13. Насмешливый. Боги не прощают обид

В Оденсе* день был похож на смятый лист железа — небо давило на крыши, а с фьорда тянуло холодом, пахнущим солью и мокрым песком. Улицы вымерли, как коридоры заброшенного корабля, и только редкие фигуры, съёжившись, ныряли в тёплые кафе, спасаясь от хищного взгляда шторма. Дождь то хлёстко бил по мостовой, то рассыпался мелкой пылью, барабаня по стёклам витрин, будто кто-то невидимый стучал в дверь, просил пустить к теплу и свету.

В такие дни город кажется чужим, а собственное одиночество — почти осязаемым. Хочется поскорее оказаться внутри, где пахнет кофе и свежей выпечкой, где можно снять мокрую куртку и почувствовать себя хоть немного защищённым от серой безнадёги снаружи.

На берегу, где волны с шумом разбивались о камни, бродил Миккель. Его карманы давно опустели, а надежда на удачу растаяла вместе с последними кронами. Он не был просто несчастным лудоманом — он был человеком, у которого кончилось терпение. Просто кончилось. Его ботинки промокли, куртка не спасала от ветра, но он упрямо шёл вдоль кромки воды, всматриваясь в гальку.

"Почему им всё, а мне — только долги и этот проклятый дождь?" — горестно размышлял Мигель. Обида сидела внутри, как ржавый гвоздь. И болела, зараза, сильнее любого ветра. Мир был несправедлив к нему, и янтарь стал последней надеждой: если он найдёт крупный камень, то сможет продать его и снова попытать счастья.
 
Вдруг среди серых камней что-то блеснуло. Миккель наклонился и поднял небольшой, но тёплый на ощупь кусочек янтаря. Он замер на мгновение, сжимая находку в ладони. Много за такой маленький кусочек не дадут. Может, это знак? Может, удача всё же не отвернулась от него? Присмотревшись внимательно, он увидел вырезанный на камне символ. Руна!

Заскочив в ближайшее кафе, Миккель подключил телефон к Wi-Fi и стал искать в интернете объяснение значения руны. Это была Перт — одна из рун, открытых Одину. "Перт любит игру! — сообщил первый же форум. — Она призывает к азарту. Отличная компаньонка для игры ва-банк».

Миккель понял — это знак! И опрометью кинулся в казино с таким же названием, как и город — "Оденсе", не дочитав до конца статью о том, что Перт — это тайна и судьба, что она не терпит жадности и неуважения. Перт — это руна жребия. Бросать жребий без должного почтения к высшим силам — значит навлечь на себя их гнев или просто остаться ни с чем.

Казино "Оденсе" встретило Миккеля густым, сладковатым воздухом, пропитанным запахом дорогих духов и табака. Здесь каждый был охвачен одной мыслью — поймать удачу.

Гул голосов, стук фишек и механическое вращение рулетки сливались в единую мелодию азарта. Миккель направился к столу с рулеткой.
— На красное! — выпалил он, бросая на сукно фишки, купленные на последние кроны.

Колесо рвануло с места и бешено завертелось. Шарик запрыгал по ячейкам. Мир для Миккеля сузился до этого маленького белого пятнышка.
— Красное!

Выигрыш.

Ва-банк. Снова красное.
И снова победа.

Куча фишек перед ним росла с пугающей скоростью. Это было похоже на сон. На него начали оглядываться: "Ему везёт". Но Миккель знал — это не везение. Это руна Перт. Это была его месть миру за все прошлые унижения. Он им всем покажет!

Пока он сгребал выигрыш дрожащими руками, в тёмном углу казино воздух словно сгустился. Тени стали глубже. Он не видел их, но чувствовал кожей и с пугающей чёткостью понимал: на него смотрели с холодным презрением те, кто устанавливает правила этой игры.

Боги видели в нём не достойного игрока, а вора. Он украл не деньги — он украл их доверие. Он принёс в священное место азарт без благоговения. Это была обида богов — холодная, древняя и неотвратимая.

Месть оказалась необычной: каждый раз, когда Миккель заходил в казино «Оденсе», он выигрывал. Но вместе с выигрышем он уносил воспоминания о чужой судьбе, которые потом проживал во сне.

В первую ночь он оказался в теле старика. Он чувствовал боль в суставах и горькое одиночество последнего дня жизни — тихого, холодного, наполненного сожалением о несказанных словах близким и любимым. Он видел мир мутными глазами старика, слышал скрип половиц в пустом доме и ощущал обиду на несправедливость времени, которое так безжалостно отняло у него всё. Он чувствовал, как жизнь утекает из дряхлого тела, и проснулся в холодном поту.

На следующий день сон принёс ему судьбу женщины, потерявшей ребёнка. Он рыдал её слезами, ощущая пустоту в груди и обиду на судьбу-злодейку.

Так продолжалось изо дня в день. Каждый визит приносил ему материальное богатство и духовное банкротство. Он выигрывал деньги, но платил за это чужими жизнями, прожитыми во сне.

Он пытался избавиться от богатства — деньги исчезали из его карманов лишь для того, чтобы вернуться снова на следующий день. Лудомания сулила наслаждение выигрышем: "Я вам всем покажу!" — но при этом обнажала зубы в хищном оскале: не играть он не мог.

Очередной сон был не просто кошмаром — это было откровение:

Миккель стоял в сияющем огнями зале. Перед ним высилась гора фишек. Он поднял голову и увидел в зеркале напротив своё отражение: чужое лицо с лихорадочным румянцем и глазами, блестящими как мокрые камни.

И тут он почувствовал зрителей-богов за своей спиной. Они не смотрели на фишки — они смотрели на него.

Миккель понял всё: они питались его экстазом, высасывая его до последней капли. Они заставляли его проживать чужую боль и обиду как свою собственную. Его ставка была принята, и боги сделали ответный ход. Его личность таяла, как лёд в тёплой воде.

Он проснулся в холодном поту не от страха, а от ясности того, что делать.

Миккель пришёл на берег. Он не молил о пощаде — он признавал свою вину перед лицом этой древней силы. Он осторожно положил янтарную руну на песок, (так кладут венок на могилу), и сказал ветру:
— Я выхожу из игры. Я больше не ваш игрок.

Ветер стих. Море замерло.

Он был свободен.

Миккель вернулся в город другим человеком. Он устроился на простую работу в порту, где тяжёлый физический труд помогал ему оставаться в настоящем.

Иногда он проходил мимо казино «Оденсе», смотрел на огни и улыбался странной улыбкой человека, который заглянул за кулисы мироздания и выжил.

Он знал главный секрет: боги играют вечно. Но они играют только с теми, кто согласен быть фигурой на доске.

Он же теперь был просто зрителем. Боги не простили обиды — они просто потеряли к нему интерес, отбросив как сломанную игрушку за ненадобностью.

Миккель по-прежнему частый гость на берегу моря. Местные жители знают этого странного человека, который бродит по пляжу и разговаривает с ветром. Но если прислушаться к шёпоту дюн в штормовую ночь, можно услышать тихий смех Одина. Бог не злится. Он просто говорит Фрейе:
— Смотри, наш маленький воришка вернул долг. Какая... скучная смерть.




----------

*Оденсе – город в Дании.

Оденсе переводится как "святилище Одина"