Другому не помешай

Лидия Алексеевна, учительница, г. Москва


   Первая встреча с Учителем у нас была примерно в 1948 году. Я страдала в детстве сильными головными болями. И маме кто-то на работе из знакомых сказал, что есть такой человек – Учитель, который ходит босиком, раздетый. И Он лечит, принимает всех больных и говорит, как нужно вести себя, чтобы быть здоровым.

   Мы поехали с мамой в Марьину Рощу. Деревянный домик. Вошли во двор. Там сидели люди, группа людей. По очереди входили. Маме кто-то заранее сказал, что нужно войти и обязательно поцеловаться с Учителем. Я подумала: «Как-то мне неловко целоваться. Незнакомый человек». И меня это очень пугало. Мне тогда было лет 14.

   Подошла наша очередь. Мы с мамой поднялись по ступенькам в этот домик. И Он нас встречает на пороге. Мы входим и невольно целуемся. И я забыла о том, что мне стыдно, неловко и неудобно. Это вышло как-то само собой, как будто я к образу подошла.

   Меня очень поразил Его внешний вид: красивое лицо, лучистые глаза, такие сине-голубые, прямой нос, правильные черты лица. Он был в брюках, рубашке и босиком. Рубашка с длинным рукавом, голубовато-серого цвета, в полосочку. Брюки тоже в полосочку, темные. Это было летом или осенью, не помню точно. Но, кажется, что снега не было.

   Он сказал, что нужно делать. Нужно обливать ноги от колен. Тогда так было. А когда обливаешься, то говори:

– Учитель, помоги мне и моему здоровью. Не кушать в субботу до воскресения и не пить воды...

  Я не смогла это выдержать, так как не была подкреплена людьми, которые это все делали. Я попробовала терпеть в субботу, но мне очень хотелось пить, и я не смогла себя преодолеть. Все это было у нас очень сложно. Квартира была коммунальная, даже обливаться было сложно. Меня хватало ненадолго, а потом это все ушло.

   И вот через много лет, лет 10-12 назад, я все же пришла к Учителю. Вспомнила Его совет, Его голодание. Меня это больше устраивало, мне было легче не есть и не пить в субботу. И тут я вспомнила все: открыла форточку, окно (в школе, на работе) и дышала, когда в субботу хотелось есть и пить во время голода, обращалась к Учителю:

– Учитель, Всевышний Бог, помоги мне и моему здоровью, укрепи мое терпение, волю, дай мне силы.
 
  И старалась, чтобы рядом не было ребят, учеников, мне надо было перекреститься. Это не обязательно, но я так тогда делала. Это осталось у меня в памяти. Я помню, что Учитель говорил:
 
– Учитель, Всевышний Бог, помоги моему здоровью.

  Расскажу вам такой случай. В детстве я жила на Неглинной, в старом небольшом доме. На втором этаже жила семья очень обеспеченная, богаче их не было никого в доме. Она работала в Сандунах банщицей, а муж ее там же работал мозолистом. В те времена в эту баню ходили только состоятельные люди. Муж рассказывал, что к нему приходил на проездную знаменитый тогда дирижер Александр Мелик-Пашаев.

  Было послевоенное время, очень многие жили тогда бедно. Мы даже не знали не только на вкус, а и на вид, что это соседи таскали целыми сетками, а это были апельсины. Как водится, люди эти были скупые и никогда не одалживали моей маме денег в долг.
 
  И однажды они всей семьей поехали на юг, на курорт. Для нас это было фантастикой. И когда они вернулись, то ее муж рассказал, что по пути на юг в поезде они встретили необычного человека. Он был раздет и босой. Этот человек подошел к нему и попросил 10 рублей. Тот отказал. Тогда Учитель (а это был Он) тихо сказал что-то вроде такого:

– Ты пожалеешь об этом.

  Потом он вроде уже и жалел. Искал Его, хотел найти, когда после юга вернулся. Ему было как-то неловко...

  Прошло два года, как этот муж вдруг заболел... На шее воспалилась железа какая-то. Никакие врачи не смогли ему помочь, никакие деньги не спасли его. Он умер. А потом заболела жена и тоже вскоре умерла.

   Вот еще один случай. Однажды Мария Матвеевна ехала с Учителем в Сулин, где Он тогда жил. Они всегда покупали билеты в купейный вагон. В купе с ними были еще какие-то двое мужчин, один из них молодой. И у этого молодого была завязана вся нижняя часть лица. Учитель сидел, сидел и говорит:

– Почему вы завязали лицо? Дайте Я посмотрю.

  А молодой человек весь встрепенулся:

– Ой, не надо! Это заразная болезнь, нельзя.

– Ну-ка, развяжите.

  Он развязал. Учитель подержал возле лица свои руки. А на остановке поезда вышел с ним на снег босиком. Немножко они походили по снежочку. Раздался гудок, и они вернулись в купе. Он хотел завязать снова, но Учитель остановил его:

– Не надо, не завязывайте. Оставьте так.
 
  Молодой человек Его спрашивает:

– Кто Вы? Где Вы живете?

– Я живу в Сулине (адрес такой-то), – всё сказал.

   А этот человек оказался очень богатым. Учитель рассказал ему, что надо делать: ходить босиком по снегу, соблюдать субботку, ноги мыть холодной водой. Обязательно субботку. Они расстались. Проходит сколько-то времени. Все уже забыли об этой встрече. И вдруг в Сулин приезжает прекрасная машина, останавливается возле дома, где жил Учитель. Из машины выходит шикарно одетый человек и спрашивает Учителя. Сын Яков подходит, говорит:

– Пап, тебя спрашивают.

  Он входит, берет за руки Учителя и говорит Ему:

– Боже мой! Какое счастье, что я вас встретил в вагоне!

– Когда? Где это было?

– Помните, у меня было лицо завязано?

   Он привез целую машину всего. Чего там только не было! Всякого добра полно из продуктов. И так благодарил он Учителя от всего сердца и говорил:

– Теперь я знаю и чувствую, я буду соблюдать это и дальше.

  Кто этот человек так и осталось неизвестно.

  Еще я помню случай про Гимн. В Москве ходило такое мнение, когда петь Гимн.
 
  Учитель говорил:

– Я пою Гимн ежеминутно.
 
   То есть его нужно петь всегда, везде и всюду. Чем чаще, тем лучше.

  Говорю:

– Учитель дорогой, когда Гимн можно петь? Вот только по праздникам или часто можно?

  А Учитель так улыбнулся и говорит:

– Да ты пой.

  И всё. И ушел. И я поняла, что не только по праздникам, а всегда можно петь. У Него был голос: то Он говорил глухим голосом древним, древним... такой хриплый, какой-то весь из самой глубины веков. А то вдруг такой звонкий, звонкий. Учитель вот таким молодым голосом разговаривает.

  Не обливалась на хуторе, думала, что это делать не надо.
 
  Учитель сказал:

– Надо обливаться везде и всюду, и всегда. И на хуторе тоже надо обливаться.
 
  Я говорю:

– Хорошо, спасибо. Я сейчас, Учитель, обольюсь.

  Учитель говорит:

– Принеси ведро. Я оболью.

   Я принесла ведро, такая радостная побежала, налила ведро. Поставила перед Учителем. Говорят, на хуторе, в Доме здоровья проявляются все наши качества. Как хорошие, так и плохие. И это у меня вылезло. Я принесла ведро, посмотрела на Учителя. Мне стало Его жалко. Я думаю: «Ведь Он же старенький, ведь Он же пожилой, ведь Он же дедушка. Что же Он будет ведро надрываться поднимать и меня обливать? Я же молодая, здоровая... что я не в состоянии это сделать?» Искренне так подумала, почему-то в эту секунду стало жалко Учителя. И я говорю:
 
– Ну, Учитель, я сама обольюсь...

  Учитель мне в ответ:

– Хорошо, обливайся сама.
 
   Я взяла ведро. Знаете, как я его поднимала? Это надо было видеть. Оно было как гиря свинцовая. Я никак не могла его от земли оторвать. Я его кое-как с огромным трудом подняла, попыталась воду на себя плеснуть. И вот такая картина – весь асфальт до калитки залит водой, на меня ни капли, чуть-чуть на плечо попало. И тут меня мысль пронзила: «Что же я делаю, как же это я?»
Я поняла всё и говорю:

– Учитель дорогой, Вы меня простите пожалуйста, я всё поняла.
 
  И Учитель достаточно сурово сказал:

– Ну, неси еще одно ведро, я тебя оболью.
 
  Учитель меня облил. И я поняла, что, как Валентина Леонтьевна писала: «Да без Учителя, да никто, ни одной горсти земли не подымет».
   Ещё в моей жизни был эпизод – я проявила лицемерие. Надо было сказать: «Да-да. Нет-нет». Твердо свое слово иметь. Учитель, когда я приехала, сказал:
 
– Поедешь в Москву в субботу.

   В четверг Он мне сказал. А я лицемерие проявила в четверг вечером. В пятницу, полседьмого утра, я еще лежала, вдруг открывается дверь, сильно. Учитель вырастает (какая Любовь была у Учителя всеобъемлющая. В лучах Его солнца, Его Любви просто отогревался душой и сердцем. Такая же у Учителя была сила, когда Он говорил сурово).
 
   Учитель распахнул дверь, громовым голосом судьи Он сказал:
 
– Сегодня поедешь утром.

  Обернулся и вышел. Я потом поняла свою ошибку. Мне же в субботу было сказано ехать.

– В пятницу уедешь.

  Да ещё так сурово... Надо ж!.. Ну, что ж, ничего не поделаешь, стала собирать вещи. Я уже сумку свою собрала, пошла, бреду. Думаю: «Ну всё, сейчас распрощаюсь...» И за руку Учителя взяла, и говорю:
 
– Учитель дорогой, до свидания, спасибо за всё.
 
  А Учитель мне говорит:
 
– А что такое?

  Я говорю:

– Вы сказали, я сейчас уезжаю.

  Учитель:

– Да ладно, завтра поедешь. О! Я такая счастливая была.

  Учителю главное не то, как мы ошибаемся. Это естественно, потому что мы идём, мы все люди, мы все живые. Но когда ты понял, когда ты осознал, чтобы в следующий раз ты проявил послушание, смирение, терпение. Ты лучше перетерпи. Перетерпится, зато другому не помешаешь – это самое главное.

  И вот, когда я уезжала:
 
– До свидания, Учитель дорогой, – говорю, – спасибо Вам за всё.

  И с Валентиной Леонтьевной попрощалась. Уже хочу за калитку выйти, а Учитель говорит:
 
– А ты с Настенькой попрощалась?

  А я думаю:

– Действительно, с Настенькой-то!

   То есть это то, о чём Учитель говорил, когда Ему в церкви дали денежку. Кто-то признал:

– Ты — Господь. На тебе денежку.
 
  Учитель говорит:

– Да, Богу вы дадите.

  Он пошёл дать нищему, нуждающемуся, сидящему у храма.

  А женщина закричала:

– Это мои деньги, я дала их Тебе!

  Он говорит:

– Правильно. Богу вы можете дать, а кто из вас может дать вот этому нищему и нуждающемуся человеку?!

  Учитель сказал: «Самое главное – люди, самое главное – проявить вежливость». Я побежала, попрощалась с Настенькой. Учитель вышел за калитку, вышла Валентина Леонтьевна, и вот всю улицу, что я прошла, Валентина Леонтьевна махала, Учитель дорогой провожал...
 
  Огромное сердечное спасибо Учителю за всё, низкий поклон.

   Лидия Алексеевна, учительница начальных классов, г. Москва