Судьба и небо. Граф Пунски

Март 1943 года.

Надо признать, что "Граф Пунски"  был в своем репертуаре. Едва заняв должность комэска, он развил бурную деятельность. Громкий голос нового командира раздавался повсюду и днем, и ночью, не давая никому покоя. Вальтеру Крупински нужно было вникнуть в каждую деталь и все переиначить на свой лад. Он был довольно бесцеремонным в общении с подчиненными, к тому же обладал острым языком, и про него по-прежнему ходили самые разнообразные слухи, которые относились,  как  к его военным приключениям, так и к многочисленным амурным победам, которые и подарили ему его несерьезное прозвище. Авторитет Крупински был непререкаем, но когда стало вакантным место его ведомого, никто не захотел по своей воле с ним летать в паре.  Опытным летчиками было понятно, что это слишком рискованно. Репутация отчаянного малого, готового в любой момент очертя голову кинуться в драку даже с заведомо превосходящими силами противника, грозила безвременной гибелью  его «качмарекам», вынужденным прикрывать этого забияку. Поэтому, когда командир  громко объявил, что ему нужен ведомый, опытные  унтер-офицеры принялись под разными предлогами отказываться от этой сомнительной и опасной перспективы. Однако кого-то все же было необходимо предложить, и тогда взоры унтеров  устремились на Эриха. К нему подошел Россман и тихим голосом предложил обсудить важный вопрос, если у Хартманна есть сейчас на это время. Такая предупредительность выглядела очень необычно.

- Да, Пауль, конечно! – сказал Эрих. – Какой у тебя вопрос?
- Видишь ли, Буби, тут наши унтер-офицеры посовещались и решили, что ты достоин того, чтобы летать в паре с командиром. Ты хочешь этого?
- Ну, конечно, хочу! – воскликнул наивный лейтенант. – А возьмет ли Крупински меня к себе в ведомые? 
- Возьмет! – с облегчением пообещал Россман. – Я сам ему расскажу, какой ты замечательный парень. Ты наберешься от него опыта, и скучать ты с ним точно не будешь. Только…, - Пауль с сожалением и беспокойством посмотрел на своего бывшего ученика, которого он только что, вполне вероятно, обрек на гибель, - только я прошу тебя: будь предельно собранным и внимательным, когда будешь летать с ним. Граф Пунски может быть непредсказуем, научись понимать его логику в бою и не жди от него спокойного благоразумия. Впрочем, - добавил Россман, заметив в глазах Эриха тревогу, - есть и хорошие новости: этому парню чертовски везет!
- Хорошо! – пообещал Эрих, а «Одиссей» мысленно добавил, что везет обычно только самому  Крупински, а не его ведомым.

Радость от высокого доверия, оказанного  ему ветеранами эскадрильи, довольно быстро сменилась у Эриха серьезными опасениями. Уж очень подозрительным выглядело то, что опытные воздушные бойцы все, как один, отказались идти  ведомыми к командиру.  Да и тот смущенный вид, который имел  "хитроумный Одиссей", когда  сообщал о решении  «стариков», свидетельствовал о том, что дело тут не чисто.  Поразмыслив трезво, Эрих пришел к выводу, что его попросту подставили «на убой», и все те приятные слова, которые он услышал от Пауля, были нужны лишь для того, чтобы «подсластить пилюлю». По всему выходило, что дело его плохо, поскольку при его небольшом боевом опыте шансов уцелеть, летая в паре  с Крупински, у него не много. Однако отказываться от принятого им самим решения он уже не мог. Этот шанс у него был, когда с ним начал разговор Россманн, и он имел тогда полное право отказаться от этого предложения, а теперь было уже поздно. Эрих прослыл бы трусом и полностью утратил бы всякое уважение боевых товарищей, а это было для него хуже смерти. В конце концов, решил лейтенант, от судьбы не уйдешь. Если ему написано на роду стать ведомым самого Крупински, значит, так тому и быть. Он или погибнет, или наберется с ним бесценного боевого опыта, который позволит ему стать настоящим экспертом истребительной авиации Люфтваффе, третьего не дано.  Поэтому Хартманн  решительно пошел к командиру. Впрочем, он даже не был до конца уверен, что Крупински согласится взять  себе в «качмареки» молодого пилота, имевшего на своем счету только три воздушные победы, в то время как сам он их имел уже 70. Не прогонит ли он Хартманна прочь? Но все произошло совершенно иначе. Эрих явился перед командиром 7-й эскадрильи и просто сказал:

- Герр обер-лейтенант, наши «старики» предложили мне пойти к вам в ведомые.
- Вот как! – сказал Крупински, с интересом посмотрев на Эриха. - И ты согласился?
- Согласился с радостью, герр обер-лейтенант!
- Почему?
- Потому, что я считаю это для себя честью. А еще потому, что, летая в паре с таким опытным «экспертом», как вы, я имею все шансы на то, чтобы самому стать «экспертом».
- Черт возьми, это отличный ответ, лейтенант Хартманн! – похвалил Крупински. – Прежде всего, он говорит о том, что ты храбрый малый. Как давно ты на фронте?
- Шесть месяцев.
- Имеешь на своем счету победы?
- Всего лишь три, герр обер-лейтенант.
- Это не так уж мало для полугода боевого опыта, поверь мне. С кем ты летал в паре?
- В основном с Россманном. Но также и с Гриславски, с Даммерсом и Цвернеманном.
- Ну что ж, это хорошие летчики. И они были довольны тобой?
- Да, вполне.
- Ну, конечно. Иначе бы тебе не предложили летать со мной в паре. Я согласен взять тебя в ведомые, и думаю, что ты тоже принял правильное решение,
- Спасибо, герр обер-лейтенант! Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие.
- Да, кстати, я слышал, что Россман иногда называет тебя «Буби».
- Верно.
- Он сам придумал эту кличку?
- Нет, так называл меня еще Хогаген, когда был моим наставником в школе истребительной авиации Люфтваффе.
- Раз ты удостоился от него персональной клички, значит, он сумел рассмотреть в тебе задатки настоящего летчика!  Я тоже буду тебя так называть. Итак, Буби, готовься морально к нашему первому совместному  вылету. Летать со мной, на самом деле, не так уж трудно. Нужно всего лишь научиться понимать меня без слов и уметь угадывать каждый мой следующий маневр. Ты ведь знаешь, что ведущий и ведомый в паре должны быть одной слаженной и неделимой боевой единицей?
- Знаю, командир. Но также понимаю,  как чертовски трудно этого добиться!
- Трудно, но возможно. Нет вообще ничего невозможного для человека, который поставит себе реальную и осмысленную цель. Пожалуй, я проведу с тобой для начала пару теоретических занятий.

 То достоинство, с которым держался Хартманн, и то явное искреннее  уважение, которое он выказал своему командиру, подкупило Крупински.  Ему очень не хотелось, чтобы его молодой ведомый погиб, и поэтому он решил в свою очередь  приложить все свои силы, чтобы этого не случилось. Эрих понравился ему своей юностью, соединенной с храбростью и каким-то философским отношением к жизни. В конце концов, взять молодого и неопытного летчика и воспитать из него настоящего мастера воздушного боя - разве это не почетная миссия для каждого  «эксперта»?  Поэтому Крупински потратил несколько часов на земле  на то, чтобы подготовить Эриха к первому вылету, объяснив ему особенности своего летного мышления. Храбрый «Граф Пунски» вовсе не был в воздухе  таким уж бесшабашным безумцем, как про него болтали. Каждый свой маневр он заранее просчитывал. Вальтер был уверен, что именно такая манера летать  сохраняла ему жизнь, принося успех. Ну, а Эрих, еще на земле проводя время в теоретических занятиях со своим командиром,  понял, что судьба не только проверяет его на прочность, но и дает ему реальный шанс  приблизиться к своей амбициозной мечте – стать одним из самых знаменитых асов Люфтваффе.

***
Отрывок из художественно-документального романа "Судьба и небо"