Юные грибники

Было утро. Солнце светило так нагло, словно ему за это приплачивали. В конкретном дворе, где детская площадка служила местом для стратегических совещаний, тусовались три индивидуума: Колян по кличке "Белый" (ибо загорал только левым ухом), Серёга "Профессор" (он один мог отличить разъём USB от зарядки для вейпа) и мелкий Вовчик, чей авторитет держался исключительно на умении плеваться дальше всех.
Тема назрела извечная, сентябрьская — грибная охота. Не просто поход за поганками в ближайший парк, а реальный рейд в лес, где, по слухам от бабки Серёги, белые грибы вылезают из земли с таким звуком, будто открываешь банку сгущёнки.
— Расклад такой, пассажиры, — вещал Профессор, поправляя несуществующие очки на переносице. — Берём три ведра, компас, бутерброды с колбасой, у которой срок годности — вопрос философский, и идём в зелёную зону. Кто меньше принесёт, тот драит все ножи от смолы и подметает в беседке.
Вовчик почесал затылок кепкой козырьком назад:
— А если я поганку съем? На спор?
— Тогда ты не просто подметёшь беседку, Вован, — Белый прищурился как Клинт Иствуд перед дуэлью. — Ты будешь в этой беседке жить. С видом на кусты. Потому что из дома тебя выгонят с твоими экспериментальными гастритами.
На том и порешили.
Лес встретил их запахом прелой листвы и концентрированной тишины. Ну, до тех пор, пока туда не вломилась эта троица. Треск стоял такой, будто стадо бизонов мигрирует в поисках водопоя.
— Аборигены лесные, блин, — прокомментировал Белый, глядя, как Вовчик с гиканьем ломится сквозь ельник. — Спугнёшь нам всю добычу. Смотри на почву, юный натуралист. Гриб — он тишину любит и нервы.
Но Вовчик уже взвыл сиреной: в двух метрах от тропинки красовалось семейство мухоморов. Ярких, глянцевых, как с обложки журнала про моду для ядовитых организмов.
— Гля! Красавцы! Собираем? — заорал Вовчик, хватаясь за перочинный нож с такой грацией, с какой ковбой хватается за кольт.
— Убери мачете, Вася-грибник, — осадил его Профессор, подходя вразвалочку. — Это же классика жанра. Amanita muscaria. Красивый, как девушка из стрип-клуба в морге: посмотреть приятно, а трогать руками чревато феерией с последующим вызовом промывных вод.
— Да ладно, — заныл Вовчик. — Они же красивые. Может, бабуле в гербарий?
— Бабуля тебе такой гербарий в варенье закатает по ошибке, и вы всей семьёй потом будете гонять чертей с люстры в коридоре. Оставь. Ищем трубчатые.
И пошёл процесс. Белый, как истинный следопыт, упёрся лбом в берёзу и ушёл в нирвану, выискивая подберёзовики. Нашёл три штуки и дырявый целлофановый пакет с датой "1998", который тут же был объявлен артефактом и взят в коллекцию к Вовчику. Серёга "Профессор" двигался по науке. Шаг влево — палка под листву, шаг вправо — взгляд под корни. Его добычей стала россыпь лисичек. Но тут в дело вступило Эго.
— Мелковаты у тебя труженики морковного цвета, — хмыкнул Белый. — А у меня вот — настоящие буржуи. Шляпка — с ладонь.
— Зато мои не червивые, — парировал Профессор. — А у твоего буржуя на срезе такое общежитие, что им управдом нужен, а не грибник.
Пока они мерились, кто чей гриб длиннее, Вовчик пропал. Не в том смысле, что его леший увёл, а в том, что звуки его передвижения стихли. А это, как известно, самое страшное.
Нашли они его в овраге. Стоял Вовчик с лицом человека, который заглянул в кроличью нору, а там кэрролловский Шляпник пилит бюджет на ремонт. Перед ним лежало чудо в перьях, а точнее — дождевик размером с голову Коляна. Только лопнувший. И весь Вовчик с ног до головы был в зеленоватой пыльце.
— Это... это что? — выдавил из себя Белый, давясь смехом, но сохраняя лицо из солидарности.
— Я думал, это яйцо динозавра, — прошепелявил Вовчик, сплёвывая споры. — Пнул, а оно как... Пшикнуло. Как будто инопланетянин чихнул.
И тут начались Последствия с большой буквы. Сначала зачесалась спина у Белого. Просто адски, будто тысяча муравьёв решили провести там митинг. Оказалось, что пока он стоял на коленях, изображая охотника на подберёзовиков, он присел на гнездо рыжих лесных мстителей. Теперь его спина представляла собой рельефную карту военных действий. Потом Профессор, решив похвастаться ловкостью, полез через бурелом и элегантно, словно цапля в болоте, провалился левой ногой в трухлявый пень. Нога ушла туда по самое не балуйся, а обратно вылезла уже в носке цвета "детской неожиданности" и с улиткой, прилипшей к штанине на правах нового питомца.
Но апофеозом стал Вовчик. Пыльца дождевика оказалась липкой и пахучей. Идти домой в таком виде было чревато пожизненным обсуждением в родительском чате. Поэтому пацаны приняли суровое мужское решение: отмыть Вовчика в лесном ручье.
— Вода, конечно, не "Байкал" по градусу тепла, — резюмировал Белый, стягивая с товарища футболку. — Но для закалки характера самое то.
Через пять минут к общему зуду и грязи добавился ещё и истошный визг на три октавы выше нормы. Вовчик сидел в ледяном ручье, а Белый с Профессором тёрли его песком и лопухами. Со стороны это выглядело как обряд крещения лесных нимф, только нимфа орала благим матом: «Холодно, изверги! Я там всё себе отморозил!» На шум из кустов вылез местный егерь — дядька с лицом человека, который видел всё, включая снежного человека на снегоходе. Он молча посмотрел на:
1) Орущего синего Вовчика.
2) Коляна, дёргающегося в конвульсиях от укусов муравьёв.
3) Серёгу, отковыривающего улитку с колена.
Егерь закурил, выпустил клуб дыма и выдал вердикт, достойный Оскара за лучшую короткометражку:
— Что, грибнички? Урожай собрали? А говорил я вам, не ходите в лес без лукошка. Лукошко — оно от вас беду отводит. А без лукошка — вы сама беда.
Домой они шли с одним и тем же, но совершенно разным настроением. Вёдра были полны грибами (спасибо, Профессор нашёл тот самый заветный пенёк с опятами), но физическое состояние было таково, будто их троих сутки гоняли по полосе препятствий в стройбате.
Вечером во дворе Колян мазал спину зелёнкой, став похожим на глобус с неправильными материками. Серёга замачивал джинсы в тазу, вылавливая оттуда остатки лесной органики. А Вовчик сидел с кружкой горячего чая, завернутый в три одеяла, и шмыгал носом.
— Ну чё, Вован, — спросил Белый. — В следующую субботу погнали на болото за клюквой?
Вовчик посмотрел на него взглядом раненого, но мудрого суслика и, не меняя интонации, изрёк:
— Белый, я тебя умоляю. Давай сначала перезимуем. Я только сейчас понял, что слово «подосиновик» происходит от слова «оса» не просто так. И что в лесу самый опасный зверь — это юный грибник с отсутствием чувства самосохранения.
После чего он демонстративно упал лицом в подушку, а над двором разнесся дружный ржач и запах мази от радикулита, которую Профессор притащил «для профилактики». Потому что последствия, как известно, это самая весёлая часть любого непродуманного приключения. Особенно если это приключение с грибочками.