Великий Спуск Глава 12. Грибные фермы

Глава 12. Грибные фермы

Они ехали в темноте ещё несколько часов. Может, два. Может, пять. Нейтон давно перестал следить за временем — часы на панели давно погасли, а новые ориентиры не появлялись. Радиостанция молчала — индикатор мигал красным, частоты ушли в пустоту.

— Ничего не понимаю, — досадовал Нейтон, глядя на приборы. — Какого хрена связи нет?!

— Может, туман мешает, — предположила Лира.

— Туман не мешает радиоволнам. Здесь что-то другое.

Она не ответила. Сидела, прижав колени к груди, и смотрела в чёрное окно. Её лицо в отблесках приборов казалось бледным, почти прозрачным.

Тьма за стеклом была абсолютной — не ночной, не сумеречной, а какой-то живой, пульсирующей. Нейтон чувствовал, как она давит на глаза, на виски, на грудь. Он включил дальний свет — фары выхватили из мрака кусок гладкой дороги и тут же уткнулись в непроглядную стену.

— Долго это будет продолжаться? — спросила Лира.

— Не знаю.

Он сжал руль. Ехать вслепую, на одном упрямстве — это было похоже на прыжок в пропасть. Но разворачиваться было некуда. И незачем.

Но потом темнота кончилась.

Не сразу — сначала Нейтон заметил, что фары стали бить дальше. Потом края дороги обрели чёткость. А потом горизонт начал светиться. Сначала слабо, бледно-зелёным, потом ярче, насыщеннее, пока весь мир за стеклом не залило призрачным, фосфоресцирующим светом.

— Что это? — прошептала Лира.

Нейтон не ответил. Он смотрел на лес.

Он рос по обе стороны дороги — огромные грибы, в человеческий рост, в два, в три. Шляпки светились изнутри — зелёным, синим, редкими вспышками фиолетового. Ножки были толстыми, извитыми, покрытыми какой-то пульсирующей слизью. Между ними висели нити — тонкие, паутинные, тоже светящиеся. Воздух над лесом дрожал, переливался, как марево над раскалённой пустыней.

— Мы на другой планете, — сказала Лира. — Это не может быть правдой.

— Это споры, — ответил Нейтон. — Они светятся. Биолюминесценция.

— Био… что?

— Свечение живых организмов. Как светлячки. Только больше.

Он сбавил скорость. Дорога стала неровной — корни грибов прорвали асфальт, и машину бросало из стороны в сторону. В салоне появился запах — сладковатый, приторный, с горьковатым послевкусием. Нейтон почувствовал, как начинает кружиться голова.

— Респираторы, — сказал он. — Быстро.

- Мы их не взяли, Нейтон. Забыл?

Нейтон быстро остановил машину посреди импровизированной дороги, которая была лишь благодаря колёсам другого транспорта. Молча, стараясь не вдыхать едки воздух, начал копошится в ящике на заднем сидении, почти полностью развернувшись. Там он нашёл респираторы, которые любезно оставил Баркл.

Они натянули респираторы — резиновые, с круглыми фильтрами. Дышать стало легче, но запах всё равно пробивался — едва уловимый, липкий.

Они ехали ещё час. Грибной лес сменился полями — аккуратными рядами, уходящими к горизонту. Только здесь грибы были не лесными, не хаотичными. Они стояли ровно, как солдаты на плацу. Огромные — с трёхэтажный дом, не меньше. Шляпки уходили в небо, ножки были толщиной с автомобиль. Светились они ровно, без мерцания — холодным, бело-голубым светом.

— Вот они какие фермы, — удивился Нейтон. — Грибные фермы.

Справа показался забор. Высокий, металлический, с колючей проволокой поверху. Через каждые сто метров — вышки с прожекторами. На вышках — люди в форме. С автоматами.

Лира придвинулась ближе к окну.

— Ренеро, — сказала она. — Я узнаю форму. Они везде одинаковые — чёрные нашивки, серебряные шевроны. Оперативники.

Нейтон кивнул. Он примерно так и представлял Ренеро, когда на одном из собраний ему ответили на его немой вопрос: "кто такие эти оперативники Ренеро?".

Они подъехали к воротам. Металлическая сетка, усиленная стальными прутьями. За ней — двор, бетонные строения, и люди. Десятки людей в одинаковых серых робах. Они двигались медленно, плавно, как во сне. Без противогазов. С открытыми лицами, но лица были пустыми — глаза смотрят в никуда, губы шевелятся без звука.

— Что с ними? — спросила Лира.

— Споры, — ответил Нейтон. — Вдыхают годами. Меняют сознание.

Из ворот вышел высокий оперативник. Его форма была такой же, как у остальных, но на плече — нашивка с двумя полосками. Сержант. Он подошёл к машине, постучал по стеклу. Нейтон опустил окно.

— Вы кто? — спросил сержант. Голос глухой — из-за противогаза, но без угрозы. Скорее усталый.

— Путники, — ответил Нейтон. — Едем в Эдем.

— В Эдем? — Сержант чуть склонил голову. — Дорога дальше есть. Но я бы на вашем месте не задерживался. Респираторы быстро забьются спорами. Через час-два будут бесполезны.

— Мы ненадолго, — сказал Нейтон. — Нам нужно кое-кого найти. Микаила. От Лилии.

Сержант замер. Потом медленно кивнул.

— Микаил. Знаю такого. — Он повернулся к воротам, крикнул: — Микаил! Иди сюда!

Человек в серой робе отделился от группы, направился к воротам. Он был молодым — лет двадцати, не больше. Худой, с синяками под глазами, но шёл легко, как по воздуху. Подошёл, остановился, глядя на машину пустыми, расслабленными глазами.

— Микаил? — спросил Нейтон.

— Ага, — ответил парень. Голос тягучий, медленный, как патока. — Чего надо?

— Тебе привет от Лилии.

Микаил ожил. В глазах появился проблеск осмысленности — неяркий, но настоящий.

— Лилия? — он шагнул ближе. — Как она?

— Жива. Работает. И просила передать.

Нейтон достал свёрток из-под куртки — тот самый, промасленный, перевязанный бечёвкой. Протянул Микаилу.

Парень взял его, как ребёнок — обеими руками, прижал к груди. На его лице расплылась улыбка — счастливая, немного безумная.

— Лекарства, — сказал он. — Мои лекарства. — Он повернулся к сержанту: — Мар, смотри! Лекарства!

Сержант Мар покачал головой.

— Я вижу. Только не при мне, Микаил. Делай что хочешь, но я об этом ничего не знаю.

Микаил кивнул, сунул свёрток под робу. Потом снова посмотрел на Нейтона — уже с любопытством.

— А ты чего к нам? Просто так?

— Проездом, — ответил Нейтон. — Сказали, ты брат Лилии.

Микаил моргнул. Потом рассмеялся — тихо, беззлобно.

— Какой брат? — он повернулся к Мару. — Слышь, Мар, он думает, я брат!

Мар усмехнулся — сквозь противогаз было не видно, но по движению плеч стало понятно.

— Он не думает. Ему так сказали.

Нейтон нахмурился.

— Лилия сказала, что ты её брат.

— Он грибной наркоман, — прямым текстом сказал Мар. — Как и большинство здесь. Лилия отправляет ему - Мар перевёл взгляд на Микаила, - "лекраства" — Он посмотрел на Нейтона. — Всё это между нами! Лады?

— Лады, — ответил Нейтон.

Мар кивнул.

— Тогда езжайте. Не смею задерживать, тут опасно.

— Спасибо, — сказал Нейтон.

Он поднял стекло, включил передачу. Машина развернулась и покатила к выезду. В зеркале заднего вида Микаил стоял, прижимая свёрток к груди, и улыбался. Мар уже ушёл — только серый дымок от сигареты вился над воротами.

---

Они отъехали достаточно далеко, когда Нейтон остановил машину. Достал радиостанцию, включил. Индикатор моргнул зелёным — частота вернулась.

— Баркл, — сказал он в трубку. — Это Нейтон. Приём.

Шипение. Потом — голос, далёкий, с помехами:

— Картнер. Ты где пропадал? Я два часа вызывал.

— Темнота. Чёрный туман. Связь пропала.

— Чёрный туман? — Баркл хмыкнул. — Бывает. Ты цел?

— Цел. Проехали грибные фермы. Встретили оперативников Ренеро. Они нас пропустили.

- Принято, конец связи!

Он отключил радиостанцию. Лира сидела рядом, смотрела на дорогу.

Они поехали дальше.

---

Дорога пошла под уклон. Грибные поля остались позади — сначала редкие, потом совсем исчезли. Местность стала холмистой, но без деревьев — только серая, выжженная трава и редкие камни.

А потом они увидели море.

Нейтон сбросил скорость, остановил машину на краю обрыва. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась вода. Не синяя, не зелёная — какая-то странная, молочная, с перламутровым отливом. Она не двигалась — ни волн, ни ряби, ни прибоя. Мёртвая гладь, уходящая к горизонту.