Что проку в бриллиантах?

Содержание

Предисловие
1. Гохран
2. Потеряшка
3. Наталья Сергеевна
4. Китайчонок Ли
5. Петроград-Москва
6. Где запрятаны наши вещи
7. О чём говорят эксперты
8. Джульхирс
9. Фуршет в Баден-Бадене
10.Pro et contra
11.Допросы, допросы...
Эпилог
 

Предисловие

В 2026 году исполняется 180 лет со дня рождения великого мастера Карла Густавовича Фаберже. Его имя стало символом высочайшего ювелирного искусства, а творения — частью мирового культурного наследия. Вдохновляясь традициями и смело экспериментируя, Фаберже создал неповторимый стиль, покоривший королевские дворы Европы.

Купец первой гильдии, поставщик Высочайшего двора Карл Фаберже был придворным ювелиром Императора Всероссийского, Короля Шведского и Норвежского, Короля Великобританского, Короля Сиама; за создание высокохудожественных произведений искусства награжден российскими орденами Станислава и св. Анны, болгарским командорским орденом и французским орденом Почетного легиона, золотыми медалями Всероссийской и Всемирной выставок.

Его пасхальные яйца, тиары, камнерезные фигурки и изысканные украшения — не просто предметы роскоши, а настоящие произведения искусства, в которых оживает дух эпохи.
 
Это произведение было написано как дань уважения великому мастеру .

                «В ценных камнях нет смысла, если вы не
                собираетесь превращать их в историю*».
 
1. Гохран

В светлом, сравнительно небольшом кабинете на третьем этаже здания Рабоче-крестьянского правительства, расположенном в Сенатском дворце Московского Кремля, обставленном скромно, но функционально, было тихо.
 
На простом, обитым сукном, письменном столе размещались настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром, чернильный прибор из серого мрамора, красный сафьяновый бювар*, ножницы для вскрытия писем,  два старинных телефонных аппарата. По обе стороны от стола стояли две вращающиеся этажерки. На одной из них хранились материалы партийных съездов и конференций, свод законов молодой Советской республики, справочники и словари. На другой — папки с текущими документами, книги для прочтения, а сверху лежали газеты за два прошедших дня. Практически все свободные простенки занимали книжные шкафы, вмещающие около двух тысяч книг

*Цитата, приписываемая Карлу Фаберже.
*Бювар — специальная папка или футляр для хранения принадлежностей для письма.

Над столом, сидя в деревянном кресле с плетёными спинкой и сиденьем, склонился Председатель Совета народных комиссаров Владимир Ильич Ленин. Он завершал работу над книгой «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме», приуроченной ко второму конгрессу Коминтерна.

После негромкого стука дверь открылась и в кабинет вошёл личный секретарь вождя Горбунов.
 
— Разрешите, Владимир Ильич?

Ответа не последовало: по воспоминаниям соратников, когда Ленин писал статьи, редактировал тексты или готовил выступления, он глубоко погружался в материал и в такие моменты мог не сразу реагировать на обращения.
 
— Владимир Ильич? — Горбунов покашлял, чтобы привлечь внимание Ленина.

— Да, да, Николай Петрович! Слушаю вас.

— Прибыл Яков Юровский* с докладом по Гохрану.

— Очень хорошо! Проведите его в приёмную и попросите приготовить нам чай.

*Яков Михайлович Юровский (Янкель Хаимович) — фанатик-революционер, руководил расстрелом Николая II и его семьи.

***

По личному указанию Ленина декретом Совета Народных Комиссаров РСФСР от 3 февраля 1920 года для централизации хранения и учёта ценностей, принадлежащих РСФСР, в Москве при Центральном бюджетно-расчетном управлении Наркомфина было создано Государственное хранилище ценностей Республики Советов — Гохран. Его первоочередной задачей было принятие и оприходование в трехмесячный срок от советских учреждений всех имеющихся у них «на хранении, в заведовании или на учете ценностей». Сдаче в Гохран подлежали в том числе драгоценности царской семьи, имущество Русской православной церкви, ценности, конфискованные у частных лиц, банков и других учреждений, а также хранившиеся на складах ВЧК.
 
Однако главной задачей Гохрана  на начальном этапе было отнюдь не учёт и хранение собранных сокровищ, а их утилитарное использование. Учитывая тяжёлое экономическое положение в стране — разрушенная промышленность, голод, отсутствие международного признания и доступа к кредитам, Ленин сформулировал задачу так: «Нам нужно быстро получить максимум ценностей для товарообмена с заграницей».
 
***
— Здравствуйте, товарищ Юровский! — Ленин стремительно вошёл в приёмную и протянул руку для приветствия.

— Присаживайтесь. Пока будем беседовать, хочу угостить вас чаем с баранками. Не возражаете?

— Спасибо, Владимир Ильич! — Юровский ранее не встречался с Лениным и был явно смущён.

— Никогда не сомневался в вашей честности и преданности делу революции, поэтому безоговорочно поддержал ваше назначение на должность заведующего Золотым отделом Гохрана. А то, что вы лично доставили и сдали драгоценности Романовых, также, отчасти, предопределило ваше назначение и мою правоту.

— Как коммунист, Владимир Ильич, я и не мог поступить по-другому!

— Совершенно согласен с вами! Кстати, а как царской семье так долго удавалось скрывать такое огромное количество драгоценностей — больше полпуда?

— Если бы не расстрел, Владимир Ильич, ценности могли и не обнаружить, или найти гораздо позже. Дело в том, что дочери Николая II — Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия — заранее вшили драгоценности в одежду, главным образом в лифы. Камни — бриллианты и другие — были расположены так плотно, что образовали своего рода броню. Из-за этого во время расстрела пули рикошетили или застревали, а удары штыком не причиняли мгновенной смерти.
 
— Что вы говорите? — вождь искренне удивился.

— Да, да, Владимир Ильич! Ценности также были вшиты в шляпы, замаскированы под пуговицы, спрятаны в белье и других предметах гардероба. А на руке императрицы Александры Фёдоровны вообще был намотан просто огромный кусок круглой золотой проволоки, загнутой в виде браслета, весом около фунта. После расстрела все они были тут же выпороты, чтобы не таскать с собой окровавленное тряпьё, описаны лично мной и доставлены в Москву.

— Очень, очень хорошо! Вы сделали нужное и важное дело, товарищ Юровский: спасли ценности и сделали их достоянием всего народа. Именно поэтому перед вами и была поставлена непростая задача по организации учёта ценностей Гохрана. Однако, раз вы обратились непосредственно ко мне, значит вас что-то серьёзно беспокоит? Слушаю вас!

— Владимир Ильич! Хищения безобразные в Гохране*. Кража была даже в день моего прихода.  Все крадут — и спецы..., и все — ибо Рабоче-Крестьянская инспекция и чекисты все прозёвывают... Ни правильного учета, ничего путного. Уже через неделю мне удалось в общих чертах выявить систему хищений в Гохране. Я пытался решить вопрос по инстанции, но ничего не изменилось. Тогда я сказал Баше*, что дольше оставаться не могу. Не могу отвечать, раз идет сплошное воровство. Ежедневно пропадает до 1/2 миллиона рублей золотом. Нужна реорганизация, нужен контроль за спецами. Вот почему я решил обратиться к вам лично, Владимир Ильич!

*На основе стенограммы беседы Ленина и Юровского 16 мая 1921 года.
*Н.А. Баша — начальник Гохрана.

— Вы поступили абсолютно правильно, товарищ Юровский! — А что, есть ли конкретные подозреваемые, вне Гохрана? — прищурился Ленин.

— Есть, Владимир Ильич! Например, заместителя наркома финансов Сергей Чуцкаев*, член коллегии Наркомфина Яков Ганецкий*.

*В 1938 году Чуцкаев был исключён из партии «за грубые политические ошибки», снят со всех постов, но арестован не был. По семейным преданиям, его спас Иосиф Сталин, который заявил, что «для Чуцкаева хватит и исключения из партии».
*Яков Станиславович Ганецкий (1879–1937) — революционер, советский государственный деятель, соратник Ф. Дзержинского и В. Ленина. Расстрелян по подозрению в шпионаже в пользу Польши и Германии.
 
Услышав это, Ленин нахмурился и некоторое время молчал. Он хорошо знал, что Яков Станиславович Ганецкий и Феликс Эдмундович Дзержинский были соратниками по революционной деятельности. А Чуцкаев — один из региональных руководителей системы ЧК, созданной Дзержинским.

Наконец Ленин встал и мягко положил руку на плечо Юровского:

— Полностью разделяю вашу обеспокоенность! Обещаю, что меры будут приняты незамедлительно, о чём вам сообщат, поэтому и настоятельно прошу вас, как настоящего коммуниста, продолжить работу в Гохране!

— Слушаюсь, Владимир Ильич! Разрешите идти?

— Идите, товарищ Юровский! При необходимости обращайтесь без стеснения! А чай то мы с вами, к сожалению, так и не попили! — засмеялся Ленин ему вслед.

Вернувшись в свой кабинет, вождь пролетариата откинулся в кресле, закрыл глаза и задумался:

— Гохран — не просто хранилище ценностей, а инструмент выживания и укрепления Советской власти. В условиях экономического кризиса, Гражданской войны и международной изоляции он становится центральным звеном в экономике. Это — неоспоримо! Нам необходимо быстро получить максимум ценностей для товарообмена с заграницей, чтобы закупить жизненно важные ресурсы, поддержать армию и население. Кроме того, средства из Гохрана направляются на поддержку рабочего движения за рубежом — это ключ к распространению революции. Контроль над этими ресурсами позволяет нам сохранять монополию на власть, оперативно реагировать на кризисы и бороться с коррупцией, которая подрывает основы нового строя. Гохран — не просто хранилище, а оружие в руках пролетариата для построения социализма!

 — Для наведения порядка нужно срочно подключать ВЧК! — решил Ленин, взял телефонную трубку и по прямой линии связался с Дзержинским.

— Феликс Эдмундович, здравствуйте!

— Только что у меня был Яков Юровский и рассказал об ужасных безобразиях, творящихся в Гохране! Нельзя, категорически нельзя, допустить, чтобы контрреволюционные элементы и жулики разрушили то, что мы создали ценой огромных усилий! Нужно немедленно, не теряя ни минуты, организовать проверку Гохрана и прекратить хищения! Все виновные должны быть показательно наказаны! Промедление — смерти подобно*!

*Фраза Ленина, получившая широкую известность, которую он использовал в «Письме к товарищам большевикам, участвующим на областном съезде Советов Северной области» от 24 октября (6 ноября) 1917 года.

— Да, да! Рад, что вы разделяете мою обеспокоенность и озабоченность в этом вопросе! Кого бы вы порекомендовали для  выполнения этой задачи?

***

После обращения Юровского Ленин, по согласованию с Ф.Э. Дзержинским, назначил проведение проверки, которую возложили на руководителя вновь созданного Спецотдела при ВЧК Г.И. Бокия*. Работа велась в рамках полномочий ЧК по борьбе с экономическими преступлениями и защите государственных активов. Бокий сформировал следственную группу, в которую вошли сотрудники ЧК с опытом финансовых и экономических расследований. Группа изучала документацию Гохрана, проводила допросы сотрудников, проверяла цепочки поставок и реализации ценностей. Была проведена полная ревизия всего хранилища, выявлены схемы и каналы хищений.

*Глеб Иванович Бокий в январе 1921 года возглавил спецотдел ВЧК (позднее — ОГПУ, затем НКВД) и руководил им до мая 1937 года. 16 мая 1937 был арестован по устному распоряжению наркома внутренних дел Н.И. Ежова. Расстрелян.

Уже 28 мая 1921 года Бокий представил Ленину подробный доклад, в котором содержались:

— сведения о реальном положении в Гохране;
— перечень возбуждённых судебных дел, связанных с хищениями;
— первоочередные предложения по улучшению работы хранилища и предотвращению будущих краж.

По итогам расследования были арестованы десятки сотрудников Гохрана — от рядовых кладовщиков до руководителей среднего звена. Всего по делу были расстреляны 35 человек, включая 11 оценщиков и трёх главных виновников хищений: Н.М. Пожамчи, М.И. Александрова и Я.С. Шелехеса, при обысках в домах которых и на рабочих местах были найдены неучтенные или тайно вынесенные из Гохрана бриллианты, фальшивые накладные на бланках Наркомфина, переписка с заграничными агентами. Все трое отвечали за оценку, сортировку и отправку драгоценных изделий, в том числе за границу.

После заслушивания доклада Бокий получил от Ленина конкретные поручения:
— найти организаторов хищений: но не «маленькую рыбешку» типа посыльных или рядовых оценщиков;
— составить полный список «комчиновников», которые забирали ценности без надлежаще оформленных бумаг или по телефонному звонку;
— дать перечень предложений по созданию системы защиты от возможных будущих хищений.
 
Для предотвращения воровства и наведения порядка в этом особом ведомстве Гохран был взят под контроль ВЧК.

После доклада Бокия Ленин направил его, сопроводив письмом, замнаркому финансов А.О. Альскому. В письме говорилось: «Т. Альский! Обращаю Ваше внимание на этот доклад... Я назначил обследование, вызвавшее этот доклад, после сообщения, полученного мною от надежнейших коммунистов, насчет того, что в Гохране неладно. Сообщение т. Бокия вполне подтверждает это...» [1].
 
Хотя задача составления списка «комчиновников» и была поставлена Лениным, не известны документальные подтверждения того, что Бокий выполнил это поручение. Оно и понятно: выполнить это задание — всё-равно, что собственноручно подписать себе смертный приговор! Точнее, первоначально Бокий пытался составить список «комчиновников», которые забирали ценности без надлежаще оформленных бумаг, но столкнулся с беспрецедентным давлением.  Даже Ленин лично активно вмешивался в дело, пытаясь добиться освобождения Шелехеса, за которого также ходатайствовали Надежда Крупская, Михаил Томский и Николай Бухарин. 8 августа 1921 года Ленин отправил секретную записку Уншлихту — заместителю Дзержинского и непосредственному начальнику Бокия: "В ВЧК, тов. Уншлихту. Прошу сообщить о причинах ареста гр. Шелехеса Якова Савельевича и возможно ли его освобождение до суда на поруки партийных товарищей или переводе из мест заключения ВЧК в Бутырскую тюрьму”. Однако Бокий и руководство ВЧК настаивали на продолжении следствия.

Испытанные революционеры, наркомы, красные полководцы, чекисты или их жены приезжали в Гохран, как на блошиный рынок, и выбирали то, что приглянётся [2].

По некоторым данным, замнаркома финансов Альский* принёс из Гохрана “на хранение” домой опечатанный ящик с личными ценностями царской семьи и держал его под кроватью.

*В ноябре 1936 году Аркадий Осипович (Иосифович) Альский был арестован по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации и расстрелян в тот же день.

Начальник военных сообщений Рабоче-крестьянской Красной армии товарищ Аржанов приглядел себе инкрустированную золотом личную трость императора Петра I и укоротил её, так как не вышел ростом.

Товарищ Красина-Лушникова по записке (без печати!) из Наркомфина получила «для нужд наркомата» 11497,8 карата бриллиантов. Лушниковой по мужу была сестра самого главы Наркомфина товарища Красина.

Уместно также вспомнить свадьбу бывшего матроса П.Е. Дыбенко* и генеральской дочки А.М. Коллонтай*, с купеческим размахом проведенную в одном из реквизированных великокняжеских дворцов на золотой посуде и с хрусталем, после которой многие ценные вещи из дворца пропали: многочисленные гости унесли их «на память».

*Тот самый Павел Дыбенко, по приказу которого матрос Железняков разогнал в ночь с 5 на 6 января 1918 года Учредительное собрание фразой «Всем присутствующим покинуть помещение. Караул устал!».
*Александра Михайловна Коллонтай (урождённая Домонтович) — российская революционерка, советский государственный деятель и дипломат, первая женщина-министр в истории.

Известно, что после смерти Якова Свердлова в его личном сейфе обнаружили 705 ювелирных изделий с драгоценными камнями, золотые монеты царской чеканки на 108 525 рублей. Существует версия, что эти ценности могли быть получены Свердловым от своего соратника и близкого друга — Якова Юровского*. О том, что было в сейфах других вождей, история умалчивает.

*Передача ценностей после расстрела царской семьи от Юровского к Свердлову (через коменданта Кремля П.Д. Малькова) зафиксирована в актах приёма-передачи.

Так что сколько ценностей реально было украдено из Гохрана — одному богу известно! По оценкам экспертов, ущерб советской казны от проданных большевиками за рубеж ценностей составил не менее  50 миллиардов золотых рублей.

Несмотря на периодические попытки ужесточить контроль, проблемы с хищениями в Гохране продолжались из-за системных недостатков и внешних факторов. Многие предметы так и остались в частных коллекциях или были утрачены. Из 773 предметов, включённых в описи коронных ценностей*, составленных в 1922 году по результатам проверки Бокия, сегодня в Алмазном фонде хранится лишь 114 изделий. Судьба остальных остаётся неизвестной. Печальный итог: что-то нашлось, что-то нужно разыскивать, а что-то не будет найдено уже никогда.

*Описи коронных ценностей — это официальные документы, фиксирующие состав, характеристики и (в ряде случаев) стоимость ювелирных изделий, драгоценностей и регалий, принадлежащих российской императорской семье. Описи коронных ценностей, составленные в 1920-х годах, хранятся в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ). Они входят в фонд 7632 «Государственное хранилище ценностей Наркомата финансов СССР (1920–1922 гг.)».
   
Несомненно одно: стремление к усилению контроля над Гохраном со стороны высшего руководства отражало тенденцию к концентрации власти в руках различных партийных течений и не только. Другими словами, в 1920–1930-е годы контроль над ресурсами, включая драгоценные металлы и камни, становился инструментом политического влияния. Распоряжение ценностями Гохрана давало возможность влиять на ключевые процессы в стране и за рубежом.

За влияние над Гохраном конкурировали несколько групп:

1. Высшее партийное руководство во главе с Лениным, которое рассматривало Гохран как инструмент реализации экономической политики, использовало Гохран для укрепления авторитета центральной власти.
2. ВЧК и её лидеры — Дзержинский, Бокий и другие, использовавшие расследование хищений для расширения своих полномочий и установления прямого контроля над стратегическими объектами.
3. Наркомфин, отвечая за учёт и распределение ценностей, и имея профессиональных экспертов (ювелиров, оценщиков), пытался сохранить автономию в управлении ресурсами.
4. Местные партийные и советские органы, иногда действуя в обход центра, претендовали на часть ресурсов для решения местных задач.
5. Бывшие специалисты дореволюционной эпохи (эксперты-ювелиры, оценщики), обладая уникальными знаниями и навыками, могли манипулировать системой учёта, создавая неформальные сети влияния.

Борьба за контроль над Гохраном повторяла логику процессов, происходивших во всей системе советской власти в начале 1920-х годов: постепенной концентрации власти в руках партийной верхушки, усиления роли карательных структур и установления жёсткого централизованного контроля над ключевыми ресурсами страны.
 
Сталин, естественно, также стремился сосредоточить в своих руках инструменты, усиливающие его политическое влияние и позволяющие контролировать лояльность партийных и государственных деятелей, поэтому активно участвовал в решении вопросов, связанных с Гохраном, особенно в части использования его ресурсов для нужд государства. В 1934 году Сталин фактически прекратил практику разбазаривания ценностей из Гохрана. Однако его мотивы, скорее, были связаны не столько с заботой о культурной или исторической ценности предметов, сколько с желанием сохранить престиж страны и контролировать финансовые потоки.
 
К этому времени Сталин уже устранил последних оппонентов из «правой оппозиции» — Бухарина, Рыкова, Томского и других. В Политбюро и ЦК остались только лояльные ему люди — Каганович, Ворошилов, Молотов, Косиор, Киров и другие.
 
Как известно, Иосиф Виссарионович обладал отменной памятью, поэтому не случайно, что в конце 30-х годов многие причастные к хищениям в Гохране были расстреляны: А.О. Альский — замнарком финансов, Я.С. Ганецкий — член коллегии Наркомфина, А.И. Соколов — бывший сотрудник Наркомфина, М.М. Аржанов — бывший начальник Центрального управления военных сообщений и многие другие, причём по обвинениям, никак не связанным с хищениями из Гохрана в 1920-е годы. Кстати, в 1938 году был расстрелян и Дыбенко, обвинённый в участии в военно-фашистском заговоре и шпионаже в пользу США.
 
***
Однако всё, что произошло в прошлом, как правило, оставляет следы в грядущем!

2. Потеряшка

Начальник Главного следственного управления прокуратуры был явно в хорошем расположении духа, поскольку, улыбаясь, предложил прибывшему по вызову полковнику Князеву присесть и закурить. Они проработали вместе много лет, были почти друзьями, насколько это возможно между начальником и подчиненным, и отлично знали друг друга.

— Николай Васильевич, давай сразу к делу, а то мне нужно к министру через полчаса выезжать. — генерал сел напротив Князева и тоже закурил.

— Английский бизнесмен с российскими корнями обратился в Следственный комитет РФ с заявлением об исчезновении на территории нашей страны своего сотрудника, который прилетел в Шереметьево несколько дней назад по делам фирмы и перестал выходить на связь. Как тебе известно, согласно действующим нормативным актам, порядок рассмотрения обращений в СК РФ распространяется на иностранных граждан и лиц без гражданства, в том числе связанными с исчезновением человека. Прошу тебя внимательно проверить это заявление. Если при проверке появятся достаточные данные о криминальном характере исчезновения, возбуждай уголовное дело и начинай предварительное расследование совместно с оперативными подразделениями МВД. Если сочтёшь, что оснований для возбуждения уголовного дела нет, составь рапорт и передавай материалы в органы внутренних дел для продолжения розыска в рамках административной процедуры. Есть вопросы?

— Товарищ генерал, а почему  вы поручаете это дело моему отделу, ведь розыском пропавших лиц в Следственном комитете РФ занимается Управление взаимодействия по вопросам международного и федерального розыска лиц.

— Извини, забыл сказать! Заявителем является миллионер Мосунов — владелец антикварного бренда Faberge. А ты ведь собаку съел на расследовании дел, связанных с антиквариатом! Вот, возьми копию обращение Мосунова. Да не хмурься ты, Николай Васильевич; я почти уверен, что дело это выеденного яйца не стоит, и ты со своим опытом закроешь его скорейшим образом!

— Вашими бы устами..., товарищ генерал! Разрешите идти?

— Давай, Николай Васильевич! Держи меня в курсе!

Вернувшись от начальника Главного следственного управления прокуратуры, полковник Князев вызвал старшего оперуполномоченного и старшего эксперта-криминалиста отдела и изложил суть поставленной задачи.
 
— Сергей, — полковник обратился к старшему оперуполномоченному. — Для начала нужна исчерпывающе полная информация о заявителе и пропавшем. Не засветился ли пропавший на камерах в Шереметьево?
 
— Николай Петрович!

Старший эксперт-криминалист попытался встать, но полковник остановил его.

— Не вставай, Петрович! Поищи в архиве криминальные новости по России, связанные с “Фаберже”, скажем, за последние лет 30.

  — Завтра к 18.00 жду вас с докладом.

***

Полковник Князев был очень доволен своими сотрудниками. Почти всегда поставленные им задачи выполнялись подчинёнными тщательно и оперативно. Не зря отдел полковника считался одним из лучших в структуре Главного следственного управления прокуратуры. Так было и в этот раз.

— Докладывай, Сергей! — полковник встал из-за стола и закурил.

— Заявитель, Сергей Мосунов — российский предприниматель, прожи
вает в Лондоне, что может означать либо наличие британского вида на жительство, либо гражданства, который через свою американскую компанию SMG Capital LLC приобрёл бренд Faberg; в 2025 году за 50 млн долларов. 

— Ого, не слабо! — сумма сделки явно впечатлила Князева.

— А почему прежние владельцы компании решили  продать бренд?

— Бренд Faberg; находился под управлением британской компании Gemfields, специализирующейся на добыче рубинов и изумрудов более 10 лет. Однако в 2024 году Gemfields столкнулась с серьёзными финансовыми трудностями и в связи с этим решила продать бренд.

— А зачем его купил Мосунов?

— Он заявил, что Фаберже продолжит ориентироваться на выпуск ювелирных изделий, аксессуаров и часов. При этом подчеркнул, что для него большая честь стать хранителем такого выдающегося и всемирно известного бренда, что владение и управление Faberge — дело чести и престижа. Он пафосно заявляет, что ювелирное искусство — это рассказ: каждое изделие должно нести идею, отсылать к эпохе, традициям, личной истории владельца или мастера. Важным также считает акцент на наследие: использование архивов фирмы, воссоздание исторических коллекций, сотрудничество с музеями. Он даже создал Телеграм-канал Faberge, в котором написал: "Карл Фаберже был бы рад увидеть, что уже просто факт возвращения его ювелирного дома владельцам с русскими корнями оказывает столь заметное влияние на мировую индустрию драгоценных камней". Кроме того, одной из его целей является также цифровая интеграция, то есть разработка NFT-сертификатов для изделий, где «история» камня или украшения будет зафиксирована в блокчейне.

— Сергей, давай попроще! Что такое NFT-сертификат?

— NFT-сертификат — это цифровая запись в блокчейне, которая служит уникальным «цифровым паспортом» для актива. Он позволяет подтвердить подлинность, установить владельца и отследить историю сделок.

— А что такое блокчейн?

— Блокчейн (от англ. blockchain — «цепочка блоков») — это распределённая база данных, где информация хранится в виде  цепочки криптографически связанных блоков. Каждый блок содержит данные и ссылку на предыдущий блок — так формируется неразрывная цепочка.

— Ну, ладно, особо ясней не стало! Вот я, например, даже и не слышал о таком предпринимателе! Он что, такой пламенный патриот своей Родины?

— Пожалуй, я бы так не сказал, Николай Васильевич. По информации его прежнего нижегородского окружения, Мосунов уехал в Лондон вслед за своей политической соратницей – беглой экс-главой Нижнего Новгорода Елизаветой Солонченко. В 2020 году она была заочно арестована московским районным судом Нижнего Новгорода по делу о взятке. Следствие указывало, что экс-глава незаконно получила от предпринимателей около 80 млн рублей. Солонченко своей вины не признала. В настоящее время, согласно данным СПАРК*, Мосунов не имеет долей или должностей в каких-либо российских компаниях.

*СПАРК (СПАРК-Интерфакс / SPARK-Interfax) — аналитическая система от информационного агентства «Интерфакс» для проверки контрагентов, оценки бизнес-рисков и сбора данных о компаниях и организациях.

— Получается, что Мосунов получил контроль над одним из самых известных в мире люксовых брендов с богатым культурным наследием, но не унаследовал ничего из коллекции исторических изделий Фаберже?

 — Получается так, товарищ полковник! Карл Фаберже и его сыновья не сделали самого главного: не зарегистрировали имя Карла Фаберже в качестве торговой марки. Мосунов приобрёл бренд и бизнес — право создавать и продавать новые изделия под брендом Faberge, а исторические изделия ювелира остались у своих прежних владельцев: музеев, частных коллекционеров, фондов.

Полковник некоторое время молча ходил по кабинету, осмысливая информацию.

— Мне кажется, Сергей, что в этой ситуации у Мосунова могло возникнуть желание приобрести что-то из коллекции Фаберже, что выглядело бы вполне естественно и логично по нескольким причинам. Первое, приобретение исторического изделия могло бы стать практическим шагом для демонстрации приверженности наследию и укрепления имиджа бренда как продолжателя традиций Карла Фаберже. Второе, владение подлинным изделием Фаберже могло бы значительно усилить статус Мосунова и его компании в глазах коллекционеров, инвесторов и широкой публики. Наконец, подлинное изделие Фаберже могло бы стать центральным экспонатом в выставках, рекламных кампаниях или частных коллекциях, связанных с брендом, что способствовало бы привлечению внимания к новому этапу развития компании и подчеркнуть её связь с легендарным прошлым.

— После революции 1917 года судьба многих шедевров фирмы сложилась по-разному: часть попала в Гохран, откуда была украдена, часть в музеи, многое было продана за границу. Таким образом, хотя значительная часть наследия Фаберже рассредоточена по миру, в России всё ещё могут сохраняться редкие изделия: как неопознанные в музейных коллекциях, в частных руках, или в ещё не найденных кладах. Может быть пропавшему сотруднику Мосуновым и была поставлена задача найти такие изделия?

— Вполне возможно, Николай Васильевич! Но тогда, на первый взгляд, Мосунов никак не должен быть заинтересован и причастен к исчезновению сотрудника, иначе зачем бы заявлять о его пропаже?

— Пожалуй, соглашусь с тобой!

— Как говорят англичане “No body, no crime”, “Нет тела, нет дела” — радостно продолжил старший оперуполномоченный.

— Ух ты! Ты заговорил по-английски?

— Пока не в совершенстве! — заулыбался Сергей. — Жена учить язык заставляет!

— Молодец, Ольга Николаевна! Не зря подполковника  юстиции на днях получила! Кстати! Очередное звание-то ещё не обмыли!

— Дак она в командировке на Донбасе! Как вернётся, сразу исправим!

— Ладно, ладно, не оправдывайся! Что известно о “потеряшке*”?

*Потеряшкой на профессиональном сленге правоохранительных органов, включая прокуратуру и следственные органы, называют пропавшего, объявленного в розыск.

— Пропавший — Юлий Лионтьевич Аверкин, 1968 года рождения, холост. Окончил Российский государственный геологоразведочный институт имени Серго Орджоникидзе (МГРИ), специализация «Прикладная минералогия и геммология». Последнее место работы до отъезда в Великобританию — главный-геммолог* Золотого отдела Гохрана России. Мать умерла во время родов. Отец — Лионтий Владимирович Аверкин, 1910 года рождения, участник войны, умер в 1978 году. Оставшись без родителей и других родственников, воспитывался в детском доме. В 1989 году Юлий Аверкин был задержан по подозрению в попытке ограбления квартиры, однако расследование было прекращено, поскольку потерпевший подал заявление о прекращении дела в связи с примирением. Несколько лет назад уволился из Гохрана, продал кооперативную квартиру на улице 26 бакинских комиссаров и уехал в Великобританию.

*Геммолог — специалист по драгоценным и полудрагоценным камням. Он изучает, классифицирует и оценивает минералы: определяет их подлинность, качество и стоимость.

— Чего ради его на криминал потянуло? Трудное детство через много лет что-ли сказалось?

— Не готов ответить, товарищ полковник!

— Ладно, продолжай!

— Юлий Лионтьевич Аверкин действительно прилетел из Стамбула рейсом “Аэрофлота”, я проверил. К тому же он засветился на камерах видеонаблюдения при выходе из терминала “C”. Копии с камер в пункте управления обеспечением транспортной безопасности терминальных комплексов я сделал. Как Аверкин покинул аэропорт установить не удалось.

— Ясно, Сергей! Для начала сделай запрос в морги, пункты скорой помощи, больницы, изоляторы временного задержания и арестованных... В общем, сам знаешь!
 
— Так точно! Уже сделал.

— Молодец! И подними в архиве, на всякий случай, то дело Аверкина о попытке ограбления.

— Что у тебя, Николай Петрович?

— За последние 30 лет в России произошло несколько криминальных инцидентов, связанных с именем Карла Фаберже, но тяжких не было.

В ночь на 30 сентября 2000 года из квартиры художника-реставратора Владимира Лаптева в Петербурге была украдена крупнейшая коллекция «малого Фаберже» — массовых образцов ювелирных изделий и украшений в стиле модерн, созданных в конце XIX — начале XX века из более дешёвых материалов, чем в работах «большого Фаберже». Воры вынесли 147 предметов, включая 60 изделий «малого Фаберже»: пасхальные наборы, шкатулки-бонбоньерки в виде пасхальных яиц, брошки, вазочки и т.п. Кража была раскрыта менее чем через неделю. Оперативники задержали безработного, у которого на квартире нашли украденные иконы и коллекцию Фаберже. На допросе он назвал имена двух подельников, которых также арестовали. Наводчиком оказался приятель дочери Лаптева.

В 2006 году из запасников Эрмитажа похитили 226 экспонатов, включая часы Фаберже. Воровкой оказалась хранительница музея, а её сообщниками — муж (историк) и сын, работавший в Эрмитаже. Семья годами выносила шедевры и сдавала их в ломбард. О пропаже узнали в ходе плановой проверки того же года. Женщина умерла на рабочем месте от инфаркта до суда, а её супруг получил пять лет колонии.

В марте 2015 года с выставки в Москве похитили два подстаканника, оформленных Карлом Фаберже. Оперуполномоченные ГУУР МВД России раскрыли кражу и задержали в Москве 31-летнего подозреваемого.

В сентябре 2015 года в Москве оперативники задержали троих подозреваемых в хищении уникального чайного сервиза Фаберже. Налётчики угрожали ножом потерпевшему и его родственнику, связали их скотчем, взломали сейф и забрали деньги, ювелирные изделия и личные вещи на сумму около 3 млн рублей.

Ну, ещё можно упомянуть о кладе Фаберже, обнаруженном на улице Солянка, дом 13 в Москве в 1990 году. Находка стала одним из самых значительных открытий, связанных с наследием знаменитого ювелира Карла Фаберже.

Николай Петрович хитро прищурился и через некоторую паузу продолжил:

— Дом на Солянке принадлежал Владимиру Степановичу Аверкиеву — бывшему содиректору московского отделения торгового дома «Фаберже».
 
Фото 1 [3]. Квартира Аверкиева на Солянке, 13

Князев внимательно посмотрел на Николая Петровича:

— То есть владелец дома, где обнаружили клад — Аверкиев, а наш “потеряшка” — Аверкин!  И ты не веришь в подобные совпадения?

— Не верю, Николай Васильевич! Впрочем, как и вы, насколько мне известно!

— И это правильно, Николай Петрович! Что-то мне подсказывает, что они как-то связаны друг с другом.

— Ну, ты гигант, Петрович! — восхитился Сергей.

— Вот-вот, учись! — заулыбался полковник и продолжил:

— Николай Петрович! Придётся тебе ещё поработать “книжным червём” в архивах. Подготовь подробное досье на бывшего содиректора московского отделения торгового дома «Фаберже» и постарайся установить возможную связь Аверкиева с Аверкиным, если таковая существует.

 — Сергей! У тебя рутинные задачи. Первое. Время выхода “потеряшки” из терминала “С” известно. Может быть, он вызывал такси? Запроси агрегаторов, чьи машины подавались приблизительно в это время к терминалу. По списку предъяви фото таксистам. Возможно кто-то опознает его. Второе. Поскольку собственного жилья в Москве у Аверкина, похоже, нет, а жить он где-то должен, постарайся узнать, в каких гостиницах он  мог останавливаться ранее, приезжая в Москву. Не бронировал ли он номер повторно и в этот раз? В помощь привлеки двух наших практикантов. Пусть разомнутся “в поле”, им будет полезно.

— О срочных новостях докладывать мне незамедлительно. А я встречусь и порасспрашиваю  бывшего руководителя “потеряшки” в Гохране.

3. Наталья Сергеевна

Утром следующего дня Старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления СК России, полковник юстиции Князев Николай Васильевич, припарковал машину на служебной стоянке у дома 14 по улице 1812 года, где находился Золотой отдел Гохрана России. Войдя в здание и, получив заранее заказанный разовый пропуск, полковник подошёл к турникету и предъявил его вместе со служебным удостоверением вооружённому охраннику собственной службы Гохрана.

— Прошу подождать, товарищ полковник! Сейчас я вызову сопровождающего.
Лицо рослого охранника было непроницаемым, словно отлитым из бронзы, а сказанное прозвучало не как вежливое предложение, а как строгий приказ.  Он позвонил кому-то по внутренней связи. Впрочем ждать пришлось недолго. Князев увидел, как по широкой лестнице спускается хоть и не молодая, но всё ещё стройная и очень привлекательная женщина, одетая в бежевый деловой костюм. На вид ей было лет 47.

— Николай Васильевич? — улыбаясь обратилась она, подойдя к нему.

— Так точно! — полковник утвердительно склонил голову вниз.

— Меня зовут Кольцова Наталья Сергеевна, заместитель начальника Золотого отдела Гохрана.

— Очень приятно познакомиться, Наталья Сергеевна!

— Спасибо, взаимно! Пройдёмте в мой кабинет.

Служебный кабинет заместителя Золотого отдела Гохрана был довольно просторным и светлым. Помимо рабочего стола вдоль стен, окрашенных в бежевые тона, размещались большие стеллажи, содержащие каталоги драгоценных камней, стандарты оценки, технические руководства. Наталья Сергеевна указала на кресло, стоящее у стола для совещаний:

— Присаживайтесь, Николай Васильевич! Чай, кофе?

— Спасибо, Наталья Сергеевна! Если можно, позднее.

— Хорошо! — согласно кивнула она, после чего села в кресло напротив. — Так что же вас привело ко мне?

— Меня интересует ваш бывший сотрудник, Юлий Лионтьевич Аверкин: как специалист, как человек, его друзья, отношения с женщинами, увлечения и т.п.

— Масштабно, Николай Васильевич! С ним что-нибудь случилось? — в её вопросе полковник как-будто почувствовал тревогу и лёгкое напряжение.

— Наталья Сергеевна! Я обязательно отвечу на ваш вопрос по окончанию беседы! — улыбаясь, и как можно более мягко произнёс он.

— Ну, что ж, давайте по порядку! — согласилась она. — В Золотом отделе Гохрана России работают специалисты, которые занимаются хранением и учётом драгоценных металлов, а также изделий,  включая произведения известных мастеров, их экспертизой и реставрацией. Юлий Лионтьевич перед увольнением занимал должность главного-геммолога. Геммологи — это специалисты, которые занимаются сертификацией драгоценных камней, определением их характеристик, выявлением подделок и оценкой качества. Они работают с различными видами ювелирных изделий и камней, включая алмазы, изумруды, рубины, сапфиры и другие. Как специалист Аверкин был безусловным профессионалом. При этом регулярно проходил обучение и аттестацию, чтобы поддерживать высокий уровень квалификации, хотя очень многих, как я считаю, мог бы обучать и сам.

— Простите, а почему “был”? — Князев поднял брови.

— Ну, хорошо..., является! Просто он больше не работает у нас, — смутилась она.

— Извините, продолжайте, пожалуйста.

— Как человек он — довольно замкнутый. С друзьями его я никогда не встречалась, за исключением одного — товарища по детдому, где они вместе воспитывались. Видела его однажды на юбилее Аверкина. Как зовут, даже не припомню.

— Про отношения с женщинами вообще ничего сказать не могу. Нас связывали всегда только служебные дела, поэтому меня этот вопрос не интересовал.

— Простите за дерзость! Вы — такая красивая женщина, но не носите обручальное кольцо. Вы не замужем?

— А какое отношение это имеет к нашей беседе?

Полковник специально задал этот провокационный вопрос и опять отметил некоторое напряжение при ответе.

— Да, в общем никакого! Невольное любопытство. Ещё раз простите!

— Хорошо, я могу продолжить?

— Конечно, Наталья Сергеевна!

— Что касается увлечений. Как мне представляется, ничего, кроме работы и научных исследований, его не интересовало. Я была крайне удивлена и огорчена, когда узнала о его желании уволиться из Гохрана, поскольку он являлся действительно ценным сотрудником, а, кроме того, почти на 99% закончил написание диссертации на тему «Тиары (диадемы) Фаберже: история, стилистика, значение».

— А вам известно почему Аверкин выбрал именно эту тематику для своей диссертации?

— Наталья Сергеевна потупила глаза и замолчала. Было очевидно, что она размышляла, стоит ли откровенно отвечать на поставленный вопрос.

— Ну, если честно, то это я несколько лет назад подсказала ему эту тему, — наконец ответила она.

— А почему же вы сами не занялись исследованиями в этой области?
Наталья Сергеевна улыбнулась:

— Да потому, что я и так — кандидат искусствоведения, а для написания докторской диссертации у меня уже нет ни времени, ни желания, ни сил.

— Понятно. А можете обосновать выбор темы исследования?

— Да, конечно, но кратко на этот вопрос я вряд ли смогу ответить.

— Я готов слушать, если вы, Наталья Сергеевна, располагаете достаточным временем! — улыбнулся Князев.

— Ну, хорошо, извольте!

— Какой слог? — отметил для себя полковник —  “извольте”. — Пожалуй, сегодня не все поймут даже смысл этого стилистически окрашенного выражения с богатой историей. 

— Тиары и диадемы Фаберже — часть наследия русского ювелирного искусства конца XIX — начала XX века. Их изучение важно для понимания эстетики эпохи, взаимодействия традиций и инноваций, а также роли фирмы Фаберже в придворной культуре Российской империи. Научная новизна темы была неоспорима, поскольку впервые проводилось комплексное исследование тиар Фаберже как отдельного класса ювелирных изделий. Тиары Фаберже редко появляются на аукционах, поскольку большая часть их была безвозвратно утрачена, а в целости до наших дней дошли единицы. Есть тиары, которые лишь предположительно принадлежат Фаберже, но не имеют однозначного подтверждения принадлежности к императорской семье. Такие изделия привлекают коллекционеров, благодаря сочетанию исторического провенанса, мастерства исполнения и символического дизайна.
 
— Насколько я понимаю, современная версия провенанса*, адаптированная для цифрового мира, — это NFT-сертификат? — прервал её полковник.

*Провенанс (от франц. provenance — «происхождение», «источник») — это история владения художественным произведением или предметом антиквариата: смена его владельцев и мест хранения.

Наталья Сергеевна посмотрела на него с нескрываемым удивлением:

— Да, вы, пожалуй, правы!

— Нужно будет Сергею за ликбез устную благодарность объявить, усмехнулся про себя Князев. Удалось блеснуть перед профессионалом!

— Извините, что прервал! Продолжайте, пожалуйста!

Особый интерес представляют тиары-трансформеры — украшения, которые состояли из съёмных или подвижных элементов, что позволяло разбирать их на несколько украшений и носить в разных вариантах. Для создания трансформеров ювелиры использовали различные инженерные решения: скрытые шарниры, съёмные крепления, миниатюрные винты, гибкие соединения. При этом камни монтировались так, чтобы в любом положении сохранялись симметрия и блеск. Создание таких украшений требовало высокого мастерства: каждая деталь должна была идеально подгоняться, чтобы при разборке и сборке не страдала прочность конструкции. Примером может служить тиара Фаберже “Бабочка”.

Фото 2. Тиара “Бабочка”

— Ключевой особенностью этой тиары являетсяо то, что её крылья можно было отсоединять и использовать как клипсы, что делало украшение универсальным. К сожалению, в доступных источниках нет достоверной информации о текущем владельце тиары «Бабочка» Фаберже, а также о стране её местонахождения.

— А многие тиары Фаберже постигла такая же участь?

— Очень многие! Ну, например, изумрудная тиара Александры Фёдоровны, включала колумбийский изумруд весом 23 карата. Утеряна. Принадлежащая ей же большая бриллиантовая диадема в форме кокошника с 113 жемчужинами и десятками бриллиантов после революции попала в Гохран, но, вероятно, была украдена, или продана «в лом». Сапфировая диадема Марии Фёдоровны, украшенная пятью крупными сапфирами, один из которых весил 70 карат, также оказалась в Гохране и, по данным на 1921 год, была украдена или уничтожена.

— Да, действительно, очень интересно. А Аверкин как-то объяснил вам причину своего увольнения?

Наталья Сергеевна потупила глаза. Князев почувствовал, что она по какой-то причине обдумывает, как лучше ответить на его вопрос.

— Ну, как в известном фильме, он сказал, что “получил предложение, от которого не мог отказаться”.

— А после его увольнения вы с ним не виделись?

— Нет! — неожиданно резко ответила она.

— Ну, хорошо, Наталья Сергеевна! Тогда у меня всё. — Полковник попытался встать из кресла.

— Извините, Николай Васильевич, ещё не всё! Вы обещали сообщить мне причину вашего пристального интереса к Юлию Лионтьевичу.

— Да, да! Извините! Дело в том, что зарубежный работодатель Аверкина обратился в прокуратуру о его исчезновении после того, как тот несколько дней назад прилетел в Москву и перестал выходить на связь. Вот мы и занимаемся его розыском.

— Какой кошмар! Что-то уже удалось выяснить?

— Ищем, Наталья Сергеевна!

— Николай Васильевич, если я ещё могу чем-то помочь вам в его розыске, пожалуйста, обращайтесь!

— Непременно! Вот моя визитка! Если вдруг вспомните что-нибудь важное, позвоните, пожалуйста! И весьма благодарю за уделённое время! Я действительно узнал много интересного!

Некоторые моменты в беседе с заместителем Золотого отдела Гохрана насторожили Князева. Он даже не мог чётко сформулировать для себя, какие именно, но интуитивно ощущал: она сознательно опускает какие-то детали.

— Надо бы проверить её отношения с Аверкиным повнимательнее! — решил он.

4. Китайчонок Ли

Следующее утро опять началось с планёрки в кабинете Князева. Прежде чем приступить к заслушиванию докладов следственной группы, полковник ознакомил их с информацией, полученной от Кольцовой Натальи Сергеевны.

— Сергей, есть ли результаты по поставленной задаче?

— Пока нет, Николай Васильевич — старший оперуполномоченный виновато потупил глаза. — Следов пребывания Аверкина в Москве пока не просматривается. После “засветки” в аэропорту Шереметьево, как в воду канул.

— А у тебя, Николай Петрович?

— Кое что есть, товарищ полковник!

— Слушаю!

— В революционный период (1917–1919) многие ценности Фаберже не успели вывезти из страны. Чтобы сохранить их от конфискации, члены семьи и доверенные сотрудники прятали драгоценности в тайниках. Аверкиев также участвовал в этом процессе как один из ключевых лиц московского отделения. Кстати, несмотря на то что петербургское отделение считалось флагманским, московское приносило основную долю прибыли компании. Аверкиев проживал в особняке на Солянке, 13, где при реконструкции в 1990 году был обнаружен клад Фаберже.
 
— Согласно архивным источникам, у Владимира Степановича Аверкиева был воспитанник — китайский мальчик по имени Ли. В архивных документах упоминается, что Ли знал о местонахождении спрятанных в Москве ценностях фирмы Фаберже вместе с Аверкиевым и бывшим директором правления Товарищества Андреем Маркетти. В письме Маркетти к сыну Карла Фаберже, Евгению, сообщается: «О вещах, розданных надёжным людям по Москве, знают я, Аверкиев и Ли». После арестов сотрудников фирмы в 1923 году, в рамках расследования о спрятанных сокровищах, Ли таинственно исчез. Аверкиев же был арестован в 1929 году и погиб в подвалах Лубянки, но не раскрыл местоположение тайников.

— Интересно, что в воспоминаниях Лидии Артуровны Кисляковой, дочери ювелира Артура Миткевича, работавшего в фирме Фаберже, упоминается эпизод, связанный с Ли: «Воспитанник Аверкиева, китайчонок Ли, организовал нам на свадьбу карету с красивыми белыми лошадьми из китайского посольства». Это свидетельствует о том, что Ли имел определённые связи и ресурсы. Таким образом, Ли фигурирует в исторических материалах как один из ключевых свидетелей, знавший о спрятанных сокровищах у доверенных лиц: родственников, друзей, мастеров, слуг.

— Теперь, самое интересное:

— В фонде 758 Российского государственного исторического архива удалось обнаружить решение суда об усыновлении... — судмедэксперт сделал многозначительную паузу и стал наблюдать за присутствующими.

— Николай Петрович, заканчивай со «мхатовскими паузами», похоже, что ты от Сергея заразился?  — Князев был явно слегка раздражён.

— А я тут причём? — возмутился Сергей, но уловив строгий взгляд полковника тут же осёкся.

Николай Петрович понял, что слегка перегнул, и, извинившись, продолжил:

— Вот решение суда от 13.07.1923 года:

“Окружной суд Московского уезда Московской губернии, рассмотрев прошение мещанина Аверкиева Владимира Степановича об усыновлении отрока Ли, китайца по национальности, установил:

1. Усыновитель соответствует требованиям закона (вдовец, не имеет собственных детей, дееспособен, имеет достаточный доход, не состоит под опекой).
2. Усыновляемый не достиг 14 лет, его родители не известны, больше десяти лет находится на попечении усыновителя.
3. Процедура оформления акта об усыновлении соблюдена.

На основании вышеизложенного суд постановляет:

Утвердить акт об усыновлении отрока Ли за мещанином Аверкиевым Владимиром Степановичем. Усыновлённому присваивается фамилия и отчество усыновителя, Ли Владимирович Аверкиев. Права и обязанности сторон устанавливаются в соответствии со ст. 145–151 Свода законов гражданских.

Судья: Шохин Дмитрий Никитович”.

— После ареста Владимира Степановича Аверкиева в 1927 или 1929 году (по разным данным) дом №13 на Солянке, как и многие другие жилые здания в Москве в советское время, был переоборудован под коммунальные квартиры, в которых обычно проживала интеллигенция: врачи, чиновники, артисты.
 
— Таким образом, можно предположить, ЛИонтий Владимирович Аверкин, он же китайчонок ЛИ, является отцом нашего “потеряшки”, ЮЛИя ЛИонтьевича Аверкина.
 
— В 1923 году, когда ЧК начала арестовывать сотрудников московского отделения Фаберже, Маркетти, имевшему итальянский паспорт, удалось выехать в Европу, а китайчонок Ли был вынужден скрыться, изменив имя ЛИ Владимирович Аверкиев на ЛИонтий Владимирович Аверкин. Сделать это было не сложно, поскольку 24 ноября 1917 года был принят декрет «Об уничтожении сословий и гражданских чинов». Он автоматически отменил паспортную систему Российской империи, где паспорта были привязаны к сословиям. Для идентификации личности теперь могли использоваться любые письменные подтверждения от советских организаций. Думаю, что для Владимира Степановича Аверкиева получение такого документа не составило бы труда.

— Гипотеза. Юлий Лионтьевич Аверкин знал что-то от своего отца о сокрытых ценностях Фаберже, в частности в доме на Солянке, поэтому и предпринял попытку ограбления в 1989 году, которая по какой-то причине сорвалась. Возможно, что он может располагать сведениями и о других не найденных кладах.

— У меня всё, Николай Васильевич.

Полковник Князев задумался:

— Ну, что же, Николай Васильевич! Всё изложенное выглядит вполне логично. Жаль только, что наших возможностей по поиску пропавшего это пока не расширяет, или мы этого пока не видим. Спасибо! Вы хорошо поработали!

— Сергей! Работу по поиску Аверкина продолжай! Постарайся выяснить, с кем из детдомовцев Аверкин мог дружить, а потом продолжал поддерживать близкие отношения?

— Николай Васильевич, так лет-то сколько уже прошло! Как же это можно узнать?

— Ну, мне что и этому тебя учить? После выбытия воспитанника из детдома дело передаётся в архив учреждения или органа опеки и попечительства, где хранится в течение 75 лет. По адресу, где проживал Аверкин до смерти отца, определяешь органы опеки и попечительства, которые курировали его дело, и ныряешь с головой в их архивы. Может быть, какую-то информацию удастся нарыть в архиве! В помощь опять привлеки двух наших практикантов.
 
5. Петроград-Москва

Ресторан «Крыша», расположенный на мансардном этаже «Европейской» — старейшей гостиницы Петербурга, открытой ещё в 1875 году, был одним из самых известных ресторанов послереволюционного периода. Его открытие стало возможным, благодаря новой экономической политике (НЭПу), которая началась в 1921 году, и разрешила частную инициативу в сфере общественного питания. После революции 1917 года «Европейская» была национализирована и использовалась для размещения советских чиновников, а также как приют для беспризорных детей. В период НЭПа гостиница вернула своё первоначальное назначение, а рестораны и бары в ней возобновили работу. Своё название ресторан получил, очевидно, благодаря мозаичному своду витражного потолка, разделённому на шесть остеклённых секций с геометрическим орнаментом.

Фото 3. Интерьер ресторана “Крыша”

Интерьер ресторана был выполнен в неоклассическом стиле с элементами модерна: обилие лепных узоров и зеркал; стены украшены рельефными композициями с изображениями купидонов и сатиров; в зале присутствовали пилястры, кессоны и другие декоративные элементы.

«Крыша» славилась не только интерьером, сохраняя статус символа роскоши и престижа с шумными вечеринками. Здесь собирались представители элиты, иностранные гости, а также те, кто мог позволить себе посещение такого престижного заведения. В ресторан частенько наведовались и представители творческой интеллигенции — писатели, художники, музыканты. Здесь бывали Владимир Маяковский, Максим Горький, Сергей Есенин и другие известные личности.

***

День только начал клониться к концу, и витражный потолок ещё продолжал освещаться лучами заходящего солнца, поэтому в зале ресторана «Крыша» было ещё не очень шумно: значительная часть столиков оставалась не занятыми. За одним из них, в самом дальнем углу от входа, расположились Агафон Карлович Фаберже — второй из четырёх сыновей придворного ювелира и Андреа Маркетти — управляющий Московским филиалом фирмы “Фаберже”. Они заканчивали поздний обед, плавно переходящий в ранний ужин.

До революции Агафон Фаберже был экспертом Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца, оценщиком Ссудной казны и оценщиком Его Императорского Величества по доверенности отца. В 1916 году его несправедливо обвинили в хищении денег семейной фирмы, после чего отношения с отцом прекратились. Хотя позже выяснилось, что  в краже был виновен сотрудник фирмы Отто Бауэр, отношения с отцом так и не восстановились.
 
После Октябрьской революции Агафон остался в России, а в 1919 году арестован чекистами как «особо опасный элемент», однако в 1920 году был неожиданно  освобождён из заключения  по распоряжению Петроградского ЧК. По некоторым данным, Агафон Фаберже согласился на сотрудничество с советскими органами: в обмен на освобождение он мог обязаться предоставлять информацию о своих знакомых из дипломатических кругов. Кроме того, Агафон Фаберже был известным экспертом по драгоценным камням и антиквариату. В конце 1921 года Гохран искал квалифицированных специалистов для описания и оценки коронных драгоценностей. Несмотря на риски, поскольку многие сотрудники Гохрана были расстреляны по обвинению в хищениях — Фаберже согласился на предложение замнаркома финансов А.М. Краснощёкова занять должность уполномоченным Гохрана по Петрограду. В его обязанности входила, в частности, оценка драгоценных камней и ювелирных изделий, участие в описании и каталогизации реквизированных ценностей, включая императорские регалии и драгоценности.

Андреа Маркетти был управляющим Московского филиала фирмы Фаберже. В 1916 году Карл Фаберже преобразовал семейный бизнес в товарищество (акционерное общество) для стабилизации финансов в условиях войны. Маркетти вошёл в число соинвесторов и получил вместе с Аверкиевым, Бауэром и Бызовым 21 акцию общей стоимостью 90 000 рублей, участвовал в принятии стратегических решений на уровне руководства компании. После 1917 года, в условиях национализации и хаоса, Маркетти занимался сохранением ценностей фирмы: координировал тайное хранение драгоценностей, доверенных надёжным людям в Москве, о чём позже написал Евгению — старшему сыну Карла Фаберже. В 1923 году, имея итальянский паспорт, смог выехать из СССР в Европу, в отличие от многих коллег, подвергшихся арестам.

— Андреа, я очень рад, что вы приняли моё приглашение отобедать со мной и искренне рад видеть вас! А теперь — к главному: давайте поговорим о том, зачем я вас пригласил.
 
Агафон поднял обеденную салфетку с колен, аккуратно сложил и положил рядом с тарелкой.
 
— Я знаю, что вы были и являетесь не просто сотрудником, а ключевым союзником моего отца — по настоящему доверенным человеком, чьё мастерство, лояльность и организаторские способности он ценил на протяжении всего времени существования компании.

— Агафон, для меня всегда было важно отношение вашего отца ко мне!

— Да, да, я знаю! Но сейчас не об этом!

— Если помните, изумрудная тиара императрицы Александры Фёдоровны была изготовлена в 1900 году ювелиром Шверином как часть изумрудной парюры*, которая включала также два жемчужных ожерелья, брошь и серьги. Центральный элемент — колумбийский изумруд* весом 23 карата, огранённый в форме «сахарной головы», ромбовидного кабошона. Украшение, инкрустированное африканскими бриллиантами и колумбийскими изумрудами, выполнено в стиле рококо с чередующимися арками и бантами. Все элементы тиары были съёмными, а изумруды выполнены в огранке ромбовидного кабошона*.

*Парюра (от франц. parure — «убор», «украшение») — комплект из нескольких ювелирных украшений, выполненных в едином стиле и часто с использованием одинаковых материалов и камней.
*Колумбийские изумруды считались одними из самых ценных в мире благодаря насыщенному цвету и высокому качеству.
*Это украшение остаётся одним из загадочных и трагических примеров утраченных сокровищ дома Романовых. После смерти Александры Фёдоровны тиара попала в Гохран. С 1920-х годов о ней нет никаких сведений. Предполагается, что её могли продать на лом, сбыть на аукционе или потерять в хранилище.
 
Маркетти молча слушал Агафона, который явно волновался, но никак не реагировал, абсолютно не понимая, к чему клонит отпрыск Фаберже.

— Андреа! Это невероятно, но мне совершенно случайно удалось обнаружить в хранилищах петербургского отделения Гохрана часть этой парюры, точнее саму тиару Александры Фёдоровны. К сожалению, жемчужные ожерелья, брошь и серьги отыскать не удалось. Я нашёл её в разных ящиках в разобранном виде, поэтому, возможно, до меня никто из оценщиков не обратил не неё внимание: ну, броши и броши, хоть и драгоценный но лом!

Фото 4. Изумрудная тиара императрицы Александры Фёдоровны

Фаберже выразительно смотрел на Маркетти, ожидая его реакции.

— Агафон  Карлович! Всё это очень интересно, но какое отношение ваша находка  может иметь ко мне, к нашей встрече?

— Андреа! Чтобы не ходить вокруг, да около, скажу прямо: я прошу тебя доставить тиару в Москву Аверкиеву. Он знает, где и как спрятать её. Сделать здесь это невозможно, поскольку ко мне в Петрограде после ареста и освобождения очень пристальное внимание со стороны ЧК. Обратиться мне больше не к кому. Я понимаю, что моя просьба связана с серьёзными рисками, но ведь и ранее, участвуя в сокрытии ценностей “Фаберже” вместе с Владимиром Степановичем Аверкиевым, ты рисковал!

Маркетти молчал, уткнувшись взглядом в стол. Затем, неспеша, налил себе коньяку и выпил, продолжая молчать. Агафон сидел как на иголках, пристально глядя на него.

— Так что, Андреа, ты выполнишь мою просьбу? — наконец не выдержал он.

— Я всегда чувствовал исключительное доверие со стороны вашего отца. Он считал меня надёжным и компетентным сотрудником и сделал для моей семьи очень много, поэтому я просто... не имею права отказать в поддержке его сыну!

— Спасибо, Андреа! — Просиял наследник Фаберже. — Я почему-то был уверен, что ты согласишься, поэтому все документы, какие только смог, я уже подготовил. Твой поезд Петроград-Москва уходит послезавтра. Я уже забронировал место в купе на твоё имя на Московском вокзале. В Москве тебя встретит Ли. Попроси, пожалуйста, Аверкиева, чтобы он, как только сможет, проинформировал меня о результатах. Я, в свою очередь, сообщу информацию брату, Евгению.

— И ещё, Андреа! Поверь, я в долгу не останусь!

— Да, о чём вы говорите, Агафон Карлович? В этой жизни для меня семья Фаберже значит столько же, сколь и моя собственная! Давайте-ка лучше по рюмочке за успех мероприятия!

6. Где запрятаны наши вещи

Полковник Князев курил перед открытым окном своего кабинета в ожидании очередного совещания с подчинёнными. За окном моросил противный мелкий дождь, не предвещающий скорого окончания. На душе было столь же пасмурно, поскольку подвижек в деле по розыску Аверкина пока не просматривалось. Слегка радовало только то, что начальник Главного следственного управления прокуратуры до сих пор не вызвал “на ковёр” для разноса. После стука в дверь вошли Сергей и Николай Петрович.

— Чего-то ты такой радостный? — обернувшись удивился Князев, глядя на оперуполномоченного. — Жена что-ли вернулась из командировки?

— Так точно, Николай Васильевич! Готовы, как и обещал, обмыть её новое звание! — Сергей был явно в хорошем настроении и улыбался.

— Серёжа, обмоем, когда расследование по розыску Аверкина сдвинется с места! А пока давай, докладывай результаты по поставленным задачам кратко и по пунктам:

1. Местонахождение Юлия Лионтьевича Аверкина?

2. Поиск его детдомовских друзей?

— Есть, товарищ полковник! Как обычно — две новости.

— Как водится, давай с плохой.

— Поиски следов Аверкина по линии “такси” и “гостиницы”, к сожалению, результатов не дали. Зато есть и очень хорошие! Нашлась любопытная информация по поводу его детдомовских друзей! Ближайшим из них был его одногодок, Меньшов Владимир Валентинович. Аверкин — маленького роста, всего 1,65 см., тщедушный, подвергался постоянным насмешкам и издевательствам сверстников. И если бы не заступничество Меньшова, который был высоким и крепким юношей, ему бы пришлось в детдоме очень трудно. Удалось также выяснить, что он вместе с Аверкиным подозревался в причастности к попытке ограбления на Солянке, но в отношении его следствию не удалось собрать достаточных доказательств, а после примирения потерпевшего с Аверкиным дело в отношении Меньшова было вообще прекращено. Разведён, детей нет. Работает экспертом в салоне «Антикварика», который занимается скупкой золота, ювелирных изделий и антиквариата. Свою квартиру, перед отъездом в Лондон, Аверкин продал именно ему.
 
— Теперь, самое главное! Я проверил камеры видеонаблюдения в подъезде дома Меньшова. В день прилёта в Шереметьево Аверкин заходил в подъезд своего бывшего дома вместе с какой-то женщиной, но через один час сорок пять минут женщина вышла из подъезда одна, точнее выбежала. Аверкин же ни в этот день, ни в последующие из дома не выходил.

— Ну, что Сергей! Молодец, крайне любопытная информация!

— Спасибо, товарищ полковник! Прошу о поощрении практикантов: они очень здорово мне помогли!

— Поощрим, обязательно!

— Итак, коллеги. На основании полученной информации считаю, что есть достаточно оснований для проведения обыска в квартире Меньшова Владимира Валентиновича. Будем планировать проведение обыска завтра утром.

— Николай Васильевич! Не успеем получить решение суда на производство обыска.

— Сергей, тебе ли не знать, что в ситуациях, не терпящих отлагательства, например, если есть риск сокрытия разыскиваемого лица или уничтожения доказательств, обыск может быть проведён на основании только постановления следователя без предварительного получения судебного решения! А тебе — ещё срочная задача: сгоняй-ка в отдел кадров Гохрана и добудь, только аккуратно, без огласки, фотографию заместителя Золотого отдела, Кольцовой Натальи Сергеевны. Чуйка подсказывает мне, что это она могла заходить в подъезд с Аверкиным. Результаты сразу же доложи по телефону.

Вечером того же дня Сергей перезвонил Князеву:

— Это она, Кольцова, Николай Васильевич!

Бригада, сформированная для проведения обыска на квартире Меньшова, была внушительной: полковник Князев, старший оперуполномоченный Сергей, старший эксперт-криминалист Николай Петрович, два практиканта и группа криминалистов, вызванных по просьбе Князева, имеющих богатый опыт в проведении обысков.

— Что на этот раз искать будем, Николай Васильевич? — спросил старший группы.

— Тело, следы крови, предметы антиквариата и всё, что с ними может быть связано.

Дверь после звонка Меньшов открыл почти сразу.  Стоя в прихожей в халате с сигаретой в руке, он вопросительно осматривал стоящего перед ним Князева и оперативную группу за его спиной.

— Чем обязан, господа? — негромко, не проявляя никакого беспокойства, задал вопрос хозяин квартиры.

— Полковник прокуратуры, Князев Николай Васильевич — представился следователь. Мы расследуем дело о пропаже Аверкина Юлия Лионтьевича. В этой связи я уполномочен произвести обыск в вашей квартире.

— Чудны дела твои, Господи! Я то какое отношение имею к его пропаже? Ну, проходите, коли так! — Меньшов сделал затяжку, выпустил струю дыма в сторону незваных гостей, и направился вглубь квартиры.

Уже войдя в прихожую, про себя полковник Князев сразу охарактеризовал интерьер квартиры Меньшова как эклектику с акцентом на антиквариат. У входа — старинный дубовый шкаф с резными узорами XVIII века, рядом — небольшая антикварная скамейка с бархатной обивкой, на потолке — каретный фонарь XIX века, адаптированный под электрический светильник.

— А почему же вы не просите предъявить постановление на обыск? — вслед ему задал вопрос полковник.

— Да я не первый год на свете живу! Вряд ли вы такой бумажкой не обложились!

— Ведёт себя уверенно, отметил Князев. Наверное, пройдя суровую детдомовскую школу, по другому и быть не должно?

— В проницательности вам не откажешь! Только это не бумажка, а официальный правовой документ со значимыми юридическими последствиями.

— Вам виднее, полковник: это у меня обыск впервые в жизни!

— Дай бог, чтоб последний! — усмехнулся полковник.

— При обыске будет вестись видеозапись, что будет отражено в протоколе следственных действий. Коллеги, пригласите понятых и приступайте к обыску! А с вами, Владимир Валентинович, хотел бы побеседовать, причём пока без протокола.

—  Ну, если без протокола, отчего ж не побеседовать! Присаживайтесь! — Меньшов указал на кресло.

Центральным элементом гостиной был массивный буфет, видимо, французского происхождения. Его тёмное дерево и золочёные детали контрастирровали с минималистичным серым диваном и светлыми стенами. На стене — коллекция гравюр с видами Парижа, какие обычно продают на блошиных рынках. Перед диваном на паркете выделялось светлое пятно. Видимо, ещё недавно здесь находился ковёр.

— Владимир Валентинович, а вы давно не видели Китайца?

— Какого китайца?

— Юлия Лионтьевича Аверкина. Кажется, такая кличка была у него в детдоме?

— Ах, вы об этом китайце! Да, давненько уже мы не встречались!

— А вот камера перед входом в ваш подъезд зафиксировала, что он совсем недавно заходил.

— А почему вы решили, что он заходил именно ко мне? Дом то ведь большой, 24-х этажный. Я живу на втором этаже, подо мной четыре квартиры, а надо мной ещё целых 88. Эта квартира раньше принадлежала Аверкину, может остались друзья выше, или ниже по подъезду, к которым он и заходил?

— Да, исключить этого нельзя! Но странно, что он не навестил вас!

— Ничего странного! Мы в последнее время с ним не общались.

— А что так?

— Есть причины, о которых я предпочёл бы не распространяться!

— Ну, хорошо, Владимир Валентинович. А вы знакомы с Кольцовой Натальей Сергеевной.

— Да, знаком! Иногда по работе вынужден обращаться к ней, как высококвалифицированному специалисту, за консультациями.

— Та же камера зафиксировала, что Кольцова вошла в подъезд вместе с Аверкиным.

— Ну, и что? Они работали вместе в Гохране. Может кто-то из жильцов им квартиру для любовных утех предоставил! Мне то почём это знать? — эмоций в словах Меньшова было уже гораздо больше, он явно начал нервничать.

В комнату вошёл судмедэксперт и молча протянул Князеву несколько листов-ксерокопий, на первом из которых от руки было написано «Где запрятаны наши вещи» — список Евгения Фаберже». Полковник тут же ощутил азарт борзой, взявшей след волка, но внешне этого никак не проявил.

— Владимир Валентинович, а можете пояснить, что это за список?

Меньшов надел очки, взял в руки ксерокопии и стал внимательно их рассматривать, затем отложил в сторону.

— Да кто ж его знает, товарищ полковник? Я же ведь в антикварном салоне работаю. Может от кого-то из клиентов завалялся?

— Ну, раз он просто завалялся, мы возьмём его с собой.

— Да пожалуйста, не возражаю! Мне он не нужен.

— Товарищ полковник! Разрешите и мне задать пару вопросов? — обратился судмедэксперт к Князеву.

— Конечно, Николай Петрович!

— Судя по следам, в этой комнате на полу ещё недавно находился ковёр. А где он сейчас?

— А я довольно часто выбрасываю старые и надоевшие мне вещи. Вот и этот надоевший ковёр недавно выбросил, когда уже и не упомню, — однако прежней уверенности в ответе Меньшова уже не просматривалось.

— И ещё. Владимир Валентинович, а зачем вам металлоискатель? Думаю, вам известно, что за незаконный поиск и изъятие археологических предметов предусмотрена уголовная ответственность?

— Конечно известно! Но на собственном земельном участке  или на даче ведь можно? — заулыбался Меньшов.

— На собственном можно! — вместо судмедэксперта, также улыбаясь, согласился Князев. — Если потребуется, мы вызовем вас для дачи свидетельских показаний повесткой. Поэтому настоятельно прошу вас в ближайшее время не покидать Москву!
До свидания!

Как только сели в микроавтобус, Николай Петрович застрекотал.

— Товарищ полковник! На первый взгляд, судя по ворсу, ковёр, от которого избавился Меньшов, — это традиционный узбекский длинноворсовый ковёр вида джульхирс*, изготовленный из верблюжьей шерсти. Он был наверняка зачем-то выброшен с лоджии, поскольку следы ворса в комнате на полу и перилах лоджии предварительно совпадают. Уверен, что экспертиза оставленных следов докажет это.

*Джульхирс (в пер. с араб. — «шкура медведя») — традиционный узбекский ковёр с длинным ворсом, один из самых аутентичных видов ковров в узбекском ковроткачестве.

— Вижу, тебя что-то смущает?

— Во-первых, после 1980;х годов массовое производство джульхирсов прекратилось. Сегодня антикварные экземпляры — дорогие коллекционные объекты, цена которых может достигать десятков тысяч долларов. Такие суммы на помойку в здравом уме люди не выбрасывают! А во-вторых, зачем выбрасывать ковёр с балкона?

— Хорошо, Николай Петрович, а можно ли по анализу образцов ворса определить возраст такого ковра?

— Да, можно! Анализ ворса — надёжный способ определить возраст джульхирса, то есть отличить антикварный ковёр от современной реплики, установить период изготовления с точностью до нескольких десятилетий.

— Хорошо, действуй!

— Товарищ полковник, это не самое важное! «Где запрятаны наши вещи» — так озаглавлен список из 80 пунктов, составленный Евгением Фаберже. Я уже видел этот документ и обратил на него внимание, ещё когда готовил в архиве досье на Аверкиева. Это, по-видимому, — его копия. В нём закодированы имена хранителей, местонахождение спрятанных вещей, их наименование и количество. Всего в его списке было около 80 позиций. Впоследствии сын Фаберже, Евгений, вычеркнул 16 из них: что-то нашли чекисты, что-то украли, что-то пропало, но что-то, вероятно, до сих пор остаётся в тайниках.

— Вот, например, запись «Cabin libra, плат. М.К.» означает, что украшения из платины,  принадлежавшие балерине Матильде Кшесинской, хранились в сейфе. В сфере лифтового оборудования Libra — это название серии кабин. В доме Фыберже был лифт с встроенным сейфом. Это — техническое новшество того времени использовалось для хранения ценностей — как собственных ювелирных изделий фирмы, так и драгоценностей клиентов, которые доверяли их Фаберже на хранение. Лифт-сейф был изготовлен берлинской фирмой «Арнхайм» и представлял собой бронированную комнату. Его дверь весила 1300 кг. На ночь лифт поднимался между первым и вторым этажом, после чего его запирали и подавали на рычаг включения ток для дополнительной защиты. Чтобы запустить лифт, сотрудник надевал резиновые перчатки, так как устройство было под напряжением.

— Или вот, запись: «Soterna – 8 пакетов». Речь, очевидно, идёт о винном подвале дома Фаберже, где были замурованы драгоценности.  Сотерн — это название десертного вина из  французского региона Бордо.

— Смысл записи «Легация – 17, 18, 20 — украдено» также очевиден. Речь идет о ценностях, спрятанных в швейцарской миссии. Легация от лат. legatio — посольство. Существует версия, что к ограблению посольства было причастно ЧК, поскольку незадолго до налета с сотрудниками миссии тесно общался “швейцарец” Артур Фраучи: в списках сотрудников ВЧК — Артузов.

*Артузов Артур Христианович. До 1918 года — Артур Евгений Леонард Фраучи. В 1920-е годы — заместитель начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ. Под его руководством были проведены крупные операции: «Синдикат-2» по ликвидации антисоветской организации и захвату её лидера Бориса Савинкова, и «Трест» — масштабная контрразведывательная операция против белой эмиграции и иностранных разведок. 21 августа 1937 г. расстрелян.
 
— Николай Васильевич, теперь самое главное! Обратите внимание вот на эту запись, выделенную жёлтым цветом: «Tra smrgd 23 ct, А.Ф., ???».

— Что касается смыслового содержания записи, я почти уверен, что речь здесь идёт об изумрудной тиаре императрицы Александры Фёдоровны: smaragdus по латински изумруд, ct — это международное обозначение карата (от англ. carat). Центральный элемент тиары, как я выяснил, — как раз колумбийский изумруд весом 23 карата. Текущее местонахождение изумрудной тиары не известно. Обратите внимание на три знака вопроса! По-видимому, Агафон сообщал брату Евгению, что сумел переправить тиару в Москву, но не получил информацию от Аверкиева, где и кто её спрятал!

— Меня заинтересовало, случайно, или нет, именно она выделена цветом, и как давно? Для выяснения прошу вашего разрешения на проведение экспертизы. Позволю себе предположить, что именно поиск этой тиары — и есть цель приезда Аверкина в Москву. Правда несколько смущает только одно: тиара Александры Фёдоровны была изготовлена не мастерами Фаберже, а Шверином — ведущим мастер-ювелиром петербургской мастерской фирмы «Болин»!

*Ювелирная фирма «Болин» — одна из старейших и престижнейших в Российской империи, придворный поставщик шести русских императоров.

— Николай Петрович! Ну, а зачем тогда тиара императрицы Александры Фёдоровны так потребовалась миллионеру Мосунову, раз её изготовили не ювелиры «Фаберже»?

 — Да, но сохранилась-то она, если конечно действительно сохранилась, благодаря Агафону — сыну Фаберже, Маркетти и Аверкиеву — ближайшим сподвижниками Карла Фаберже! А это — уже история именно компании “Фаберже”! Мир антиквариата воспринял бы эту новость как сенсацию!

— Николай Петрович! Довольно убедительно, поэтому проводи предлагаемые тобой экспертизы.

— А ты, Сергей, возьми у Николая Петровича фото тиары Александры Фёдоровны и подними документацию по сделкам «Антикварного салона «Антикварика». Фото сданных изделий они обязаны сохранять! Попытайся найти похожие по стилю изделия, принятые салоном от клиентов, скажем, года за два. Выясни, не проводилась ли по ним экспертная оценка известными профессионалами? Кем именно? Понимаю, что ты — не специалист в этом вопросе, но у тебя светлая голова! Греби всё, что считаешь важным, потом будем разбираться вместе!

7. О чём говорят эксперты

На следующий день, к вечеру, судмедэксперт доложил полковнику Князеву:

— Ковёр из комнаты Меньшова был спущен или выброшен через перила лоджии со второго этажа. Газожидкостная хроматография — метод, активно применяемый в судебной и криминалистической экспертизе, позволил сделать вывод, что пункт текста в копии списка Евгения Фаберже был окрашен жёлтым фломастером не более 10 дней назад, что примерно совпадает со сроком прилёта Аверкина в Москву.
 
— Ясно! Что у тебя, Сергей?

— Вот, одно из любопытных заключений, которое я обнаружил среди документов салона «Антикварика».

Экспертное заключение по исследованию ювелирного изделия №ГХ-2026-038 от 10 апреля 2025 года.

Организация: Государственный фонд драгоценных металлов и драгоценных камней Российской Федерации (Гохран России).

Эксперты:

—  Кольцова Наталья Сергеевна, заместитель Золотого отдела Гохрана;

— Аверкин Юлий Лионтьевич, главный геммолог Золотого отдела Гохрана.

Место проведения экспертизы: г. Москва, ул. Ильинка, д. 13/19, лаборатория Золотого отдела Гохрана.

Объект экспертизы

Ювелирное изделие из драгоценного металла с вставками из драгоценных камней, авторство не известно, изготовлено, предположительно, в конце XIX - начале XX века. Принят на экспертизу от «Антикварного салона «Антикварика» (договор № АС-04/2025 от 03.04.2025).
 
Цель экспертизы

Установление материала изготовления, характеристик вставок, происхождения и авторства изделия, определение оценочной стоимости.

— Николай Васильевич, далее описаны методы исследования, результаты исследования, описание вставок, конструктивные особенности, которые, в принципе, можно пропустить. А вот выводы крайне интересны!

Выводы

1. Изделие является съёмным элементом (фрагментом) более крупного ювелирного изделия.

2. Точное назначение фрагмента (часть броши, подвески, колье и т. д.) установить не удалось.

3. Авторство изделия и мастерская-изготовитель не идентифицированы из-за отсутствия клейм и иных маркировочных знаков.

4. Материал и камни соответствуют заявленному периоду (конец XIX - начало XX века).

5. Историческая и художественная ценность ограничена из-за фрагментарности и отсутствия данных об авторстве.

6. Рыночная стоимость (на дату экспертизы): 45000–60000 рублей.

7. Рекомендованная цена выкупа: 35000 руб. (с учётом неполноты данных и фрагментарного состояния).

Приложения

1. Фотофиксация объекта (общий вид, камни под увеличением) — 6 фотографий.

2. Спектрограмма элементного состава металла.

3. Сертификат геммологической экспертизы.

4. Копии сертификатов экспертов.

Подписи:

Заместитель Золотого отдела Гохрана: _____ /Кольцова Н.С./Дата: 10.04.2025

Главный геммолог Золотого отдела Гохрана: _____ /Аверкин Ю.Л./Дата: 10.04.2025

Ознакомлен:

Представитель «Антикварного салона «Антикварика»: _____ /Меньшов В.В/

Дата: 10.04.2025

Утверждено:

Начальник Золотого отдела Гохрана РФ: _____ /Смирнов В.В./

Печать организации

Дата утверждения: 11.04.2025

— Как-то уж больно дёшево, как мне кажется, эксперты оценили антикварную вещь? — удивился Князев. — А кто пытался её продать?

— Украшение через салон пытался продать Адрианов Денис Николаевич, как удалось выяснить — прямой потомок Сергея Николаевича Андрианова, художника, работавшего в московском филиале «Фаберже». В одном из Музеев Московского Кремля хранится альбом с рисунками ювелирных изделий, выполненных им в конце XIX — начале XX века. В альбоме 137 листов с эскизами набалдашников для тростей, жетонов, медальонов, брошей, кулонов, диадем и других изделий. Сделка по каким-то причинам не состоялась.

— А вот это — очень занятно, Сергей! — Известно, где проживает?

— Конечно! Судя по паспортным данным, адрес прописки — Щёлковский район Московской области, деревня Новофрязино, д. 5, что недалеко от усадьбы Гребнево. Это был когда-то обширный архитектурно-парковый ансамбль в 28 км. от Москвы, который в XVI–XVIII веках принадлежал знатным родам, включая Голицыных и Салтыковых.

— А тебе-то откуда это известно?

— Так я же сам “щёлковский”, товарищ полковник! — засмеялся Сергей.

— Тогда вот что, товарищ “щёлковский”, завтра вместе с Николаем Петровичем поезжай в Новофрязино к Адрианову Денису Николаевичу и узнай всё по поводу того, как проходила продажа его ювелирного изделия, откуда оно взялось, почему решил продать и т.д. На всякий случай захвати с собой фото Кольцовой и Аверкина. Может он встречался с ними лично? Да, и фото Меньшова захвати. Пусть Адрианов под протокол подтвердит, что это он вёл сделку по продаже.

— А я завтра постараюсь встретиться с кем-нибудь из очень известных экспертов по антиквариату. Не нравится мне это твоё экспертное заключение!

— Так оно не моё, а Гохрана! — наигранно возмутился Сергей.

— Ладно! Не придирайся к словам начальника! Плохо кончится! — грозно отреагировал Князев.

Оба подчинённых одновременно улыбнулись, отлично понимая, что начальник шутит.

***

Можно сказать, что полковнику Князеву очень повезло: встретиться с ним, несмотря на занятость, сразу согласилась Татьяна Ивановна Мунтяну — один из авторитетных экспертов по творчеству Карла Фаберже. Являясь ведущим научным сотрудником и хранителем коллекции русского ювелирного искусства XIX–XX веков в отделе «Оружейная палата» Музеев Московского Кремля, Мунтяну специализировалась на атрибуции изделий Фаберже и других известных российских ювелирных фирм. 
— Татьяна Ивановна, не хочу занимать слишком много вашего времени, поэтому сразу к причине моего визита! Не могли бы вы взглянуть на фото одного ювелирного изделия и высказать экспертное мнение о его предполагаемой ценности?  — полковник протянул фотографии, сделанные в салоне  «Антикварика».

Мунтяну довольно долго рассматривала фотографии, тасуя их как колоду карт.

— А откуда у вас эти фотографии? — было очевидно, что Татьяна Ивановна немало удивлена и заинтригована.

—  Изделие сдали на продажу в один из московских антикварных салонов.

—  И во сколько же оно было оценено?

— По результатам экспертизы в 45000–60000 рублей.

— Это вздор, если это, конечно, не подделка! Но подделку эксперты были обязаны сразу же определить! Похоже работали по отработанной мошеннической схеме.

—  Что вы имеете ввиду?

— Умышленное занижение стоимости ювелирных украшений при приёме в салонах с участием независимых экспертов — это известная мошенническая схема, при которой оценщик салона и эксперт согласованно искажают результаты оценки в пользу салона. Это позволяет существенно снизить выплату клиенту, а разницу распределить между участниками сговора. Механизм схемы довольно прост. Клиент сдаёт украшение в салон, а оценщик фиксирует первичные базовые параметры: вес, пробу, наличие камней, — здесь, как правило, фальсификация не имеет место. Далее клиенту сообщают, что для точной оценки требуется заключение внешнего, заслуживающего доверия, эксперта. На самом деле это часть схемы: эксперт заранее вовлечён в сговор и готов подтвердить заниженную стоимость. Он может совершить следующие действия: уменьшить пробу металла, стоимость драгоценных камней, занизив их каратность, чистоту, цвет или качество огранки, но это сложно, поскольку очень опасно для него. А вот преувеличить степень износа или повреждений изделия, не учесть известность бренда или его художественную ценность, уникальность дизайна, эксперт может, ссылаясь на отсутствие документов или сомнительность происхождения. Оформляя заключение, эксперт выдаёт отчёт с заниженной стоимостью, который становится основанием для расчёта выплаты клиенту. Клиент, не подозревая о сговоре, очарованный громким именем экспертной организации, вынужден согласиться на предложенные условия. Разница между реальной и заниженной стоимостью делится между оценщиком салона и экспертом согласно предварительной договорённости.

— Похоже, в вашем случае именно так и произошло! — закончила она.

— А почему вы так решили?

— Вы знаете, я никогда не держала это изделие в руках! Но, как говорят: знание некоторых принципов освобождает он необходимости знания некоторых фактов. Мне очень хорошо известны эскизы и описание изумрудной парюры, изготовленной ювелиром Шверином, ведущим мастер-ювелиром петербургской фирмы «Болин», которая включала тиару, колье, большую корсажную брошь, кольцо и браслет.

Фото 5. Изумрудная парюра императрицы Александры Фёдоровны

Мне представляется, что на вашем фото представлена именно та самая брошь. А если вам известно, кто обладает остальными частями парюры, то вы знакомы ну... с очень богатым человеком!

— Mulcumesc frumos*, Татьяна Ивановна! Вы очень нам помогли!

*Mulcumesc frumos — Большое спасибо (по-молдавски).
 
— О, вы говорите по-молдавски?

— К сожалению нет, знаю только отдельные фразы!

— Ну, что же, и это уже неплохо! — заулыбалась она.

— Если возможно, то я бы просил вас ещё о возможности встречи, в случае необходимости.

— С удовольствием, Николай Васильевич! А знаете почему?

— Да, признаться, даже не догадываюсь!

— Потому, что мне, как профессионалу, очень любопытна судьба этой пропавшей парюры! А, кстати, если можете, сообщите, где делали независимую экспертизу изделия?

— В Гохране, Татьяна Ивановна.

— А, значит Кольцова и Аверкин? Ну, теперь понятно! — и далее без паузы: — Pe curand, Николай Васильевич!

Pe curand — До скорого / до встречи (по-молдавски).

Расставшись с Татьяной Ивановной, Князев позвонил судмедэксперту:

— Николай Петрович! Вы уже вернулись с Сергеем из Новофрязино?

— Подъезжаем к конторе, а что?

— У меня к тебе просьба: возьми образцы отпечатков пальцев Аверкина из архивного дела о попытке ограбления на Солянке 13 и сравни их с отпечатками, оставленными на списке Евгения Фаберже, изъятого у Меньшова! Нет ли совпадений? И если совпадения есть, постарайся установить, как давно оставлены отпечатки на списке?

— Задачу понял, товарищ полковник, но с точностью до дня установить не смогу, только в интервале 7-10 дней.

— Хорошо! Жду вас завтра утром на совещание!

8. Джульхирс

— Ну, рассказывай, Сергей!

— Дом Адрианова в Новофрязино хоть и небольшой-каменный, но — развалина, ещё дореволюционной постройки. По всему видно, что все годы без ремонта пребывал. Приусадебный участок, правда, значительный. Когда подъехали, на нём бабка какая-то в земле ковырялась, полола что-то. На вопрос, как бы увидеть хозяина, поинтересовалась: — А вы кто будете? Увидев моё служебное удостоверение, перепугалась не на шутку, чуть не расплакалась. Бабка, правда, оказалась живая и словоохотливая. Я дальнейшую беседу с ней на диктофон записал:

— А вы кем ему приходитесь?

— Так соседка я его. Вот мой дом через заборчик. А Денис Николаевич аккурат перед майскими праздниками пропал... Я сама в милицию об этом и сообщила.

— Вы говорите об Адрианове?

— Ну, а то о ком же? О хозяине! Дом то его после пропажи милиция опечатала. А к концу мая прошлого года, гляжу — земля уж не липнет к лопате, рассыпчатая стала, значит пора картошку сажать. Чего же земле то пропадать, тем более, что ужо почти весь его участок перекопан был?

— А кто же его перекопал?

— Так гости, которые перед майскими приезжали, накануне пропажи!

— А зачем же они участок перекапывали?

— Вот и я удивилась поначалу! А Денис Николаевич сказал, что хочет колодец вырыть, вот и специалистов для поиска места под него пригласил. Они всё с палкой-пищалкой какой-то по участку ходили, водили туда-сюда, а потом копали. Не знаю ужо, нашли место под колодец, аль нет? А токмо вскоре он и пропал!

— А сколько их было?

— Так два мужика и баба с ними. Но баба не ходила и не копала, стояла себе в сторонке и наблюдала.

— Посмотрите на фото! Эти? — Сергей достал из папки три фотографии.

— Кажись они самые, милок!

— А когда они уехали и на чём?

— Не могу сказать, я ведь после разговора с ним сразу пошла ужин стряпать!

— А когда точно он пропал?

— Да не знаю, милок! Он ведь бывало по два-три дня из дома не выходил. И то — до магазина и назад.

— Выпивал?

— Не скажу, что до “зелёных соплей”, но бывало, и крепко! А вообще-то он тихой был. Как его жена лет пять померла, так и пристрастился к горькой.

— Ладно, бабуля, спасибо!

— Ты, сынок, это... Если я закон какой нарушила, так я всю посаженную в этом году картошку то выкопаю взад!

— Да не надо, бабка, пусть растёт. Хорошая хоть картошка то?

— Очень хорошая, рассыпчатая! Пойдём насыплю тебе!

— Спасибо, бабуля, в другой раз.

— Погодь, милок! А можно я на свободном месте на участке ещё и тыкву посажу?

— Да сажай бабка что хочешь! Возникнут вопросы, говори, что в Главном следственном управлении прокуратуры разрешили!

— Шутник нашёлся! — усмехнулся Князев.

Сергей выключил диктофон и продолжил:

— Затем мы с Николаем Петровичем заехали в отдел полиции по городскому округу Фрязино. Действительно, поскольку местонахождение пропавшего установлено не было, через 10 суток сотрудники завели розыскное дело и продолжают, якобы, проводить мероприятия по поиску. Я местных следаков попросил связаться со мной, если по делу Андрианова новости появятся. 
 
— Стало быть, в нашем деле нарисовался очередной потеряшка? Эта троица мне не нравится всё больше и больше! — задумчиво произнёс полковник Князев. — Напрашивается версия о том, что это именно они причастны к исчезновению Адрианова Дениса Николаевича!

— Николай Петрович, нужно будет сравнить образцы почвы с участка Адрианова и металлоискателя Меньшова!

— Уже сделал, товарищ полковник! Совпадают!

— Ай, молодца! — заулыбался Князев. — Значит от визита к Адрианову гражданину Меньшову уже не отвертеться!

— Николай Васильевич, а не мог Меньшов упаковать труп Аверкина в ковёр и выбросить его с балкона, чтобы не засветиться на камеру? — предположил Сергей.

— Теоретически мог, Сергей, но как потом ковёр с трупом утилизировать? Машину под балкон не подгонишь... Вызвать профессиональную службу по вывозу мусора он, по известным причинам, не мог! Выбросить ковёр с трупом в обычный мусорный контейнер тоже — он просто не поместился бы туда. Можно было бы отправить его в контейнер для крупногабаритных отходов (КГО), но после вывоза КГО направляются на сортировочные станции или перерабатывающие заводы, где производится обязательная сортировка. И там, труп, упакованный в ковёр, сразу же бы обнаружили!

— Николай Петрович, что ещё нам поведаешь?

— Анализ ворса ковра подтвердил — это джульхирс*. Образцы отпечатков пальцев Аверкина идентичны отпечаткам, обнаруженным на списке Евгения Фаберже, изъятого у Меньшова! Они оставлены не позднее 7-10 дней назад, что является доказательством, что Аверкин был в квартире Меньшова в день прилёта.

*Джульхирс (в пер. с араб. — «шкура медведя») — традиционный узбекский ковёр с длинным ворсом, один из самых аутентичных видов ковров в узбекском ковроткачестве.

— Сергей, Николай Петрович, давайте-ка ещё раз вместе внимательно посмотрим записи с камер видеонаблюдения в подъезде Меньшова после прихода Аверкина спустя несколько дней. Может мы что-то упустили!

Флэшка с записью была просмотрена несколько раз, начиная с даты прилёта Аверкина в Москву, до дня проведения обыска у Меньшова. Ничего интересного обнаружено не было, если не считать факт загрузки контейнера кем-то из жильцов подъезда.
— Сергей, нужно срочно выяснить, кто из жильцов загружал контейнер и с какой целью? Хозяина срочно доставь ко мне для дачи свидетельских показаний.

***
Через несколько часов старший оперуполномоченный ввёл хозяина контейнера в кабинет Князева.

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь! — полковник встал из-за стола и указал рукой на стул напротив.

Вошедший был изрядно напуган и, почти подбежав к столу, начал выкладывать на него что-то из карманов, приговаривая:

— Начальник, у меня все документы в порядке! Вот биметрический паспорт, вот разрешение на временное пребывание. Патент на работу и квитанции об уплате пошлины тоже есть! Отпечатки на пальцы сдавал, медицинская справка получал...

— Подождите, подождите! — Князев остановил доставленного. — У нас нет к вам претензий, вы вызваны в качестве свидетеля по одному делу. Как вас зовут?

— Каримов Алишер Баходир угли,  — растерянно ответил доставленный и наконец присел на стул.

— Это вы недавно загружали контейнер?

— Я дом на родине в Ферганской долине наконец достроил, начальник. Целых десять лет в Москве для этого работал, копил. Теперь решил домой вернуться! Контейнер заказал вещи перевезти! — узбек опять разволновался.

— Ну, и хорошо! Грузчики ведь ковёр в контейнер загружали? Зачем же ты ковёр из Москвы в Узбекистан отправляешь?

— Ё! У нас при смене места жительства ковёр одним из первых расстилают на новом месте. Даже поговорка есть: «Дом начинается там, где расстелен ковёр». А ковёр очень, очень дорогой, настоящий джульхирс.

— Получается столько лет копил на дом, а денег на дорогой ковёр не пожалел?

— Я его не покупал, начальник, это Владимир Валентинович мне его подарил!
 
— Меньшов?

— Да, да!

— А за что же он вам такой дорогой подарок сделал?

— Начальник, мы с ним достлар, по нашему друзья! Он много раз приходил ко мне домой плов кушать! Я в его квартире много чего делал: и по сантехник, и по электрик, и по ремонт. Денег за работу никогда не брал, хоть он всегда и предлагал. Вот он и отблагодарил меня. Тут я отказаться не мог, иначе обидел бы!

— А вы его дома у себя расстилали?

— Конечно, начальник! Почти час с женой любовались! Очень дорогой ковёр!

— Ну, всё! Можете быть свободны!

— Каримов, явно удивлённый, направился к двери.

— Алишер Баходирович, документы то не забудьте забрать со стола! — улыбаясь напомнил полковник.

— Ну, что коллеги? У меня создаётся впечатление, что Меньшов всячески пытается убедить следствие, даже ценой навлечения подозрений на себя, что Аверкин убит! Делается это довольно грубо! А значит что? Аверкин наверняка жив и они с Меньшовым и Кольцовой сообщники. В чём, пока непонятно! Пора побеседовать с Натальей Сергеевной.

— Серёжа! Её мобильный не отвечает, поэтому организуй вручение ей повестки в качестве свидетеля по месту работы.

Спустя примерно час оперуполномоченный доложил Князеву:

— Она вылетела в Баден-Баден, для участия в подготовке мероприятий, посвященных 180-летию Карла Фаберже, которые организует местный “Музей Фаберже”, где представлена коллекция работ фирмы. Вернётся только через неделю.

— Ну, неделю мы ждать не можем! Нужно подумать о дальнейших следственных действиях! Думать всем! Свободны на сегодня!

— Да, Сергей, выясни, есть ли у Кольцовой дача или загородный дом?

— Уже выяснял, Николай Васильевич! Дачи у неё нет, но есть у её дочери! — оперуполномоченный расплылся в улыбке, ожидая похвалу. — Она почти постоянно проживает в Италии, в Милане, поскольку замужем за итальянцем Маттео Маркетти.

— Маркетти? Уж не потомок ли он Андреа Маркетти — управляющего Московским филиалом фирмы “Фаберже”?

Князев удивлённо поднял брови, а радостная улыбка на лице Сергея мгновенно исчезла.

— Сергей, нужно немедленно установить наблюдение за дачей дочери Кольцовой. Возможно Аверкин скрывается именно там!

— А если это так, будем задерживать?

— Ни в коем случае! Нам пока нечего ему предъявить! А я почти уверен, что за его исчезновением стоит какое-то преступление. Да, взять хотя бы исчезновение Адрианова! Поэтому пока только наблюдать!

9. Фуршет в Баден-Бадене

Brenners Park-Hotel & Spa — пятизвёздочный отель в Баден-Бадене для проведения фуршета, посвящённого 180-летию Карла Фаберже, был выбран устроителями не случайно. Он находился в центре города, в окружении парка и садов, сочетая историческую атмосферу, роскошь и современные удобства, делающие его прекрасным местом для проведения мероприятий высокого уровня. Отель был основан семьёй Бреннер более 140 лет назад; и за это время здесь побывали члены русской царской семьи, Отто Бисмарк, Шарль де Голль, Иоганн Штраус и другие знаменитости.  Фуршет проходил в одном из 8 залов, доступных для деловых и торжественных мероприятий, интерьеры которого с лепниной, зеркалами и хрустальными люстрами идеально передавали атмосферу роскоши, близкой стилю Фаберже. К тому же, гостям был предложен привлекательный бонус — специальные тарифы на проживание в дни мероприятия. Карл Фаберже иронично смотрел на присутствующих с большого баннера, под которым размещалась увеличенная копия одного из его знаменитых пасхальных яиц.

Столы c белоснежными скатертями, фарфоровая посудой с золотой каймой, серебряными приборами и хрустальными бокалами были заставлены блюдами, которые могли подаваться при императорском дворе: мини-бутерброды с осетриной и икрой, рулетики из сёмги с крем-сыром и укропом, тарталетки с паштетом из куриной печени и трюфелем, канапе с ростбифом и горчичным соусом, овощные брускетты с козьим сыром и мёдом, профитроли с крабовым муссом...

Наталья Сергеевна с бокалом шампанского в руке буквально растворилась во всей этой роскоши, наслаждаясь струнным квартетом, исполняющим произведения Чайковского, Рахманинова и вальсы Штрауса.

—  Ах, как же приятно наблюдать за вами, Наталья Сергеевна, видя что вы пребываете в состоянии, близком к катарсису! — услышала она за спиной.
Ещё не видя говорившего, она, почему-то, испытала необъяснимую тревогу!
Обернувшись, Кольцова увидела довольно привлекательного и улыбающегося человека крепкого телосложения во фраке. Тревога сменилась любопытством.

—  Мы с вами знакомы?

—  Я то вас хорошо знаю, а вот вы меня —  вряд ли! —  улыбнулся незнакомец.

—  Ну, и кто же вы?

—  Я — начальник службы безопасности господина Мосунова. Надеюсь, вы понимаете, о ком я.

—  А, это тот российский миллионер, который купил бренд Фаберже?

— Верно! И ещё тот, которому вы лично порекомендовали в качестве эксперта господина Аверкина!

— Да-да, что-то припоминаю! Ну, а что же вы хотите от меня?

— Всё очень просто! Хочу узнать, где сейчас находится господин Аверкин? Где он? — неожиданно резко переспросил незнакомец.

— Откуда же мне знать? Недавно ко мне на работу приходил следователь из прокуратуры и сообщил, что Аверкин разыскивается после обращения его зарубежного работодателя!

— И это всё, что вы можете мне сообщить?

Кольцова лишь пожала плечами.

— Наталья Сергеевна! С такими деньгами не играют! Вот мой телефон! Я рекомендую, как можно скорее убедить Аверкина вернуть украденную сумму. И сделайте всё возможное, чтобы это произошло до того, как прокуратура доберётся до него, поскольку, хоть он и вор, но не будет выдан Великобритании после ареста, так как согласно УПК РФ выдача гражданина России другому государству не допускается. О вашей и его моральной компенсации мы поговорим позже. И не пытайтесь скрыться в Италии; подумайте о своей дочери, внучке и зяте! А к Андреа Маркетти у нас также позднее возникнут вопросы!

Кольцова была явно напугана и продолжала молчать.

— А вы знаете, мне особенно близко творчество Рахманинова! — незнакомец неожиданно развеселился и сменил тему, закатив глаза. — Музыка Рахманинова отличается особой остротой контрастов: в ней соседствуют светлый лиризм, душевный покой, озарение, драматический накал, тоска, предчувствие грозных событий, то есть двойственность духа эпохи — напряжённость общественной жизни России накануне и в период революционных потрясений. Всё, как у Фаберже!

— Вы согласны со мной? Это я о шалостях Аверкина! Не делайте глупостей, Наталья Сергеевна! Прекрасного вам вечера и последуйте моему совету! — незнакомец улыбнулся, кивнул и растворился среди присутствующих.
 
Она осталась очень и очень напугана. Поставив бокал с недопитым шампанским, поспешила к себе в номер, где её ожидал очередной, крайне неприятный сюрприз: все вещи были перерыты и разбросаны. Кольцова села на кровать, закрыла голову руками и зарыдала.
 
— Этого не может быть, не может быть, не может... — не переставая повторяла она.
Ночь выдалась бессонной, а на следующий день Кольцова Наталья Сергеевна с опухшим и заплаканным лицом, не дожидаясь официального закрытия  мероприятия, вылетела через Стамбул в Москву.

10. Pro et contra

— Ну, что, коллеги? Examinare omnia argumenta pro et contra*. Надеюсь, я доступно излагаю? — Князев озорно посмотрел на подчинённых, но понимания в их глазах не увидел.

*Examinare omnia argumenta pro et contra — корректная, стилистически нейтральная латинская фраза, означающая призыв к всестороннему анализу аргументов.

— Ладно, другими словами, давайте подведём итоги: что известно на настоящий момент по расследуемому нами делу.

1. Английский миллионер русского происхождения, владелец бренда «Фаберже», обратился в прокуратуру с заявлением о пропаже своего эксперта Аверкина на территории России.

2. Есть предположение, что Аверкин Юлий Лионтьевич, является сыном  Лионтия Владимировича Аверкина, который был усыновлён  Владимиром Степановичем Аверкиевым — бывшим содиректором московского отделения торгового дома «Фаберже».

3. В день прилёта в Москву пропавший Аверкин заходил вместе с Кольцовой Натальей Сергеевной — заместителем начальника Золотого отдела Гохрана, в подъезд дома Меньшова Владимира Валентиновича, вместе с которым подозревался в причастности к попытке ограбления на Солянке 13, где позднее был обнаружен клад Фаберже. После этого следы Аверкина окончательно пропадают.

4. Меньшов утверждает, что Аверкин к нему не заходил и уже давно не общается с ним, косвенно намекая следствию, что тот убит (грубая инсценировка с ковром).

5. Установлено, что Адрианов Денис Николаевич, как удалось выяснить, — прямой потомок Сергея Николаевича Адрианова, художника, работавшего в московском филиале «Фаберже», пытался продать ювелирное украшение через салон, оценщиком в котором работает  Меньшов.

6. Авторитетный эксперт по творчеству Карла Фаберже, Татьяна Ивановна Мунтяну, по фото уверенно установила, что это — брошь, которая являлась составной частью изумрудной парюры императрицы Александры Фёдоровны.
 
7. Экспертизу ювелирного изделия делали Кольцова и Аверкин, существенно занизив его цену.

8. Спустя некоторое время Кольцова, Аверкин и Меньшов приезжали к её владельцу — Андрианову, и что-то долго искали металлоискателем на его участке, а спустя некоторое время Андрианов бесследно пропадает.
 
— В этой связи возникает ряд вопросов:

1. Почему так старательно продвигается версия, что Аверкин может быть убит?

2. Где находится брошь?

3. Куда пропал Андрианов? Если убит, то когда, как и кем?

4. Что связывает Кольцову, Аверкина и Меньшова?

— Хочу отметить, что всё перечисленное крутится вокруг имени Фаберже! Готов выслушать ваши умозаключения!

— Разрешите, Николай Васильевич?

— Да, Николай Петрович, слушаю тебя!

— Quaestio principalis — «главный вопрос».

Судмедэксперт сделал паузу, во время которой Князев посмотрел на него с восхищением: — Ай, да Николай Петрович! Надо же как чешет на латыни!

— От кого может прятаться в России Аверкин? Судя по тому, что нам известно, только от Мосунова! Наиболее вероятная причина, уж извините за жаргонизм, — Аверкин “кинул” его на бабки! Поскольку и Кольцова, и Меньшов старательно скрывают факт встречи с Аверкиным, они, скорее всего, действуют с ним заодно.

— Ну, что! Мысль здравая! А ты что скажешь, Сергей?

Оперуполномоченный не успел ответить: во внутреннем кармане его пиджака заверещал телефон.

— Николай Васильевич, разрешите выйти, отвечу на звонок?

Князев кивнул. Когда Сергей вернулся в кабинет его лицо выражало изумление:

— Фантастика! Следак из отдела полиции городского округа Фрязино отзвонился. Сегодня утром обнаружен труп Андрианова!

— Давай-ка поподробнее! — полковник встал из-за стола.

— Бабка, то есть его соседка, пошла утром новые посевные площади осваивать на участке Андрианова. Начала землю лопатой вспахивать и наткнулась на труп, точнее на руку, торчащую из земли. Её от страха чуть кондратий не хватил, но полицию вызвала. Следаки приехали быстро, труп целиком выкопали, благо дело разложился он не сильно. По фото уверенно установили, что это Андрианов.

— Вот видишь, Серёжа, если бы ты бабке от имени прокуратуры не разрешил тыкву сажать на участке Андрианова, то труп до сих пор бы не нашли! — усмехнулся Князев.

— Может пора Меньшова закрыть, Николай Васильевич?

— А что мы ему сейчас можем предъявить?

— Николай Петрович, сгоняй-ка с Сергеем во Фрязино, осмотри труп. У тебя опыта побольше будет, чем у местного эксперта! Может удастся что-то важное нарыть?

Полковник не успел закончить, как у Сергея опять зазвонил телефон. Некоторое время он слушал, потом решительно ответил звонившему:

— Нет, ничего не предпринимайте, продолжайте наблюдение!

— Ну и денёк сегодня, Николай Васильевич! Звонил старший группы наружного наблюдения: Кольцова приехала на дачу дочери. Аверкин пока не проявлялся. Я дал правильные указания?

— Всё верно! Езжайте!

Ближе к вечеру Сергей и Николай Петрович вернулись в управление. Князев ждал их с надеждой и нетерпением. Их лица выглядели довольными.

— Николай Васильевич, Меньшова можно чехлить! — радостно заявил Сергей.

— Откуда такая уверенность?

— Вот, Николай Петрович лучше изложит!

— Труп идентифицирован как тело Андрианова. Задушен верёвкой. В кармане брюк убитого обнаружен гарантийный талон на легендарный металлоискатель XP Deus 2. У большинства металлоискателей есть серийный номер, который обычно указывается в гарантийном талоне при продаже. Это обязательный реквизит для оформления гарантии и последующего обслуживания. Марка металлоискателя и серийный номер, указанные в гарантийном талоне, полностью совпадают с маркой и номером металлоискателя, принадлежащего Меньшову. Я записал их при обыске у него. Подписи Меньшова на гарантийном талоне и протоколе обыска совпадают. Я уже проверил. Кроме того, преступники, видимо, так спешили, что даже удавку с шеи Андрианова не сняли перед тем, как закопать труп. Я, на всякий случай, отрезал кусок верёвки, с помощью которой был упакован металлоискатель в квартире Меньшова во время обыска. Образцы совпадают!

— Браво, Петрович! Но как же гарантийный талон попал в карман брюк Андрианова?

— На этот вопрос я ответить не могу!

— Спасибо, коллеги! Поработали хорошо! О дальнейших действиях нужно подумать!

В кармане Сергея опять зазвонил телефон.

— Николай Васильевич, наружка засекла на даче дочери Кольцовой потеряшку. Кольцова находится там же, вместе с Аверкиным.

— Сергей, срочно готовь ордера на арест всех троих, а я — к начальнику Главного следственного управления прокуратуры.

— Николай Петрович, а ты пока постарайся поднять в архивах родословную Наталья Сергеевны Кольцовой. Потом объясню зачем!

Арест осуществлялся двумя группами одновременно: задержанием Кольцовой и Аверкина руководил Сергей, а Меньшова — полковник Князев. Всё прошло в штатном режиме. Арестованные были помещены в одиночные камеры изолятора временного содержания на Петровке 38, строение 8.

11. Допросы

— Ну, что, коллеги. Пора переходить к допросам и очным ставкам? Начать, думаю, нужно с самого слабого звена. А это у нас кто?

— Аверкин! — одновременно ответили Сергей и Николай Петрович.

— Правильно! А уж потом Меньшов, и на десерт — Кольцова. В допросах будет участвовать вся следственная группа.

***
— Аверкин Юлий Лионтьевич, 1968 года рождения?

— Да.

— Напоминаю, что вы обвиняетесь в соучастии в убийстве и ограблении Андрианова Дениса Николаевича. Сейчас наш сотрудник зачитает вам под видеозапись ваши права и обязанности. Прошу! — Князев обратился к Сергею, который выполнил все полагающиеся процедуры УПК.

— Обвиняемый, вам всё понятно из услышанного?

— Да.

— Хорошо, тогда прошу расписаться в том, что вам разъяснены права, обязанности и порядок производства следственного действия с указанием даты и времени предъявления обвинения. Господин адвокат, прошу вас сделать то же самое! Я, естественно, также подпишу!

— Юлий Лионтьевич, давайте начнём с подробностей вашей биографии. Нам многое известно, но было бы полезно уточнить некоторые детали.

— А кому это было бы полезно? — вяло отреагировал Аверкин.

— Ну, в первую очередь, конечно, следствию, но, я думаю, что и адвокату, и даже вам!

— Ну, хорошо! Только я не убивал Андрианова!

— Я тоже думаю, что непосредственным исполнителем вы не были, а лишь присутствовали при совершении убийства! Вы ведь признаёте это?

— Возражаю! — оживился адвокат. — Этот факт следствием ещё не установлен и не доказан, то есть следователь задаёт наводящие вопросы, нарушая тем самым права моего подзащитного! Прошу мои возражения занести в протокол допроса.

— Занесите замечания адвоката в протокол, а вы Юлий Лионтьевич, продолжайте, пожалуйста.

— Как рассказывал отец, после начала арестов сотрудников московского филиала торгового дома “Фаберже” в 1923 году он был вынужден скрыться и выехать из Москвы. С новыми документами ему помог его приёмный отец, Владимир Степанович Аверкиев — содиректор московского отделения торгового дома «Фаберже», оформив документы по усыновлению на имя Ли Владимировича Аверкиева. Мой отец очень любил его! В 1923 году отцу удалось перебраться на Дальний Восток и вступить в партизанский отряд Сунь Цзиу (псевдоним — Жёлтый) — подразделение, воевавшее во время Гражданской войны на стороне красных. Во время службы в партизанах у Сунь Цзиу отцу удалось ещё раз сменить имя с Ли Владимировича Аверкиева на Лионтия Владимировича Аверкина. Знаю, что помог ему в этом сам Сунь Цзиу, который к тому времени был избран Председателем Реввоенсовета партизанских отрядов Цзилиньской провинции. После окончания Гражданской войны отец вернулся в Москву. Он всегда гордился своими китайскими корнями, поэтому я при рождении и получил редкое имя ЮЛИй ЛИонтьевич Аверкин. Как вы, наверняка знаете, после смерти отца я попал в детский дом.

— А что вас толкнуло на попытку ограбления в доме 13 по улице Солянка в 1990 году?

— Отец знал достоверно, что в этом доме в бывшей квартире деда спрятан клад Фаберже, о чём сообщил мне. Он несколько лет вынашивал план проникновения туда, но не успел реализовать его по причине смерти. Я рассказал о кладе Меньшову; и мы решили проникнуть в дом и изъять клад, но были задержаны.

— А знал ли ваш отец о существовании и судьбе других кладов?

— Да! Перед смертью он рассказал мне о существовании некоего списка  и письме, которым Андреа Маркетти сообщал Евгению Фаберже, что о вещах, розданных надёжным людям по Москве, знают он, Аверкиев и мой отец, который значится в письме как китайчонок Ли. Ценности были распределены по 30 адресам, включая Петербург и Москву.

— Вы имеете ввиду этот список? — полковник достал из папки ксерокопию, изъятую при обыске Меньшова.

— Да!

— А почему один из пунктов списка выделен жёлтым цветом?

— Кольцова сразу предположила, что речь здесь идёт об изумрудной тиаре императрицы Александры Фёдоровны, но Андреа Маркетти не сообщил Евгению Фаберже, где она спрятана. Позднее это подтвердилось.

— Каким образом?

— Возможно, вы знаете, что дочь Кольцовой вышла замуж за Маттео, сына Андреа Маркетти. Как это случилось, я в деталях не знаю. Через какое-то время Маттео предложил ей попытаться найти тиару, или даже все элементы изумрудной парюры, поскольку знал от своего отца, что она была спрятана в деревне Новофрязино на территории дома Сергея Николаевича Андрианова, художника, работавшего в московском филиале «Фаберже». На разведку в Новофрязино отправили дочь Кольцовой, которая встретилась с Андриановым Денисом Николаевичем. Ей повезло: он был в тот момент прилично пьян, и ей удалось разговорить его. Более того, он даже показал ей, как он выразился “брошку”, найденную на участке во время копания грядки. Она убедила Андрианова, что “брошку” можно продать за приличные деньги официально через один из антикварных салонов. На следующий день дочь заехала за ним на машине и отвезла в салон «Антикварика».

— А почему продажа не состоялась?

— Да она и не планировалась! — рассмеялся Аверкин.

— Как это? — опешил Князев.

— Да, да! Я бы до такого не додумался! Кольцовой нужна была парюра целиком, включая все предметы, а после того, как обнаружилась брошь, она была уверена, что драгоценности ещё закопаны на участке Андрианова. Поэтому было состряпано экспертное заключение с откровенно заниженной ценой. Меньшов указал на это Андрианову, чем вызвал большое доверие к себе, рассказал о парюре, и предложил попытаться разыскать её на участке в Новофрязино. Через день Кольцова, я и Меньшов приехали к нему в Новофрязино с металлоискателем. Искали до позднего вечера, перелопатили весь участок, но ничего не обнаружили. Всё время поисков Андрианов отхлёбывал из бутылки, поэтому к концу поисков был уже изрядно пьян. Уже в доме Меньшов потребовал отдать брошь, но Андрианов обматерил его и бросился с топором. В результате борьбы Меньшов задушил его куском верёвки от чехла металлоискателя. Всё произошло так быстро, что мы с Кольцовой осознали ужас происшедшего только после того, как хозяин дома перестал дышать. Делать было нечего, закопали тело в углу на участке, тем более, что он почти весь уже был перекопан.

— А что стало с брошью?

— Её забрала Кольцова.

— И что, Меньшов и вы так легко согласились с этим?

— Представьте, ей удалось убедить нас!

— Каким же образом?

— Товарищ полковник, вынужден обратиться с просьбой о переносе продолжения допроса, поскольку я испытываю значительное физическое утомление, которое мешает мне адекватно воспринимать вопросы и формулировать ответы. Также для обеспечения своих законных прав прошу предоставить возможность проконсультироваться со своим адвокатом перед продолжением процедуры.

— Ну, что же! Я не возражаю!

***

— Меньшов Владимир Валентинович, 1968 года рождения?

— Да.

— Напоминаю, что вы обвиняетесь в убийстве и ограблении Андрианова Дениса Николаевича.

Далее были соблюдены все обязательные процедуры УПК.

— Владимир Валентинович, похоже, вы единственный из обвиняемых, у которого родословная вашей семьи никак не связана с историей семейства Фаберже. Как же вас занесло-то в эту компанию?

— «Пути Господни неисповедимы!», товарищ полковник. Ну, если честно, то ещё в детдоме Аверкин убеждал меня, что “ювелирка и антиквариат” — дело перспективное!

— В общем картина из показаний Аверкина вырисовывается достаточно логичная и стройная. Вот, можете ознакомиться с протоколом его допроса, Николай Васильевич протянул ему протокол.

Меньшов читал показания, становясь всё мрачнее, и мрачнее. Наконец, он вернул протокол Князеву:

— А что же он не показал, гадёныш, что держал Андрианова за руки, когда я душил его?

— Этот вопрос вы сможете задать ему на очной ставке! Меня же интересует другое. А как же гарантийный талон вашего металлоискателя мог попасть в карман брюк Андрианова?

— Сейчас чётко вспомнил. Я идиот! Когда доставал металлоискатель  из чехла выпала какая-то скомканная бумажка. Я отшвырнул её ногой в сторону. Помню, как Андрианов укоризненно посмотрел на меня и сказал: “Ну, зачем же мусорить, молодой человек, тем более на чужом участке? У нас так не принято!”. После этого он поднял бумажку и спрятал в карман брюк. Тогда я не придал этому никакого значения. Оказывается, это была фатальная ошибка!

— А почему же верёвку с шеи не сняли? Ещё ведь одна фатальная ошибка!

— Торопились очень! Убивать Андрианова никто не планировал. Если бы он не бросился на меня с топором, этого бы не случилось! Так что запишите в протокол — это была необходимая самооборона!

***

— Ну, продолжим, Юлий Лионтьевич? Напомню, что мы остановились на вопросе, почему вы с Меньшовым так легко согласились оставить брошь у Кольцовой?

— Как оказалось, у неё уже был готов план “B” на случай, если парюру обнаружить не удастся! — в ответе Аверкина явно прослеживалось восхищение Кольцовой!

— Похоже, вы поражены её изобретательностью?

— Да! До сих пор не понимаю, как вообще можно было до такого додуматься?

— Ну, не томите, Юлий Лионтьевич, рассказывайте! — с иронией попросил Князев.

— Если кратко, план заключался в следующем.

— Кольцова лично хорошо знала миллионера Мосунова, который искал специалистов по творчеству Фаберже. На одном из тематических мероприятий Кольцова  лично порекомендовала ему в качестве эксперта Аверкина. Заслужив доверие Мосунова, Аверкин должен был сообщить ему, что в РФ есть люди, которые отыскали следы парюры императрицы Александры Фёдоровны и готовы продать её, но требуют предоплату в размере половины оценочной стоимости. В доказательство Аверкин должен был предъявить Мосунову фото корсажной броши. Получив оплату на указанный счёт, Аверкин должен был, по договорённости с Мосуновым, вылететь в Москву, произвести всестороннюю оценку для заверения подлинности и завершения сделки. А по плану Кольцовой — просто пропасть без вести, идеальный вариант — считаться убитым. Таким образом, и полученная сумма и корсетная брошь оставались у нас. При выезде за границу на мероприятие, посвященное 160-летию Карла Фаберже, Кольцова должна была вывезти брошь как копию среди других образцов, подготовленных для демонстрации на мероприятии, и продать её кому-то из своих знакомых-ювелиров. Деньги от продажи мы должны были также поделить.

— И где же сейчас брошь, или полученные за неё деньги?

Аверкин надолго замолчал.

— Я не успел расспросить её подробно до ареста. Она говорит, что брошь у неё украли из номера в Баден-Бадене. Думаю, что врёт!

***

К допросу Кольцовой Натальи Сергеевны полковник Князев готовился особо тщательно.

—  Наталья Сергеевна, Кольцова — это ведь ваша фамилия по мужу.

—  Да, он умер несколько лет назад?

—  А как ваша девичья фамилия, Пиль?

—  Да, и что? Это секрет Полишинеля! Я никогда не скрывала этого!

—  А можете рассказать историю вашей семьи?

—  Нет, не могу, и не хочу, поскольку к предъявляемому мне обвинению это отношения не имеет!

— Тогда разрешите кратко расскажу её я.

— Альма Терезия Пиль (1888–1976) начала работать в компании в 20 лет и стала первой и единственной женщиной-дизайнером в истории фирмы Карла Фаберже. Её взял на должность рисовальщицы дядя — Альберт Августович Холмстрём, который тогда возглавлял мастерскую Фаберже. Первоначальные её обязанности  — перерисовывать акварельные эскизы изделий в рабочие альбомы в масштабе 1:1. Вскоре она получила должность дизайнера. Альма Пиль создала эскизы для ряда выдающихся изделий фирмы Фаберже, в том числе для двух императорских пасхальных яиц: «Зимнее яйцо» 1913 года и «Мозаичное яйцо» 1914 года. Её брат — Оскар Вольдемар Пиль, являющийся также художником и ювелиром фирмы Фаберже, приходится вам дедом.
 
— Я не понимаю вас, полковник! Зачем этот экскурс в историю моей семьи?

— Просто, как мне кажется, ваша наследственность во многом объясняет такой профессиональный интерес к творчеству Карла Фаберже, который со временем гипертрофировался в преступные деяния, возникающие, когда специализированные знания, навыки или увлечение человека становятся основой для незаконной деятельности. Это характерно для профессиональной преступности, где преступление становится систематическим источником дохода, а преступная деятельность требует особых компетенций и опыта, как в вашем случае.

— Вам бы не следствием заниматься, товарищ полковник, а «книжки писать!» — её лицо приняло злобное выражение, несмотря на улыбку.

— Ну, вот не сумею доказать, что именно под вашим руководством «возникло преступное сообщество, именуемое в простонародье „шайкой“», тогда уйду добровольно в отставку и займусь писательством! — рассмеялся Князев, поддерживая обмен киноцитатами.

— А перед тем, как мы продолжим допрос, почитайте показания Аверкина и Меньшова.
Текст протоколов Кольцова читала очень внимательно.

— Я всегда чувствовала, что на эту детдомовскую сволочь положиться нельзя! — прошипела она.

— Наталья Сергеевна, а где деньги, полученные от заказчика?

— Ну, их то вам не достать: они были переведены на счета моего доверенного человека за границей.

— Уж не на счета ли мужа вашей дочери?

Вопрос полковника был оставлен без ответа.

— А где корсетная брошь?

— Её украли! — неожиданно честно ответила она и разрыдалась.

— Полковнику Князеву Николаю Васильевичу не было жаль её.

***
Суд над Кольцовой, Аверкиным и Меньшовым вызвал большой интерес прессы. Может быть потому, что проходил в год 180-летия великого ювелира. Все преступники были приговорены к большим срокам наказания.

Эпилог

Что проку в бриллиантах? Карл Фаберже произнёс эту фразу, чтобы подчеркнуть: ценность ювелирного изделия определяется не стоимостью драгоценных материалов, из которых оно изготовлено, а мастерством, идеей и эмоциями. Для великого мастера бриллиант — лишь один из инструментов, а не самоцель.

Бриллиант — всего лишь нота, в то время, как ювелир создаёт неповторимую мелодию! Это — призыв не сводить судьбу к материальным символам. Украшение должно вызывать восторг, удивление, трогать душу — тогда оно «работает» позитивно в судьбе владельца. Кто этого не понимает, тот рискует навлечь на себя большие неприятности, ведь украшение, лишённое души, может стать не талисманом удачи, а проводником дурной энергии, что, по мнению автора, и подтверждает поведанная история, начатая событиями в большевистском Гохране!

Судьба изумрудной парюры императрицы Александры Фёдоровны, по-прежнему остаётся неизвестной. Дочь Кольцовой и её муж, сын Андреа Маркетти, были убиты в Милане  во время ограбления их собственного дома. Дочку, слава богу, бандиты не тронули!
 
Как много жертв и загубленных судеб!



Источники

[1]. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 52. Изд. 5-е. М.: Политиздат, 1970, с.222–223.
[2]. Как чекисты зачистили Гохран.
https://vm.ru/society/846942-kladovka-lenina
[3]. Т. Белоусова. Тайники великого ювелира.