Мой цветочек

-Как же я рада, что будет девочка! – счастливо воскликнула Рита, разглядывая черно-белый снимок с УЗИ.
-Из-за вашей семейной традиции? – уточнил Семен с улыбкой.
-И это тоже. Но не только поэтому. Просто представляю, как будем с ней готовить, печь, ходить в театры… Как буду наряжать дочку в платья и делать красивые прически.
-Ага, в куклы не наигралась. – шутливо проворчал Семен. Он забрал у жены снимок и попытался разглядеть какие-то черты в контурах человечка на снимке.
-Да ну тебя!- отмахнулась Рита со смехом.
Она вскочила с дивана и закружилась по комнате.
-Назовем ее Виолеттой!
Семен удивленно взглянул на жену.
-Не слишком ли вычурно? Ну ты и выдумала!
-Сейчас как только детей не называют, вполне рядовое имя будет. А так сам посмотри, у нас же всех женщин по материнской линии называли в честь цветов: моя прабабушка Камелия, бабушка Роза, мама у меня Лилия, а я Маргарита.

-А Виолетта разве тоже цветок?
-Конечно! Происходит от слова «виола», то есть фиалка. Очень даже красиво!
-Согласен, очень красиво! – Семен подошел и обнял жену. –Пусть будет фиалка.

Последующие недели проходили в подготовке к прибавлению в семье. Семен взял отпуск и сделал ремонт в комнате, выделенной под детскую. Уютная комнатка постепенно заполнялась мебелью и игрушками. Рита покупала приданое для будущей дочки и с удовольствием разглядывала в зеркале свой заметно округлившийся живот.

-Сёма, скорее сюда!
Услышав дикий крик жены, Семен от неожиданности выронил бритву и помчался на кухню. Рита стояла, наклонившись, и держалась за живот. По лицу жены было видно, что ей очень больно. Под ногами у нее растекалась лужа.
-Сёма, что же это? – жалобно вскрикнула Рита и снова согнулась.
-Да ты же рожаешь! Срочно звоню в скорую!
-Нет, Сёма, этого не может быть! Еще рано! Почти два месяца осталось!
По щекам Риты катились слезы.
-Не бойся родная, все будет хорошо! – Семен схватил мобильный.

Диспетчер приняла вызов. Карета скорой приехала на удивление быстро – бригада приезжала в соседний подъезд к гипертонику. Всю дорогу до роддома Рита плакала от страха, а Семен как мог, успокаивал жену и напоминал о необходимости правильно дышать.
Спустя несколько часов к роддому подъехали родители Семена и мама Риты. Ее отец был на работе и не смог отпросится. К этому времени Семен не находил себе места от тревоги за жену и ребенка.
-Сем, поехали домой! – сказала Лилия Валерьевна. –Все равно в роддом не пустят, часы посещений прошли. Рита сама позвонит, когда можно будет.
-И правда, сынок, поехали! – поддержала Наталья Станиславовна.
Семен кивнул и молча сел на заднее сиденье родительской машины.
Рита позвонила ближе к ночи, когда все уже измучались от ожидания. Голос у нее был слабый и уставший.
-Ритка, родная, как вы? – Семен напряженно сжимал телефонную трубку в ожидании ответа.
-Семка, мне страшно – всхлипнула Рита. – Дочка родилась живой, но ее сразу забрали в реанимацию. Мне пока ничего не говорят, я даже ее не видела толком. Маленькая очень.
-Не переживай, все будет хорошо! Ты в лучшем роддоме в городе, врачи помогут нашей девочке!
Виолетта выжила, но оставалась в отделении паталогии новорожденных. Ее поместили в специальный инкубатор, как и всех недоношенных. Рита приезжала в больницу каждый день, кормила дочь и сцеживалась. В одной палате с дочерью Риты было еще трое малышей. Их матери между собой не общались, здоровались только. На лицах всех женщин отпечаталась тревога, но делиться ею друг с другом молодые мамы не стремились. Слишком сильны были переживания за собственного ребенка, сил на сочувствие не было.

Спустя пару месяцев Рита и Семен сидели в кабинете заведующей отделением, куда она пригласила их, чтобы обсудить возможность выписки дочери.
-Скажите, когда мы сможем забрать дочку домой? – Рита напряженно ждала ответа, вцепившись в руку мужа.
-Ваша дочь уже набрала нужный вес и в принципе можно было бы ее выписывать. – Екатерина Ивановна сняла очки и стала протирать их, стараясь не смотреть на молодых родителей. –Но дело в том, что есть проблемы. Роды были преждевременные и тяжелые, с осложнениями. У ребенка была гипоксия, потребовалась реанимация.. За время пребывания в стационаре мы провели все необходимые тесты и анализы. К сожалению, диагноз подтвердился: у вашей дочери перивентрикулярная лейкомаляция.
Семен и Рита переглянулись. От незнакомых слов заведующей веяло чем-то ужасным.
-Что это значит? – сдавленно спросил Семен.
-Это тяжелое поражение головного мозга у недоношенных детей. При этом заболевании чуть больше пятидесяти процентов доживают до трех лет. Так же часто приводит к инвалидности, ДЦП и задержкам в развитии.
Врач продолжала говорить, но для Риты все медицинские термины и пояснения слились в неясный гул. Она поняла одно: ее долгожданная дочка может прожить совсем мало, а если выживет, то будет инвалидом. Рита крепче сжала руку мужа и порадовалась, что сидит. Ноги дрожали, дыхание перехватывало. Она поняла, что плачет, только когда слезы потекли по шее. Рита вытерла их ладонью и словно очнувшись, постаралась сосредоточиться на словах заведующей.
-Вы должны понимать, что ребенку с таким диагнозом требуется специальный уход и реабилитация. Пока прогноз не ясен. И вы должны подумать, сможете ли вы обеспечить все это. Потому как если решите отказаться от ребенка, нам надо знать, чтобы начать оформлять документы..

-Нет! Мы не бросим дочку! –Рита от возмущения перестала плакать.
-Маргарита Геннадьевна, я не хотела вас оскорбить, но поймите меня правильно. Ребенок тяжелый, а вы молодые. За годы моей практики я много чего насмотрелась, не все выдерживают такую нагрузку. Поэтому мы всегда предлагаем выбор и никого не осуждаем. Но раз вы твердо уверены в своем решении, то к концу недели мы вас выписываем. Так же я вам распишу график посещения врачей и дам контакты хороших специалистов. У нас в штате есть и массажисты и специалисты ЛФК, и возможность посещать физиопроцедуры, но вашей девочке могут понадобиться дополнительные занятия.

Месяцы после выписки шли как в тумане. У Риты день был расписан поминутно: кроме привычного ухода за младенцем Виолетте требовались массаж, специальная гимнастика, регулярный осмотр врача для контроля течения заболевания. С возрастом начал проявляться ДЦП и задержки развития. И хотя врачи подтвердили, что жизнь ребенка вне опасности, легче от этого не стало. Бабушки и дедушки старались помогать, но скоро стало понятно, что они могут лишь помочь с домашними делами, оплатить какие-либо процедуры или отвезти Риту с дочкой в больницу. Виолетта еще как-то привыкла к родителям и спокойно на них реагировала, остальных людей боялась, поэтому покормить девочку или погулять с ней не получалось. Семен брал подработки, чтобы добиться повышения. Основная забота о ребенка легла на Риту.

Она старалась изо всех сил. Держаться помогало лишь упрямство и привычка строго следовать намеченному плану. Рита старалась не показывать усталости. Плакала, только когда никто не видел. Часто, смотря на лицо спящей Виолетты, Рита не могла сдержать эмоций. Во сне лицо девочки становилось спокойным, ничего не напоминало о болезни. Рита осторожно гладила спящую дочку по лицу и ее сердце сжималось от отчаяния, от мыслей о том, что она не сможет ничем помочь своему ребенку. Успехи дочери были мизерными, иногда ей казалось, что никто, кроме нее, в семье этого не замечает. Родители стали осторожно заводить тему о втором ребенке. Семен пока молчал, но Рита понимала, что он тоже об этом думает. Рите и самой в голову приходили такие мысли, но она просто боялась. Боялась, что не сможет справляться с двумя детьми. В таком случае вполне могли пойти разговоры о том, чтобы сдать Виолетту в специализированный интернат. А на это Рита не могла решиться даже в мыслях. От самой идеи начинала мучить совесть. Но еще больше был страх того, что со вторым ребенком ситуация повториться. В этом случае Рита просто возненавидела бы себя. Она и так постоянно считала себя виноватой в страшном диагнозе дочки. И хотя врачи объясняли, что ее вины тут нет, Рита не могла успокоиться.

После декрета Рита ушла с работы. Даже при возможности работать удаленно она понимала, что работу и уход за дочерью совместить не сможет. Кроме того, ее зарплата была не столь высокой, чтобы держаться за работу в такой ситуации. Семена повысили и новая должность принесла большую прибавку в деньгах. И даже появилась возможность больше времени проводить дома. Вот только желания такого у Семена не было.

Ко всем страхам Риты прибавился еще и страх потерять мужа. И хотя Семен не давал явных поводов для подозрений в измене, Рита замечала, как растет его недовольство. Семен, как и родители, регулярно говорил о втором ребенке. Возможно, что и с его подачи, об этом же Рите говорили врачи. В один из последних визитов на вопрос о прогнозе Виолетты Рита услышала тот же совет.
-Рожайте второго. Вы еще молодые. Девочке помочь ничем нельзя, вы должны это понять. Можно только облегчить ее состояние.
Всю дорогу до дома Риту трясло. От безнадежности. От того, что в словах врача было подтверждение всем ее опасениям. И от страха за будущее. Она хотела второго ребенка. Но страхи были сильнее этого желания. Она боялась, что если не родит, то Семен уйдет к другой женщине. Она боялась, что с появлением второго ребенка Виолетта станет заброшенной и не нужной. Но больше всего Рита боялась снова родить больного ребенка. В этом случае Семен точно может уйти.
Как Рита и догадывалась, Семен не был счастлив в своей семье. Но любовь к жене, ответственность и чувство долга не позволили ему решиться на измену. Поэтому Семен начал выпивать. Сначала по выходным, а потом и после работы. Пока еще пагубная привычка не сказалась ни на внешности Семена, ни на его работоспособности. Но уже ясно было, что развилась зависимость. На попытки поговорить с ним со стороны жены или родителей Семен только отмахивался, что ему просто надо отдохнуть и снять стресс.

В субботу Рита с дочерью были дома одни. Семен вскоре после завтрака сказал, что поедет по делам. Время шло к вечеру, но его все еще не было. Рита беспокоилась, но ограничилась лишь сообщением о том, что волнуется, на что получила краткий ответ «Я занят». С самого начала отношений у них была договоренность не звонить просто так, если Семен сообщал, что у него дела. Он жутко не любил, когда звонили, если он был за рулем или на совещании. И Рита всегда следовала этому правилу. Тем более, что Семен отвечал на сообщения или перезванивал при первой же возможности.

Пока мужа не было, Рита занималась с дочкой. Виолетта уже с полчаса пыталась собрать башенку из двух кубиков. Для ребенка в пятилетнем возрасте это ерунда, но для Виолетты это была тяжелая задача. Координация давалась с трудом. Поставив кубик на другой, Виолетта замерла. Башенка держалась, хоть и была кривоватой. Девочка замычала и затрясла головой, выражая свою радость. Рита тоже обрадовалась.
-Молодец! – воскликнула Рита и обняла дочку. –Цветочек ты мой!
-Ха! Да какой там цветочек! –Семен, пошатываясь, вошел в гостиную. –Долбаный овощ, вот это кто!

У Риты сжалось сердце. От слов мужа стало физически больно, но она не собиралась спускать такие слова в адрес дочери.
-Да как ты можешь так говорить! Это же наш ребенок!
-Могу и буду! Это не ребенок! Это просто сплошное недоразумение! Сколько раз говорил тебе, давай второго родим, но нееет! Вцепилась в это чучело, как будто ее кто-то выкинет на помойку. Сиделку можно нанять, домоработницу. Это не проблема!
-Ты просто пьян и не соображаешь, что несешь!
-Да, я  пьян, но я все соображаю! Я для чего вообще зарабатываю? Денег полно, а что толку?
-Виолетте нужна реабелитация..
-Ой, да иди ты со своей Виолеттой! –Семен выругался и взял с полки бутылку виски. –Сама знаешь, что ей ничем не помочь, хоть накорми ее миллионами!

От криков родителей Виолетта перепугалась и зашлась в плаче, неестественно дергаясь. Семена перекосило от злобы и отвращения.
-Да заткнись ты! – заорал он и запустил в девочку бокалом.
-Вита! –в испуге Рита закрыла дочь собой.
Бокал разбился об голову Риты, осколок порезал щеку.
-Ты совсем озверел? – с ужасом Рита смотрела на мужа, прижимая к себе плачущую дочку. Кровь текла по лицу, смешиваясь со слезами.
Семен даже протрезвел от испуга.
-Ритка, прости родная! Тебе очень больно? –Семен опустился на колени и осторожно погладил жену по щеке.
-Больно, но не от пореза. –Рита вздохнула.
-Простите вы меня, дурака! –Семен смотрел в сторону. Осознание того, что он сделал, накрыло его.
-Сем, бросай пить.. –Рита накрыла руку мужа своей. –До добра это не доведет.
-Ты права. Возможно, даже придется обратиться к специалистам, если сам не смогу. Но я очень постараюсь!

Зима далась Семену особенно тяжело. Кроме нового года были еще дни рождения у родителей Маргариты и младшего брата Семена, Виктора. Но семья решила максимально поддержать Семена в его борьбе с зависимостью и все праздники отмечали с соком и лимонадом в тесном семейном кругу, чтобы избежать лишних расспросов.
И все же, не смотря на всю заботу близких, Семен чувствовал, что вот-вот может не совладать с собой. Каждый день сдерживаться становилось все сложнее. Все вокруг раздражало и от этого выпить хотелось еще сильнее. Семен не хотел никого расстраивать, поэтому молчал о своем состоянии.

Изображать заботливого мужа и отца было не просто, но ему удавалось придерживаться своей роли. Семен даже стал по мере возможностей помогать с Рите с дочерью, надеясь, что жалость к девочке сможет заменить собой ту любовь, которой у него давно уже не было. Но он понял, что ошибся, когда осознал, что у него не осталось даже жалости.
Рита ушла в душ, оставив мужа присмотреть за ребенком. Виолетта пыталась играть с игрушками, но это у нее плохо получалось. Она заливала все слюнями, не понимая, что их надо глотать. Взгляд девочки блуждал по комнате, толком ни на чем не фокусируясь.
Семен сидел в кресле и с ненавистью смотрел на свою дочь. Своим рождением она отняла у него жену, мечты о семье, о ребенке… О нормальном ребенке. Он пытался находить правильные слова, успокоиться, но только больше себя накручивал. Волна злости не утихала. Семен выдохнул и попробовал устроиться в кресле поудобнее. Он откинулся назад и вытащил из-под спины мешавшую ему подушку. Хотел положить ее на пол, но не выпустил из рук. Семен замер, разглядывая узоры на наволочке и прислушиваясь к себе.
«А что, если… пока Ритка в душе, можно все сделать быстро…  не успеет ни она, ни скорая…»
Он весь оцепенел, стараясь отогнать мысли, но они возвращались, все более логичными, убедительными, подкрепленными злостью. Семен сильнее сжал подушку в руках и только сейчас взглянул на дочь, словно набираясь решимости для последнего шага. И вид ребенка в инвалидном кресле словно окатил его ледяной водой.

-Господи, да что со мной? –Семен в ужасе отшвырнул подушку в угол комнаты. –Ты-то в чем виновата?!
Закрыв лицо руками, Семен сидел, не двигаясь, в шоке от того, что не так давно захотел сделать. Подняв голову, он увидел жену. Рита стояла у входа в комнату очень тихо, но по ее взгляду Семен понял, что она все видела. Стыд обжег Семена и он вновь опустил голову, не смея взглянуть жене в глаза.
-Сём.. –Рита подошла и погладила его по плечу.
От тихого голоса жены и от ее прикосновения Семен вздрогнул.
-Сём. – повторила Рита. – Если ты больше не можешь все это выносить, то мы можем развестись… У тебя будет нормальная семья, я доставать не буду. Хочешь?
-Да не знаю я, чего хочу! – в отчаянии выкрикнул Семен и выбежал из дому, на ходу одеваясь.

Семен брел по улицам, не разбирая дороги, на автомате обходя встречных прохожих. В голове была полная неразбериха. Потом пришло всего одно желание – выпить. Семен уцепился за него, как за надежную опору. «Всего одна маленькая бутылка коньяка и мне станет легче», думал он. Хотелось успокоиться, забыться и не думать ни о чем. Отвлечься от настоящего, перестать гадать о том, что ждет их семью дальше. Ничего хорошего для себя Семен давно уже не видел. Жену он любил по-прежнему, но считал, что Рита помешалась на желании вылечить дочь. Все произошедшее казалось чудовищной несправедливостью и от этого сильнее тянуло к выпивке.
Семен остановился, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, где он находится. Место было смутно знакомым, хотя он понимал, что забрел далеко от своего района. Семен посторонился, пропуская спешащих по своим делам людей и полез в карман за телефоном, чтобы по навигатору определить, где он. И в этот момент увидел, что стоит недалеко от церкви. Она была еще открыта. Немногочисленные прихожане  заходили внутрь. Женщины повязывали платки, мужчины снимали головные уборы. Все крестились и проходили в тяжелые двери из резного дерева. Неожиданно для самого себя, Семен тоже вошел внутрь. Он много лет не был в церкви. В раннем детстве его водила с собой бабушка, но он плохо помнил о том, как себя вести и что делать.

В церкви был полумрак, только горели свечи и лампады. Тихим шорохом разносился шепот молитв и разговоры в полголоса. Отблески огня горели на золоченых окладах икон, придавая ликам святых неожиданно живой вид. Отец Афанасий беседовал с одной из работниц о текущих делах прихода. В этот момент он обратил внимание на молодого, хорошо одетого мужчину, замершего у входа и нервно сжимавшего в руке шапку. Посетитель робко сделал несколько шагов и остановился в растерянности, со смущенным лицом, явно не зная, куда идти. Отец Афанасий не в первый раз видел в церкви людей, которые, казалось, сами не знали, зачем пришли. В глазах этого посетителя была давняя, затаенная боль и стало понятно, что привело его какое-то горе.
-Здравствуйте. –отец Афанасий подошел к мужчине, внимательно его разглядывая и думая, как лучше начать разговор.
-З-здравтсвуйте. –Семен смутился еще больше. – Я наверно зря пришел, не знаю даже, что меня сюда привело… Неловко вышло… Никаких правил не знаю, а вот здесь…
-В дом Божий ходят не за правилами, а за помощью. У нас прихожане отзывчивые. Если что, всегда подскажут, как свечку поставить и кому молиться. Но главное это вера в Бога, утешение  и те ответы, которые она дает.
-Ответы? Вот уж не знаю, какие я ответы могу тут получить…  Врачи не знают, почему именно моя дочь родилась инвалидом и останется такой навсегда. Почему так именно с нами. Мы с женой неплохие люди, в общем-то..  За что нас так?..  Разве здесь мне кто-нибудь ответит?
Голос Семена дрогнул. Он говорил негромко, но его отчаяние было в каждом слове. Но сразу же ему стало неловко за свой порыв и он замолчал.
-Извините.. –пробормотал Семен, закусывая губу и стараясь не смотреть на спокойное лицо священника. –Не знаю, что на меня нашло..  Мне, наверно и правда лучше уйти..
-Не торопитесь. –отец Афанасий взял Семена под руку и повел за собой к большой старинной иконе Богородицы.
-Вам должно быть не раз приходилось слышать, что Господь не посылает испытаний, которых человек не может вынести. И раз так случилось с вами, значит, в этом есть смысл. Тот план Божий, который нам понять не дано. Дева Мария знала, что родит сына, который пожертвует собой ради спасения человечества. Что его будут истязать, а после распнут. Она смотрела на муки своего чада, обливаясь слезами, но не роптала и продолжала молиться, ибо верила, что так нужно.
Каждый из нас грешен и не всегда можно понять, чем стало то или иное событие в нашей жизни: наказанием или испытанием. Вот вы говорите, что вы с супругой неплохие люди. А можно ли вас назвать хорошими? Часто ли вы совершали добрые дела? Помогали другим просто так, без своей выгоды? Часто человек бывает, что и не плохой, и напрямую зла никому не делает. Но при этом молчит, когда видит, как зло творят другие. Отворачивается, когда может кому-то протянуть руку помощи. Поймите, повторять подвиги святых мучеников никто вас не призывает. Но, возможно, вам дано такое испытание, чтобы стать добрее, терпимее. Помогать ближнему не из жалости и не ради того, чтобы похваляться потом своим поступком, а из сострадания. Может, только уход за больным ребенком и искренняя забота о нем, любовь к своему чаду, помогут пробить тот эгоизм, которым этот мир поражен, как заразной болезнью.  Дети – наши маленькие учителя. Не отвергайте свою дочь, примите ее и дайте ей ту любовь и заботу, которую должен ребенок получать от родителя. Поддержите свою супругу, это ваш общий крест и нести его надлежит вам обоим, помогая друг другу.
Отец Афанасий еще долго говорил с Семеном и видел, как постепенно недоверие мужчины уходит. Семен поблагодарил за беседу и за наставления. Он не мог сказать, что ему стало легче, но какое-то понимание приходило. Семен снова вспомнил бабушку и решил поставить свечки. С последней свечкой он подошел к большому распятию, стоявшему отдельно у окна. На полу у ног Христа были цветы в вазе. Подсвечник рядом был не обычный, а представлял собой чашу, наполненную песком, в центре которой на небольшом возвышении стояла лампада. Семен не сразу поставил свечу, никак не удавалось сформулировать, о чем попросить. Собираясь с мыслями, он посмотрел на лицо Спасителя. Скульптура была на удивление живой, искусно вырезанный лик был раскрашен, неизвестный мастер изобразил даже потеки крови от тернового венца. Самым удивительным было выражение лица, не смотря на муку, оно было полно терпения, во взгляде читалась удивительная доброта. Семен зажег свечу, не отрывая взгляда от распятия и прошептал «Господи», но остановился, не зная, как продолжить. В этот момент огонь свечи дрогнул, и от отблеска пламени показалось, что статуя плачет. Семен вздрогнул. Сразу вспомнилась кровь на лице Риты от разбившегося бокала, сегодняшняя сцена с подушкой, когда он едва не перешел черту…  Неожиданно для себя, Семен упал на колени и разрыдался, наверное, в первый раз за всю жизнь.
-Прости, Господи! Помоги мне! – шептал Семен, задыхаясь от рыданий.
Ему было все равно, если на него смотрят. Он чувствовал только, что вместе со слезами из него выходит вся злость, все обиды на жизнь и ее несправедливость, все отчаяние. Выходя из церкви, Семен чувствовал, что ему впервые за последние годы хочется идти домой, к семье. Желания выпить больше не было.

Семен и Рита стали регулярно бывать в церкви. Рита к удивлению обнаружила, что ее страхи постепенно уходят. Они с мужем не ждали чуда, диагноз Виолетты оставался неизменным, но ситуация уже не давила так сильно. Реабилитация и медицинские процедуры стали обыденностью. И оба поняли, что не отказавшись от дочери, они совершили правильный выбор. Выбор, круто изменивший всю их жизнь, приведший к вере в Бога и сплотивший их союз.
Через год отец Афанасий крестил Виолетту и ее новорожденного брата, которого Рита и Семен назвали Георгием.