приготавливаемое блюдо те ингредиенты, о которых тебе сообщили, что это – нужная компонента блюда, или вкусовая добавка. Тем более нет преступления в том, чтобы добавить что-то из бутылки с надписью: «Соевый соус», полагая, что там находится именно соевый соус, при том, что на самом деле в ней находится другое вещество, или соевый соус в смеси с другим веществом. Несколько непосвящённых людей делают самые простые действия, а все вместе делают именно то, что необходимо нашей службе. 

Мы научились этому давно. И мы научили этому наших союзников. Они вербуют людей, с которыми не знакомы, которых в глаза не видели. Они могут обещать им что угодно за подобные мелкие услуги, поскольку наша технология дистанционного совершения операций зачистки позволяет зачищать также и тех, кто мог бы по прошествии некоторого времени явиться за наградой, или в случае недостаточности её изложить всё о своих действиях тем, для чьих ушей подобные сведения вовсе не предназначены.

Наивный Йен Флеминг полагал, что наша служба посылает повсюду меня или подобных мне агентов для того, чтобы мы лично решали те проблемы, которые время от времени возникают и будут ещё возникать. В его представлении нам даже объясняют причины, почему тот или иной фигурант должен быть устранён с радаров и больше не отсвечивать. Какое нам дело до этого? Для нас они не более чем пешки в большой игре. Разве вы, заказывая в ресторане телячью отбивную и получив её, интересуетесь, в чём именно провинился тот телёнок, из которого она сделана? Для вас достаточная причина того, что этим телёнком занялись мясник и повар состоит в том, что вы любите отбивные и готовы заплатить тому, кто вам её принесёт. Для нас, агентов с лицензией на зачистку, достаточной причиной наших действий является указание тем, кому дано право давать нам указания. Придерживаемся ли мы при этом каких-то правил, законов? Смешной вопрос. Наша профессия сама по себе вне закона. Хороши бы мы были, если бы считались с такими эфемерными ограничениями наших возможностей! Для собаки, которая решила перебежать шоссе, есть лишь одно правило – безопасно для себя сделать задуманное. Если при этом два автомобиля столкнутся – это их проблемы, а не проблемы той собаки, которая совершила задуманное.

Вся эта громкая стрельба, сражения на саблях, воровство каких-то документов или важных предметов – это годится лишь для кино или книги для прыщавых подростков. Настоящий профессионал действует так, чтобы результаты его действий не были видны никому, никогда, ниоткуда. Только он и его руководитель знают, что была поставлена задача и что она успешно выполнена. Для других всё происшедшее имеет лишь естественные причины. Поперхнётся ли объект рыбной костью в ресторане, или споткнётся о ступеньку, или же с ним случится сердечный приступ – не важно. Что бы ни произошло, это должно выглядеть как случайность, и это именно так и выглядит.

Конечно, кроме случаев, когда наше руководство хочет как можно громче хлопнуть дверью. Если им нужен резонанс, они нанимают носорогов. Так мы нанимаем тех, кто действует, словно слон в посудной лавке. Но слоны – животные аккуратные, так что мы сравниваем их именно с носорогами. Эти ребята не видят, что находится у них перед глазами, и очень легко приходят в ярость от чего угодно. Ярость носорога сложно не заметить, её проявление не оставляет сомнений в отсутствии возможности его остановить, а место, где носорог оставил следы своей ярости, становится крайне неприглядным. Этакие носороги когда-то совершали свои акты в северной империи, протянувшейся от Болгарии до Японии. Они называли себя эсерами, а по сути были камикадзе, одноразовыми борцами за персональную посмертную славу. Те, кого они тащили за собой на тот свет, чаще всего были людьми ни к чему не причастными и ни в чём не замешанными, но достаточно знаменитыми, чтобы покушение на них вошло в историю движения этих одиночек – бойцов очень даже видимого фронта. Не таковы мы. Наша борьба не видима, следы её не выглядят следами борьбы, да и не правильно называть  всё это борьбой, потому что в борьбе есть открытое противостояние, а мы просто  снимаем с шахматной доски те фигуры. Которые надлежит снять. Самое элегантное для нас и совсем не элегантное для наших невольных исполнителей состоит в том, что мы большую часть наших поручений выполняем дистанционно, чужими руками, а потом ещё их же самих зачищаем с помощью других таких же олухов, которые соглашаются выполнять аналогичные мелкие услуги за обещанные далеко не мелкие вознаграждения, которые никогда не выплачиваются, так как предъявить чек на оплату по завершении миссии некому. Они словно собачки с миной на ошейник, приучены кидаться под танк, ожидая найти там лакомый кусок мяса, где и находят свой конец, как и танк, уничтоженный ими. Мы, Джеймсы Бонды – кукловоды, мы держим этих марионеток на невидимых нитях нашей лжи, шантажа, психологического воздействия и методов социально-технического взлома. Достаточно нашей жертве согласиться на самую малую услугу – всего-то лишь сообщить четыре цифры или даже просто ответить «Да», чаще всего совсем не важно, на какой именно вопрос, и они словно мухи одной лапкой уже увязли в тягучем сиропе, в который очень легко погрузить свою лапку, но из которой не хватит никаких сил её вытащить. Словно клейкая паутина, наши невинные вопросы постепенно преобразуются в настойчивые указания, а затем и в прямые приказы. Некоторые из этих марионеток запутываются так, что готовы выполнять что угодно. Но чаще всего эти наши дистанционные камикадзе не могут и предположить, что они находятся в нашей власти, а если и могут осознать это, то всё же до последней минуты верят, что лучшее для них – это полное послушание, не подозревая, что это – лучшее для нас, а не для них.

Возьми это, понеси туда, оставь там. Главное – ложь, приправленная правдой. Исполнитель уверен, что он ставит жучок для наблюдения, нажимает кнопку, чтобы активизировать жучок и… вместе с жучком отправляется на свидание со святым Петром. Или другой цыплёнок, которому поручено проследить за этим, отправляет соответствующий код на нужный номер телефона, наивно полагая, что всего лишь передал сообщение, а этот код приводит нужное устройство в действие и – бах! – полетели наши исполнители вместе или порознь туда, куда лететь вовсе не планировали.

Командная работа и никакой общей ответственности.

Смущает лишь одно. Наши давние оппоненты стали ловко вычислять всю сеть наших марионеток. Хорошо хотя бы, что они не добрались до нас самих.

Да к тому же у них, кажется, всерьёз обсуждается правило, гласящее, что за совершённое коллегиально вся коллегия несёт ответственность так, как если бы каждый из них совершил данное деяние самостоятельно от начала до конца, да ещё и за коллегиальность введён коэффициент, усугубляющий эту ответственность. Это не панацея, но это может сработать. Это может отпугнуть многих наши потенциальных марионеток. Это ведь как тот самый Шах Аббас. Или вы ничего о нём не слышали? Да ладно! Что ж, тогда расскажу я вам про этого Шаха Аббаса.

Когда к нему привели убийцу муфтия, то этот убийца стал оправдываться. То, дескать, не я убил, а моя рука. Но дескать имейте в виду, что виновен лишь тот палец, который нажал на курок пистолета. Хотя, как ещё понимать, виновен или нет? Ведь в простом нажатии на курок ещё нет факта убийства. Если бы пистолет не был направлен на жертву, да не был бы заряжен, то это простое и невинное действие.

Шах Аббас выслушал убийцу со вниманием, после чего ответил:

– Твои оправдания услышаны и приняты к сведению, мы накажем только виновных, но не станем наказывать тебя самого. В твоём выстреле виновен только указательный палец правой руки, а весь ты в этом вовсе не виновен. Палач, отсеки ему указательный палец.

Убийца лишился пальца правой руки и намеревался уйти, решив, что его дело закончено. 

– Также виновна и кисть руки, которая держала пистолет. Отсеките её.

Убийца лишился кисти руки, и всё же надеялся, что отделался лишь этим.

– Виновна и рука, которая держала этот пистолет и направляла на бедного муфтия. Отсеките ему руку, – продолжал Шах Аббас.

Тут убийце отсекли руку.

– Нельзя снять вину и с его правого глаза, который помог ему прицелиться в жертву, а также и левого глаза, который помогал ему увидеть бедного муфтия и опознать его.

И Шах распорядился выколоть глаза убийце.

– Виновны также и ноги, которые доставили убийцу к месту преступления, отсеките ему ноги.

Это также было сделано.

«Жестоко со мной поступили, но я ещё жив! – думал убийца. – Надеюсь, теперь меня отпустят?»

– Осталось покарать только глупую и жестокую голову, которая задумала это коварное преступление, – завершил Шах Аббас. – Отсеките виновную голову, а остальное тело отпустите с миром домой.

Это и было проделано.

Тяжёлая и поучительная история. Если бы с нашими агентами наш враг поступал также… Нам было бы работать намного тяжелей. Но враг милосерден. И нашим агентам всегда найдётся работёнка на территории государств, которые даже не имеют с нами общей границы. Дистанционно мы можем проводить в жизнь волю нашего руководства в любой точке мира, куда доходят наши звонки или сообщения.

Джеймс Бонд закончил писать, вздохнул и посмотрел в окно. Окно было в крупную клетку. Вот уже 16 лет он ждал, что его обменяют. Но о нём, кажется, забыли. Поэтому он продолжил писать свои мемуары, потому что хотя ему и не давали компьютера или телефона, но бумагу и механическую печатную машинку он получил по первому же требованию. Потому что он сидел по приговору «самого гуманного суда в мире».