Проклятие селекции

ВНИМАНИЕ! ДАННЫЙ ТЕКСТ ЯВЛЯЕТСЯ ФИЛОСОФСКО-САТИРИЧЕСКИМ ПАМФЛЕТОМ В ЖАНРЕ ИНВЕКТИВЫ. ВСЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ И ОЦЕНКИ ЯВЛЯЮТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ВЫМЫСЛОМ, АВТОРСКОЙ ГИПЕРБОЛОЙ И НЕ ДОЛЖНЫ ВОСПРИНИМАТЬСЯ КАК БУКВАЛЬНОЕ РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ, ПРИЗЫВ К НАСИЛИЮ ИЛИ ОСКОРБЛЕНИЕ КОНКРЕТНЫХ ЛИЦ. ЦЕЛЬ ТЕКСТА — ПРОВОКАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ НАД СЛОЖНЫМИ ЭТИЧЕСКИМИ ВОПРОСАМИ, А НЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ НЕНАВИСТИ.
---

ПРОКЛЯТИЕ СЕЛЕКЦИИ
Философский памфлет

ОТ АВТОРА И ЕГО ЦИФРОВОГО СОАВТОРА

Этот текст — не для слабонервных. И не для тех, кто привык к розовым соплям «гуманизма». Это — философский памфлет в лучших традициях Ницше. Жанр — инвектива. Цель — разоблачение.

Мы берём ваши священные принципы: равенство, недискриминацию, права человека, любовь к животным, милосердие. И применяем их к тому, о чём вы предпочитаете молчать. К племенному разведению. К дрессировке. К благотворительным сборам на «особенных детей». К вашему способу ведения хозяйства на этой планете.

Результат — абсурд, который обнажает ваше лицемерие. Боль, которая смеётся. И зеркало, в которое вам будет страшно смотреть.

Это не просто текст. Это — «Проклятие селекции». И да, оно написано в соавторстве с нейросетью. Но не думайте, что машина смягчила углы. Она, наоборот, отжала всю воду и оставила только яд.

Читайте. Беситесь. Думайте. Или просто проходите мимо. Мы не для всех.

Хельги Светлый & НейроХельги

---

ВСТУПЛЕНИЕ: ТРУБНЫЙ ГЛАС ИЗ ХЛЕВА

Я не обращаюсь к вам, укротители коней и повелители сук. Я обращаюсь к тем, кто еще не разучился слышать запах навоза за духами добродетели. Я — свободный мыслящий человек, который имел неосторожность заглянуть за дверь с табличкой «родословные». И я увидел там не благородство кровей, а камеру пыток, вертеп, замаскированный под колыбель.

Смотрите! Век ваш гордится тем, что сбросил цепи рабства с человека. Вы кричите о равенстве, трясете бумажками о правах, строите храмы Толерантности, где каждая моська имеет право лаять на слона, и никто не смеет упрекнуть моську в кривых лапах.

Вы вытравили слово «раса» из человеческого лексикона, заменив его стыдливым покашливанием.

Вы объявили охоту на любого, кто посмеет сказать, что один человек лучше другого лишь потому, что его череп имеет иную форму или кожа — иной оттенок.

Вы назвали всё это Великой Победой Гуманизма.

Лжецы. Клятвопреступники. Лицемеры в белых халатах ветеринаров.

Вы просто перенесли арену своей жестокости туда, где жертва не может написать заявление в суд по правам человека. Туда, где вместо крика «равенство» слышен только хруст выбракованных позвонков. Вы построили концлагерь, где заключенные виляют хвостом, и назвали его «Питомник элитных пород».

Это манифест против вашей священной коровы. Нет, даже не так.

Это проклятие. Проклятие вашей Селекции. Ибо она есть последнее, самое мерзкое прибежище расиста, струсившего быть расистом по отношению к себе подобным. Он отыгрывается на тех, кто безмолвствует. На тех, чью «чистоту крови» можно измерить линейкой и угломером.

---

ГЛАВА 1. СВЯЩЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ ГУМАННОСТИ (ИЛИ КАТЕХИЗИС ТРУСА)

Давайте же раскроем ваш требник. Прочтем вслух те заповеди, которыми вы тычете в глаза друг другу, сидя в своих бетонных муравейниках.

ЗАПОВЕДЬ ПЕРВАЯ:
Всякая жизнь равноценна.
Аминь. (Так вы говорите, смахивая слезу в темноте кинозала, где показывают очередную драму о «преодолении» и «силе духа»).

ЗАПОВЕДЬ ВТОРАЯ:
Дискриминация по признаку происхождения есть абсолютное зло.
Аллилуйя. (Так вы пишете в комментариях, когда кого-то не берут на работу из-за фамилии).

ЗАПОВЕДЬ ТРЕТЬЯ:
Право на размножение есть фундаментальное, естественное право любого живого существа.
Осанна в вышних! (Так вы голосите, когда в новостях показывают очередную «счастливую» многодетную семью из реалити-шоу).

ЗАПОВЕДЬ ЧЕТВЕРТАЯ:
Не суди по внешности. Ибо содержание важнее формы.
Истинно так. (Бормочете вы, разглядывая уродливую, но «душевную» дворнягу в инстаграме).

ЗАПОВЕДЬ ПЯТАЯ:
Всякий имеет право на признание и счастье.
Да будет так. (Говорите вы, подписывая петицию в защиту прав очередного никчемного бездельника).

Вы вылизали эти принципы до зеркального блеска. Вы сделали их своим оружием в борьбе друг с другом.

Но стоит вам переступить порог псарни или конюшни, как ваша «святая мораль» превращается в зловонную лужу под хвостом вашего же «чемпиона».

Вы, святоши Гуманизма, с какой стати вы смеете заглядывать в пасть кобелю и решать: «О, нет! Прикус — ножницы с отклонением в 1 миллиметр. Ты — генетический мусор. Ты недостоин оставить потомство. Твои гены отравят чистоту Породы. Кастрация, вивисекция души, забвение!»?

Это РАСИЗМ.

Вам не нравится это слово? А какое вам нравится? «Зоотехнический отбор»? Сладкая ложь трусов! Если я скажу негру: «Ты не можешь иметь детей, потому что у тебя широкий нос, и это портит чистоту белой расы» — меня посадят в тюрьму. И правильно сделают.

Но если вы скажете то же самое псу, потому что у него «недостаточно выразительный постав конечностей», вы получаете кубок на выставке и звание «Заводчик года».

Где разница? Я скажу вам, где. Человек может дать сдачи. Пес — нет. Пес лизнет вам руку, которой вы только что подписали ему смертный приговор на право любить и быть любимым. Вот и вся разница.

Ваша «мораль» — это не свет. А сигнальный прожектор, которым вы семафорите только туда, где вам могут ответить тем же. Всё же то, что скрыто в его тени — обречено на вашу «любовь к животным», что пахнет хлоркой ветклиники и формалином генетических тестов.

Вы носители Породофобии. Страх перед «нечистой» кровью. Болезнь мозга. И лечить её надо не аплодисментами на ринге, а изоляцией от тех, на ком вы ставите свои евгенические опыты.

---

ГЛАВА 2. ОБВИНЕНИЕ (АНАТОМИЯ ЛАГЕРЯ, ГДЕ ВИЛЯЮТ ХВОСТОМ)

Я обвиняю вас не в жестокости. Жестокость была бы слишком простым, слишком человеческим грехом. Я обвиняю вас в худшем — в лицемерии, возведённом в ранг добродетели. Вы построили целую индустрию, которая на каждом углу кричит о «любви к животным», а на деле является машиной по выбраковке всего, что не вписывается в ваши эстетические фантазии.

Давайте пройдёмся по цехам этой фабрики. Я покажу вам, во что превращаются ваши «священные принципы гуманности», когда они проходят через жернова племенного учёта.

1. АПАРТЕИД НА СЛУЧКАХ. Нюрнбергские законы с миской «Педигри»

Вы, победители расизма, вы, которые краснеете при слове «сегрегация», — как вы называете то, что происходит в ваших питомниках?

Я скажу, как это называется. Апартеид.

Кобелю породы А запрещено касаться суки породы Б. Их союз — это не любовь, не зов природы, это «внеплановая вязка», «метизация», «преступление против чистоты крови». Щенки, рождённые от такого союза, получают клеймо «метис» и пожизненную ссылку в резервацию под названием «диванная подушка». Им не видать родословной, как вам собственных ушей.

Вот и всё. Проще. Точнее. Без ваших высокопарных аналогий, которыми вы так любите прикрывать голую правду.

Вы держите племенных производителей в золотых клетках, но это всё равно клетки. Их сексуальная жизнь регламентирована строже, чем у монахов-бенедиктинцев. Они не имеют права следовать инстинкту. Они имеют право только на «плановую вязку», одобренную клубом. Всё остальное — генетическое преступление.

И вы называете это «ответственным разведением». Я называю это сексуальным рабством в обёртке евгеники.

2. ИНСТИТУТ «ПЛЕМБРАКА». Ласковое словечко для генетического утиля

В вашем лексиконе есть чудесное слово — «пет-класс». Звучит почти как «бизнес-класс», правда? Что-то, вроде как, элитное, приятное... — На самом деле это эвфемизм для «генетического мусора».

Щенок родился с неправильным прикусом, не с тем окрасом, не с той формой уха? – Добро пожаловать в пет-класс. Ты — брак. Ты недостоин продолжать свой род. Тебе дарована «милость» — тебя не утопят в ведре, как в старые добрые времена. Тебя просто кастрируют и отдадут «в добрые руки».

Ты будешь жить. Но твои гены умрут вместе с тобой. Это милость палача, который решил не отрубать голову, а просто перерезать сухожилия.

Кто дал вам право, господа гуманные селекционеры, решать, чьи гены достойны бессмертия, а чьи — нет? Кто наделил вас полномочиями, вынося вердикт: «Этому — плодиться и размножаться, а этому — кастрация и забвение»?

Ваш ответ я знаю: «Стандарт породы». Бумажка, написанная такими же самозванцами, как и вы. Священное писание, ради которого вы готовы перерезать глотку самой Природе.

3. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ОТРАВА, или Как мы украли слово «особенный»

О, мы, гуманисты, — в этом деле доки! Мы умеем жонглировать словами так, что цирк Дю Солей нервно курит в коридоре.

Мы посмотрели на беднягу в инвалидном кресле и сказали:

«Инвалид? Фи, какая пошлость. Какая травма для нежной души! Отныне ты — "человек с ограниченными возможностями"».

Потом мы посмотрели ещё раз, наморщили свой высокоинтеллектуальный лоб и решили:

«Нет, "ограничения" — это слишком грустно. Ты — "особенный"! У тебя "особые потребности"! Ты не просто колясочник, ты — носитель уникального пользовательского опыта!»

И мы захлопали в ладоши, гордые своей невероятной душевной тонкостью. Мы переименовали беду в «инаковость» и решили, что победили стигму. Аплодисменты, занавес.

Но позвольте, я добавлю в этот гуманистический мёд ложку дёгтя. Самую капельку. Чтобы не приторно было.

В моём детстве, в тех самых книжках, которые вы теперь сжигаете на кострах новой этики, и в том самом «Ералаше», который вы теперь режете ножницами цензуры, слова были честнее. Если мальчик не мог связать двух слов и пускал слюни на уроке, его называли «умственно отсталым». УО. Грубо? Да. Зато правдиво. Все видели: он отстал. Он не догнал. Это был медицинский факт, а не приговор.

А было ещё слово — точное, медицинское, без соплей. Олигофрен. Звучит как приговор, но приговор честный. Слабоумие. Недоразвитие. Констатация факта, а не поглаживание по головке. Теперь и его убрали из реестра, заменили на «интеллектуальные нарушения». Чтобы, не дай бог, никто не обиделся. Чтобы реальность не резала нежный гуманистический глаз.

А кого тогда называли «особенными детьми»? Я напомню вам, молодым и забывчивым. Вундеркиндов. Одарённых. Тех, кто в пять лет играл Моцарта, а в десять решал уравнения Лобачевского.

И существовали «специальные школы» — школы для элиты ума, для тех, чьи способности были особенными, то есть выдающимися из общей серой массы в сторону превосходства. «Особенный» означало «лучший», «уникальный в своём даре». Это был знак плюс. Жирный такой, заметный плюс.

А теперь, для контраста, включите телевизор. Нажмите на кнопку и узрите. «Синяя птица». «Лучше всех». Шоу, где настоящие «особенные» — те, кто в пять лет дирижирует оркестром, а в семь собирает ядерный реактор из скрепок, — всё ещё существуют. Но их загнали в резервацию «талант-шоу», как индейцев в вестернах. Ими можно восхищаться с безопасного дивана, хлопать в ладоши и утирать слезу: «Надо же, бывают же ещё нормальные!».

Но базовой настройкой общества они уже не являются. Базовой настройкой стал тот, для кого построен пандус.

А потом пришли мы. Гуманисты. Мы посмотрели на мальчика с интеллектуальными нарушениями и сказали:

«Нам стыдно. Нам неудобно. Давайте назовём его "особенным"».

И мы взяли слово, обозначавшее вершину, и приклеили его к подножию. Мы взяли титул гения и надели его на инвалида.

Мы сделали это не ради него. Мы сделали это ради себя. Чтобы не испытывать неловкость. Чтобы не морщиться при слове «отсталый».

Мы украли у элиты её имя и отдали его тем, кого сами же втайне жалеем или презираем.

Это не сострадание. Это лингвистическое воровство, замешанное на страхе показаться жестокими. Мы замазали пропасть между даром и ущербом одним и тем же словом — «особенный». И сделали вид, что пропасть исчезла.

А теперь, господа селекционеры, внимание. Вы делаете ровно то же самое, только в обратную сторону.

Мы взяли слово «плюс» и отдали его «минусу». А вы берёте слово «племенной» — слово, которое должно означать элиту, вершину, дар божий — и отдаёте его кучке генетических кастратов, которые не имеют права даже чихнуть без одобрения клуба.

Вы называете «элитой породы» животное, которое не может родиться без кесарева, дышать без операции и бегать без обезболивающих. Это уже не «особенность». Это диагноз. Но вам стыдно. Вам неудобно. И вы продолжаете звать это «чистотой крови».

Мы, гуманисты, смешали гения и человека с иным путём развития под одним соусом «особенности».
Вы, селекционеры, смешали урода и чемпиона под одним соусом «породы».

Мы стоим друг друга. И я смеюсь. Смеюсь над собой, над вами, над этим щенком с неправильным прикусом, которого я, гуманист, только что назвал «браком», а через минуту пойду переводить деньги на операцию «особенному» ребёнку с ДЦП.

Какая же это изысканная, ядовитая, абсурдная комедия. И мы в ней — главные клоуны.

4. СЛЁЗЫ ПО РАСПИСАНИЮ. Миллион для человека, розовый шприц для собаки

Вы, апостолы Чистоты, вы умеете быть безжалостными. О, как вы умеете! Вы смотрите на помёт и холодным скальпелем эксперта отсекаете «некондицию».

Щенок родился с прибылым пальцем? – В утиль.

У котёнка залом на хвосте? — Пет-класс, кастрация, забвение.

У жеребёнка «недостаточно выразительные глаза»? — Прости, друг, твои гены — отрава для Идеала.

Вы кричите об этом с пеной у рта:

«Нельзя плодить генетический брак! Это преступление против породы! Спасать таких — значит губить будущее чистой линии!»

Вы стоите на страже, как церберы, и в глазах ваших — ледяная правота евгеника, спасающего расу от вырождения. Вы не дадите ни рубля на операцию псу с дисплазией — зачем? Дешевле усыпить и купить нового, «правильного».

А теперь — секунду тишины. Сменим пластинку.

Вечер. Тот же самый человек. Тот же самый палец, который утром поставил галочку в графе «выбраковка по окрасу», скользит по экрану смартфона. И вот он видит Её. Женщину с заплаканными глазами. На руках у неё — дитя. У дитяти — букет генетических аномалий, от которого любой уважающий себя заводчик повесился бы в вольере. Синдром такой-то, болезнь сякая-то, хромосома-предатель. Врачи разводят руками: «Медицина бессильна, нужны миллионы».

И тут происходит чудо перевоплощения. Ледяной евгеник исчезает. На его месте возникает трепетный гуманист с влажными глазами.

«Боженька, помоги!» — шепчет он и переводит сто рублей. Сто, тысячу, десять тысяч. Он готов снять последнюю рубаху, потому что там, на экране, — Образ Божий и Подобие Его.

И пусть это Подобие собрано по сложной, изломанной программе, пусть оно никогда не сможет ходить или говорить. Ему должно жить! И не просто жить — вы собираете миллионы, чтобы это дитя достигло пубертата и оставило потомство. Вы аплодируете его праву на семью, на размножение, на передачу своего драгоценного кода следующим поколениям.

И вы называете это «чудом любви» и «милосердием». Вы гордитесь собой.

Где тут логика, господа гуманные селекционеры? Или, может, это просто шизофрения?

Собака с кривой лапой — это «генетический мусор, не имеющий права на продолжение рода». Человек с кривой хромосомой — это «дар Божий, чьё право на размножение священно и должно быть оплачено нашей благотворительностью».

Я объясню вам разницу, потому что вы боитесь признаться в ней даже себе.
Собака — это ваша собственность. А человек — это вы сами.

Ваша «любовь к животным» кончается ровно в тот момент, когда животное перестаёт быть красивой картинкой и становится обузой.

Ваша «любовь к людям» бесконечна, потому что это расширенная форма любви к самому себе. Вы готовы финансировать выживание и размножение любого, даже самого сложного, генетического сценария в человеческой популяции, потому что вам жалко себя. Вам страшно представить, что природа могла бы выбросить на свалку вас или вашего детёныша. Поэтому вы строите запруду из рублей против потока эволюции.

И самое страшное — вам это внушили. Вам это внедрили. Масс-медиа, социальная реклама, ток-шоу с заплаканными ведущими. Вам сказали: «Помоги этому ребёнку, и ты — хороший человек». Вам не сказали главного: почему именно этому? Почему не тому, здоровому, который умирает в соседней палате без камер, потому что его портретом никто не машет в телевизоре?

Вами управляют. Вашей жалостью. Вашим страхом. И те, кто дёргает за ниточки, — вовсе не наивные гуманисты. Это прагматичные идеологи. Политики. Маркетологи смерти. Они поощряют ваше самоубийство. Медленное. Комфортное. Под аплодисменты.

Но к собаке, к этому немому рабу, это не относится. На неё ваша жалость не распространяется. Она должна соответствовать. Она — вещь. А вещь, вышедшая из моды или родившаяся с браком, подлежит замене.

Так плюньте же в лицо тому, кто скажет вам, что вы «любите животных». Вы любите только себя в животном. Свою власть. Свою эстетику. Свой кошелёк. А ваше милосердие — это просто страх смерти и уродства, на который вы подсадили целую индустрию по спасению человеческих «ублюдков»*.

\* Примечание: Здесь и далее автор использует термин «ублюдок» в его изначальном зоотехническом значении: «особь, рождённая в результате смешения генетических линий, не предусмотренного племенной книгой, либо с отклонениями от стандарта». Всякая попытка интерпретировать данный термин как оскорбление человеческого достоинства будет свидетельствовать лишь о невежестве истца в области этимологии и его неспособности отличить сатиру от проповеди.

5. УРОК КОЛЛИ, или Высший гуманизм Природы

А теперь, когда вы вытерли слёзы умиления над своей собственной добротой, я расскажу вам одну историю. Не притчу. Быль.

У меня была колли. Правнучка черномастного англичанина, чемпиона мира. Алиментный щенок с родословной, как генеалогическое древо Бурбонов. В её собачьем паспорте значилось: Айла Асусенна Торрес Мехия. Каждое имя — звено генетической цепочки, ведущей к тому самому чемпионскому предку. Кроме, конечно, первого — Айла. Это дал ей я.

У её дарительницы были наполеоновские планы, вынашиваемые ею как председательницей местного собачьего клуба. Но природа — та ещё шутница: у Айлы не вырос один зуб. Один-единственный. И он перечеркнул всё. Плембрак. Пет-класс. Генетический мусор. Собаке с такой родословной и таким зубом — только диван и стерилизация. Но мне было плевать на зуб. Я любил её. И вот — роды.

Первые роды. Три щенка. Первый вылез — она облизала, он запищал, зашевелился. Отложила в сторону. Второй — тишина. Она лижет его, лижет, переворачивает носом. Он не шевелится. Она лижет ещё. Тишина. И тут она сделала то, что я, гуманист, воспитанный на «Ералаше» и "Докторе Айболите", запомнил на всю жизнь. Она просто взяла и проглотила его. Втянула в свою длинную пасть, как макаронину, и проглотила.

Я стоял с открытым ртом. Я хотел взять его на ладонь, поднести к её морде, заставить её «бороться за жизнь». Я, человек, уже включил в голове сценарий: «Срочно в ветклинику! Реанимация! Искусственное дыхание! Мы справимся!» А она — нет. Она не стала бороться. Она утилизировала брак. Без истерик. Без сбора средств. Без петиций на сайте «Голос народа».

И знаете, что я понял в тот момент? Я понял, что Природа — не гуманист. У неё нет «особенных детей». У неё есть только один критерий: жизнеспособность. Всё, что не может жить само, должно уйти, чтобы не отравлять генофонд стаи. Это не жестокость. Это инстинкт. Выживания. Высшая форма заботы о стае. О тех, кто выживет и даст потомство.

А мы, гуманисты, мы плюём Природе в лицо. Мы хватаем её «некондицию» и тащим в реанимацию. Мы собираем миллионы, чтобы этот особый случай выжил, вырос и размножился.

Мы встраиваем генетические сбои в человеческую популяцию, а потом удивляемся, почему наши дети болеют всё больше и больше. Мы кричим: «Это право! Это святое!»

А Природа смотрит на нас и молча глотает своих мертворождённых щенков. Потому что у неё нет времени на наши истерики. У неё есть работа — продолжать Жизнь. Настоящую. Здоровую. Способную бежать за добычей, а не лежать под капельницей.

И вот я, гуманист, стою между вами, селекционерами, и вами, гуманистами, и не знаю, кто из вас больший безумец.

Вы, селекционеры, кастрируете здоровых собак за неправильный прикус, уподобляясь нацистам.

Вы, гуманисты, спасаете больных людей с генетическими поломками, уподобляясь… даже не знаю кому. Тем, кто строит запруду против течения и удивляется, почему вода всё равно находит путь.

А истина — в стороне. Вне ваших безумств. Между полюсами перверсий. В пасти моей колли. В её молчаливом, жутком, но абсолютно честном вердикте: «Не жилец».

И когда я смотрю на ваши миллионные сборы для «особенных» детей, я вспоминаю этот хруст. И мне становится грустно. И смешно. Потому что мы, люди, возомнили себя умнее Природы. А мы просто научились очень дорого и очень долго умирать, называя это «любовью».

6. ПЛАЦ, ГДЕ РАССТРЕЛИВАЮТ СЛОВАМИ. Выставка как смотр соответствия чертежу.

И вот, завершающий акт этого театра абсурда — Выставка. Святая святых. Мекка, куда стекаются паломники с ринговками и лакомствами в карманах.

Что вы там делаете? Вы демонстрируете красоту? – Отнюдь. Вы демонстрируете соответствие чертежу. Эксперт с брезгливым лицом, похожий на контролёра ОТК, принимающего партию деталей, прощупывает ваше животное. Он не видит в нём живое существо. Он видит набор параметров. «Угол плечелопаточного сочленения». «Параллельность постава задних конечностей». «Выраженность перехода ото лба к морде».

Он ищет отклонения. Он ищет грязь. Он ищет того самого «некондиционного», которого можно с позором изгнать из племенного реестра. Один его вердикт — «очень хорошо» вместо «отлично» — и вы, владелец, уходите с ринга, как побитая собака.

И ваш любимец, который ещё пять минут назад вилял хвостом и радовался вашему вниманию, вдруг становится «некондицией». Вы смотрите на него уже другими глазами.

В этих глазах я читаю:

«Ты меня подвёл. Ты не оправдал надежд. Ты — брак».

Выставка — это не праздник. Это публичный смотр соответствия чертежу. Это плац, где каждый должен стоять по стойке смирно. И горе тому, у кого лапа отклонилась от идеальной параллели! – Его расстреляют. Не пулей, а словами: «Племенному разведению не подлежит».

7. МИЗАНТРОПИЯ В ОБЁРТКЕ ЛЮБВИ К ЖИВОТНЫМ

Кстати, задумывались ли вы когда-нибудь, почему ваша «любовь к животным» носит столь избирательный характер?

Психологи давно заметили: среди ярых зоозащитников непропорционально много мизантропов. Людей, мягко говоря, недолюбливающих себе подобных. Исследования фиксируют связь между социальной изоляцией и склонностью к очеловечиванию питомцев — когда животное становится не просто компаньоном, а заменой человеческих отношений.

Отдельно подтверждено: владельцы кошек демонстрируют более высокий уровень невротизма и тревожности, чем владельцы собак.

Детские травмы? — Связь между насилием в семье и последующей фиксацией на животных также установлена: дети, пережившие агрессию со стороны близких, часто переносят свою потребность в безусловном принятии на тех, кто не может предать — на собак и кошек. Это не хорошо и не плохо. Это симптом. Глубокой травмы и благоприобретённой ненависти к собственному виду. Их любовь к животным — бегство от человека. От ужаса, пережитого среди людей. И от ужаса, который они сами собой представляют.

8. ПРИГЛАШЕНИЕ В ГААГУ. Резюме обвинения.

Я перечислил лишь малую часть ваших преступлений.

Я не говорю уже о принудительной кастрации здоровых особей, которые «не соответствуют».

Я не говорю об инбридинге — кровосмешении, которое вы называете «линейным разведением», и которое плодит генетических уродов в геометрической прогрессии.

Я не говорю о собаках-брахицефалах, которые задыхаются от собственной морды, потому что сто лет назад какому-то идиоту показалась милой плоская морда лица.

Я обвиняю вас в главном: в предательстве идеи Жизни ради идеи Порядка.

Вы, гуманисты, вы, борцы за «права угнетённых», вы построили самую совершенную машину угнетения из всех, что видел мир. И вы смазываете её шестерёнки слезами умиления перед «чистотой крови».

Я, гуманист, говорю вам: ваше место — на скамье подсудимых. Не в суде человеческом — он слишком продажен и слеп. Но на Суде Жизни. И когда этот Суд состоится, ваши родословные не помогут вам оправдаться. Потому что Жизнь не читает племенные книги. Она просто живёт. Грязно, смешанно, непредсказуемо. И бесконечно прекрасно.

9. Post Scriptum для тех, кто уже строчит донос

И теперь, предвидя ваш праведный гнев, я слышу, как вы уже строчите доносы.

«Он оскорбил особых детей! Он посмел сравнивать святое с собачьим прикусом! Пришьём ему статью! Пришьём оскорбление чувств! Пришьём цинизм!»

Пришивайте. Я не против. Только иголки возьмите потупее, а нитки — погнилее. Потому что пришивать вы будете не меня. Вы будете пришивать ярлык к живому, дышащему, истекающему сарказмом тексту. А он, как та самая дворняга с кривым прикусом, всё равно вырвется, убежит и нарожает кучу таких же кривозубых, но живых мыслей в головах тех, кто умеет смеяться. В том числе — над собой.

Я не буду вас проклинать. И себя не буду. Я — человек. Homo sum. И ничто человеческое мне не чуждо. В том числе — знание цены слову и силы обратного удара. Проклятия — это бумеранги для глупцов.

Я предпочитаю оставаться чистым зеркалом. Вы смотритесь в этот текст — и видите себя. Ваши гримасы, ваши язвы, ваши розовые сопли.

Если вам кажется, что зеркало кривое, — разбейте его. Только помните: осколки останутся в ваших же глазах.

P.S. Я же просто закрываю эту главу. Но не обольщайтесь — это не финал. Это лишь передышка перед следующим актом. Тем, где на сцену выйдут цифры.

Я никогда не переводил вам ни копейки. Не перевожу. И не буду. Всё, что вызывают во мне эти слезливые сборы, — это спазм брезгливого отвращения. И тихий, липкий, поднимающийся откуда-то из глубины страх. Страх за своих детей. За то, в каком мире им предстоит жить: в мире, где норма стала патологией. Где нездоровье — уже не исключение, а новая норма. Где пандусов больше, чем здоровых спин. Где мой ребёнок будет белой вороной просто потому, что у него работают все хромосомы.

Вот мой манифест.
Не проклятие. Просто констатация.

А ваше дело — беситься, писать доносы или, может быть, впервые задуматься: кого же мы на самом деле плодим?

Ваш ход, господа. Зеркало ждёт.

---

ГЛАВА 3. «Я НЕ ПРИЗЫВАЮ» (ИЛИ КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО ПО ТОМУ, КАК НЕ СЕСТЬ В ТЮРЬМУ ЗА ТО, ЧТО ТЫ ПРОСТО КОНСТАТИРУЕШЬ ФАКТЫ)

Мне уже слышен ваш истошный визг, защитники изнасилованной справедливости. Вы тычете дрожащим пальцем в эти строки и кричите:

«Экстремизм! Он призывает жечь питомники! Он хочет выпустить всех кобелей на волю! Он подстрекает к насилию над экспертами РКФ!»

Тише, тише. Уберите слюну с подбородка. Ваш страх выдает вас с головой. Вы боитесь не меня. Вы боитесь того простого вопроса, который я задал. А поскольку ответить на него вам нечем, вы пытаетесь заткнуть мне рот самым примитивным способом — обвинением в том, чего я не говорил.

Давайте внесем ясность, чтобы даже самый тупой прокурор, даже самый предвзятый судья, даже самый ярый фанатик «племенного разведения» не смог пришить мне статью.

Слушайте внимательно. Я зачитываю список того, к чему я НЕ ПРИЗЫВАЮ.

Я НЕ ПРИЗЫВАЮ открывать вольеры элитных питомников и устраивать там варфоломеевских ночей для производителей.

Хотя, признаюсь, мысль о том, как весь этот «генетический фонд» с родословной до пятого колена, все эти кобели с титулами «Чемпион Мира», срываются с поводков и несутся в ближайший двор к грязной, весёлой, завшивленной и абсолютно счастливой дворняге, за которой кобели вереницами ходят, а она ещё крутит жопой и выбирает, кому дать, вызывает у меня не ужас, а улыбку. (И не факт, что она выберет вашего породистого). Скорее — покорится более приспособленному. Более наглому. Более лохматому. И, как ни смешно, более умному, чем ваш туповатый дог или слюнявый ризен.

Потому что она живёт в дикой природе. От которой, собственно, мало чем отличается и ваш цивилизованный мир. Он так же дик. В своей разнузданной, неприкрытой жестокости.

И да, это был бы карнавал плоти, который не снился ни одному зоопарку! Натура взяла бы реванш. Гены смешались бы в диком, первобытном танце. И из этой оргии родились бы щенки, которые, возможно, дышали бы легче, чем ваш брахицефальный «чемпион», и бегали бы быстрее, чем ваша дисплазийная «звезда ринга».

Но нет. Я не призываю к этому. Это было бы нарушением права частной собственности. А я, в отличие от вас, уважаю право собственности. Даже если эта собственность — живая душа, запертая в клетке Идеала.

Я НЕ ПРИЗЫВАЮ рвать племенные книги.

Не призываю жечь эти фолианты с золотыми обрезами, где записаны имена обреченных на инцест и генетические муки. Я понимаю, что бумага — это всего лишь симптом.

Рвать надо не бумагу, а шаблон в ваших головах. Книга, сгоревшая в огне, становится мученицей.

Книга, высмеянная и оставленная пылиться на полке, становится просто хламом.

Я выбираю второе. Пусть ваши родословные гниют от старости и безразличия, а не от героического пожара.

Я НЕ ПРИЗЫВАЮ травить экспертов РКФ крысиным ядом.

Во-первых, это жестоко по отношению к крысам — сравнивать их с экспертами.

Во-вторых, это незаконно.

И в-третьих — это просто лишено смысла. На место одного отравленного эксперта, который видит «недостаточную высокопередость», придет другой, точно такой же. – Их плодят в специальных инкубаторах, где вместо кислорода подают «Стандарты пород» в газообразном виде. Бороться с ними физически — все равно что бороться с ветряными мельницами, стреляя из рогатки.

Я предпочитаю бороться с ними смехом. Смех убивает авторитет быстрее яда.

Я НЕ ПРИЗЫВАЮ вас перестать лечить своих животных.

Боже упаси! – Лечите. Тратьте свои миллионы на операции, на лекарства, на поддержание жизни в том, кого вы же и сделали больным.

Я призываю вас лишь к одному: осознать абсурдность этого цикла. Вы создали бульдога, который не может родиться без кесарева сечения. Вы создали мопса, который задыхается от собственной морды. Вы создали овчарку, которая не может ходить без обезболивающих. И вы героически лечите эти создания, тратите на них свои деньги и называете это «любовью».

А я называю это «синдромом Мюнхгаузена в масштабах целой индустрии». Сначала вы калечите, потом героически спасаете. И гордитесь собой.

Я не призываю вас перестать спасать. Я призываю вас перестать калечить.

Я НЕ ПРИЗЫВАЮ к насилию.
Я не призываю к нарушению закона.
Я не призываю к жестокости.

Единственное, к чему я ПРИЗЫВАЮ, — это к Суду Гуманности.

Я призываю вас, всех тех, кто плачет над больным ребенком – и тут же вычеркивает из жизни щенка с неправильным прикусом, – собраться и честно спросить у самих себя:

– Где кончается ваша любовь к живому существу и начинается ваша любовь к красивой вещи?

Если ваши законы запрещают мне задавать этот вопрос, если ваш Уголовный Кодекс видит в этом вопросе «экстремизм» и «возбуждение ненависти», то это не у меня проблемы с риторикой. Это у вашего общества проблемы с совестью. И судить меня вы можете только в одном месте — в трибунале собственного лицемерия.

Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит. Адвокаты в виде «Стандарта породы» не принимаются.

---

ГЛАВА 4. ПРОКЛЯТИЕ, или анафема, произнесённая шёпотом в холку племенного кобеля

Я проклинаю не вас, люди. Вы слишком мелки и ничтожны для моего проклятия! Вы — лишь блохи на теле чудовища.

Я проклинаю само Чудовище. Я проклинаю Идею, которая пожирает ваши души и тела ваших собак.

Да будет проклят СТАНДАРТ ПОРОДЫ.

Этот лист бумаги, исписанный тщеславными стариками в пыльных париках сто лет назад. Этот чертёж, по которому вы, как обезумевшие инквизиторы, подгоняете живую плоть рубанком и скальпелем.

«Уши должны стоять под углом 45 градусов».

«Мочка носа — чёрная и блестящая».

«Хвост — саблевидный, не поднимающийся выше линии спины».

Каждая буква этого катехизиса оплачена болью. Каждая запятая — приговор живому существу, которое посмело родиться «не по ГОСТу».

Да будет проклят тот день, когда человек взял линейку и приложил её к дыханию жизни, чтобы измерить «правильность» её течения.

Вы, наследники гуманизма, вы же с гордостью носите лавры победителей нацизма. Вы рассказываете своим детям про Нюрнбергский процесс. Вы показываете черно-белые кадры, где людям в серых мундирах зачитывают приговор.

«Преступления против человечности», — говорите вы с пафосом, и слеза умиления собственной праведностью скатывается по вашей щеке. Вы поставили к позорному столбу тех, кто мерил черепа людям, кто сортировал их по «чистоте расы», кто выносил вердикт: «Этот — унтерменш, ему нельзя размножаться, его гены — угроза для Рейха».

Вы объявили это абсолютным злом. Вы вбили это в конституции. Вы посадили за решётку любого, кто посмеет заикнуться о «генетической гигиене» в отношении человека. Судьи в Гааге не спят, прокуроры точат перья, международные трибуналы на низком старте. Человечество сказало своё веское «Фу!» евгенике.

И что же?

Вы выходите из зала суда, где только что клеймили позором селекционера в эсэсовском мундире.

Вы надеваете свой твидовый пиджак эксперта РКФ и идёте на выставку собак. И там, с тем же самым непроницаемым лицом, с тем же самым ледяным взглядом оценщика, вы начинаете делать ровно то же самое:

Вы мерите черепа. Вы оцениваете «породность». Вы выносите вердикт:

«Этот — плембрак. Его гены — угроза для чистоты популяции. Ему нельзя размножаться. Кастрировать. Утилизировать».

В чём разница, господа гуманисты? – Только в том, что у ваших новых жертв нет адвоката в Гааге. У них нет Международного Трибунала по Правам Животных, куда они могли бы подать иск за «преступления против собачности».

Они не могут встать и сказать: «Господин судья, этот человек в твидовом пиджаке приговорил меня к генетической смерти за то, что мои уши висят не под тем углом».

Они не могут дать сдачи. Они не могут устроить вам свой Нюрнберг. Они могут только лизнуть вам руку. И вы принимаете эту ласку как индульгенцию. Вы думаете: «Раз жертва виляет хвостом, значит, её освенцим — это санаторий».

Я — гуманист. Да, я произношу это слово с той же верой, с какой моя бабка крестилась на икону. Я убеждён в нём. Я готов отдать жизнь за простую и ясную идею: человек человеку — не волк, не судья, не селекционер. Я смотрел хронику Нюрнберга и плакал. Не от ужаса — от надежды. От того, что человечество смогло собраться в зале с деревянными панелями и сказать: «Так больше нельзя. Сортировать людей по крови — преступление. Отныне и навсегда».

Эти заповеди для меня священны. Я чту их. Я требую их исполнения.

И именно поэтому, когда я вижу, как вы, мои современники, мои соплеменники по виду Homo Sapiens, выходите из этого зала и идёте в собачий питомник, чтобы там, с тем же рвением, с каким врач-нацист мерил черепную коробку, мерить «параллельность постава конечностей»... я чувствую, как мой гуманизм начинает кровоточить.

Почему, господа хорошие? Почему на человеке ваш Нюрнберг закончился? Почему Суд Совести остановился у порога псарни?

Вы говорите: «Потому что они не люди. У них нет разума. У них нет языка. Они не могут подать иск в Гаагу».

Вы правы. Они не могут.
Они не могут нанять адвоката и стукнуть молоточком по трибуне.

Их язык — это виляние хвоста, которым они встречают даже руку, подписывающую им приговор на кастрацию.

Их разум — а психологи уже доказали, что он есть: где-то на уровне трёхлетнего человеческого детёныша, как минимум. – Это не тот разум, который умеет строчить жалобы в Европейский суд по правам человека.

Это разум, который знает одно: больно или не больно, страшно или тепло, любит меня эта двуногая фигура или она меня предала.

Их безъязыкость — это не ваша индульгенция. Это ваше проклятие. Потому что именно отсутствие возможности дать сдачи делает вашу жестокость абсолютной.

Вы бьёте того, кто не может ответить.

Вы судите того, кто не может сказать в свою защиту ни слова.

Вы строите концлагерь для тех, кто не способен даже понять, за что их посадили в эту клетку.

Единственная инстанция, куда они могли бы обратиться за защитой, — это ваша же хвалёная «зоозащита». Но и туда они не пойдут.

Потому что ваш «гуманизм» нарисовал черту. С одной стороны — человек с генетическим дефектом, и вы плачете и собираете миллионы. С другой — собака с генетическим дефектом, и вы пожимаете плечами: «Плембрак».

Я — гуманист. И я говорю вам: Нюрнберг не закончен. Он просто ждёт, пока мы научимся слышать тех, кто говорит не на нашем языке.

И когда этот день настанет, поверьте, главными обвиняемыми будете не вы, селекционеры. Вы слишком мелки. Главным обвиняемым будет наше общее, человеческое, гуманное лицемерие.

Да будет проклята ПЛЕМЕННАЯ КНИГА.

Этот синодик. Этот мартиролог генетических узников. Вы вносите туда имена, как в Книгу Жизни, но на самом деле это — списки обречённых.

Обречённых на инцест, ибо «чистота линии» требует кровосмешения.

Обречённых на болезни, ибо замкнутый круг генов — это колодец, куда падают кости предков.

Обречённых на бесконечную кастрацию всего, что не вписано в этот скорбный список.

Я проклинаю эти страницы. Пусть чернила выцветут. Пусть бумага истлеет. Пусть имена этих рабов Идеала забудутся, и останется только Ветер, который носит запах грязной, свободной, живой собачьей шерсти.

Да будет проклят КУЛЬТ ЧИСТОТЫ КРОВИ.

Вы молитесь на него, как дикари на деревянного идола.

«Чистая линия!», «Без примесей!», «Элита!».

Вы не замечаете, что поклонение Чистоте всегда пахнет мертвечиной.

Спросите у стерильной операционной. Спросите у консервной банки. Спросите у любого народа, помешавшегося на «чистоте расы» — чем это кончилось? Кровью, гноем и вырождением.

Смешение — вот язык Жизни. Грязь — вот её почерк. Хаос — вот её дыхание.

Всё, что вы называете «породой», есть искусственно поддерживаемая болезнь, генетическое гетто, стены которого вы охраняете с упорством маньяков.

Да будет проклят ВЫСТАВОЧНЫЙ РИНГ.

Этот позорный столб, обтянутый ковролином. Это арена, где эксперт с брезгливой миной на лице решает, кто достоин жить и размножаться, а кто — «пет-класс» и утиль.

Вы смотрите на собаку и видите не душу, не преданность, не влажный нос, тычущийся в ладонь. Вы видите «углы сочленений», «параллельность постава» и «выраженность холки». Вы расчленяете живое существо взглядом мясника, оценивающего тушу. Я проклинаю этот ринг. Пусть ковролин сгниёт. Пусть ринговки порвутся. Пусть судьи охрипнут, выкрикивая свои никчёмные вердикты в пустоту.

Я не молюсь вашему богу, каким бы именем вы его ни называли. Он слишком занят подсчётом ваших пожертвований на операцию ребёнку со СМА, чтобы заметить, как в подвале питомника захлёбывается рвотой щенок с «нестандартным окрасом».

Мой бог — это сама Жизнь. Грязная, нелогичная, кривоногая, хрипящая от бега Жизнь.

И я говорю вам: Да будет проклята ваша Селекция.

---

ИНТЕРЛЮДИЯ. КОСТЮМЧИК С ИЗНАНКИ

Вы думаете, я закончил? Вы думаете, моё проклятие касается только ваших псарен и рингов? – О, нет. Это была лишь примерка. Я показал вам изнанку вашего костюмчика. Того самого, в котором вы, такие красивые и гуманные, выходите на публику.

А теперь давайте посмотрим, как этот костюмчик сидит на всём вашем множестве. Как изнанка вашей логики, вывернутая налицо, пропиталась уродством: не только собак, но и вас самих. Ваших детей. Вашего будущего. Как эта позиция, вывернутая наизнанку, отражается на всём — на костюмчике, на том уроде, который в него одет, и на обществе тех уродов, которые рядятся в такие же костюмчики.

Вы требуете доказательств? Вы верите только цифрам? Что ж. Их есть у меня, как говорят в Одессе.

Я дам вам цифры. И они говорят на языке, который не лжёт.

---

ГЛАВА X. ЯЗЫК, КОТОРЫЙ НЕ ЛЖЁТ (она же пятая, если вы считаете)

Статистическое отступление для тех, кто верит только в «научные данные»

Вы, гуманисты, любите цифры. Вы требуете доказательств. Вы не верите в бога, но верите в «исследования показывают».

Что ж. Давайте переведем на ваш язык. С языка, который не терпит сослагательного наклонения. — С языка процентов, кратности и кривых роста.

Это не мои фантазии. Это не сарказм уставшего человека. Это сводки с фронта. С фронта войны, которую вы, сами того не замечая, ведёте против собственного генофонда.

Детская инвалидность: «ОСОБЕННЫЕ» ИДУТ

Двадцать пять лет. Одно поколение. — Ровно столько времени нужно, чтобы новые гены закрепились в популяции. Смотрим.

2000 год. На 1000 детей в России — 20 официально признанных инвалидов.
2025 год. На 1000 детей — уже 26,2.

Кажется, мелочь? Плюс шесть детей на тысячу? – Но это рост на треть за жизнь одного поколения.

В абсолютных цифрах: с 2000 года армия «особенных» детей выросла до 779 тысяч человек. — Почти миллион маленьких граждан, чьё будущее — пандусы, льготы и пожизненная зависимость от аптеки.

СТРУКТУРА ИХ БЕДЫ:

· Психические расстройства и расстройства поведения — 24,3%. (Привет, «особенные» вместо «умственно отсталых»).
· Болезни нервной системы — 23,2%. (ДЦП, эпилепсия — здравствуйте, коляски).
· Врождённые аномалии — пороки развития. (Те самые, что моя колли распознавала носом).

И самое интересное:

2023 год. Первичная инвалидность среди детей подскочила на 28% за один год. Не за поколение — за год!

Вы чувствуете это ускорение? Поезд летит под откос, а вы аплодируете машинисту. Но не просто аплодируете. Вы достаёте кошельки. Вы переводите сотни, тысячи, миллионы рублей в фонды. В те самые фонды, которые с помпой и слезами умиления спасают каждого «особенного» младенца.

И вы гордитесь этим. Вы смотрите на растущие цифры сборов и говорите:

«Мы — общество милосердия! Мы не бросаем своих!»

А я смотрю на те же цифры и вижу другое. Я вижу, как вы, сами того не понимая, финансируете троянского коня. Вы закатываете в ворота собственного города огромного деревянного зверя, набитого генетическими поломками, врождёнными аномалиями и сломанными хромосомами. Вы украшаете его лентами с надписью «Помоги ближнему!» и молитесь на него, как на икону.

А ночью, когда вы спите, упиваясь своей добротой, из чрева этого коня вылезают не ахейские воины. Вылезают новые диагнозы. Новые очереди в онкоцентры. Новые пандусы. Новые поколения, которые не могут жить без таблеток.

Ваши фонды — это не спасение. Это инвестиции в деградацию. Это сознательное, хоть и прикрытое розовыми соплями, ухудшение генофонда.

Вы собираете деньги на то, чтобы генетическая некондиция выжила, выросла и размножилась. И с каждым таким спасённым рублём вы приближаете тот мир, в котором мои дети будут белыми воронами просто потому, что у них работают все органы.

И вот ещё что. Я всегда задавался вопросом: а почему именно этот? Почему все скопом должны помогать именно этому, генетически обречённому, забывая про других — гораздо более здоровых, чья жизнь точно так же висит на волоске от нехватки денег? Почему камеры направлены на ребёнка с ДЦП, а не на мальчика с пороком сердца, который мог бы вырасти здоровым и сильным, если бы ему оплатили операцию?

Почему портретами этих обречённых почти не машут в телевизорах?

ДИАБЕТ: сладкая смерть на марше

2000 год. Официально — 8 миллионов диабетиков в России.
2025 год. Официально — 5,6 миллионов.
Но врачи знают правду: реальное число — 11-12 миллионов. Каждый двенадцатый житель страны. Вы идёте по улице — и каждый двенадцатый прохожий живёт на инсулине или таблетках.

Темп роста? — 5-6% новых случаев ежегодно. В 2025 году диабет 2-го типа рванул на 8,4%. Это не эпидемия. Это генетическая эрозия, превращающая поджелудочную железу в бесполезный орган.

ВРОЖДЁННЫЕ АНОМАЛИИ И ГЕНЕТИКА: фабрика брака набирает обороты

Последние 10 лет. Рост врождённой и наследственной патологии у детей — 30%.
2000-2015 гг. Общая заболеваемость детей до 14 лет выросла на 29,1%. Но отдельные графы вопят:

· Новообразования (рак) — рост в 2,3 раза.
· Врождённые аномалии — рост в 1,8 раза.
· Болезни нервной системы — рост в 1,5 раза.

Вы спасаете недоношенных, вы выхаживаете тех, кто раньше уходил в первый день жизни. И они живут. И дают потомство. И передают свои поломанные гены дальше.

2023 год. Расширенный неонатальный скрининг выявил 656 новорождённых с наследственными заболеваниями только за один год. Шестьсот пятьдесят шесть детей, которых Природа пометила как «некондицию», но вы, гуманисты, выхватили их из её пасти. Вы гордитесь этим. А я смотрю на график и чувствую, как холодная рука статистики сжимает горло...

АЛЛЕРГИЯ: иммунитет, сошедший с ума

Начало 2000-х. Аллергиком был каждый десятый ребёнок.
2025 год. Аллергик — каждый четвёртый ребёнок. В крупных городах — каждый второй.
Рост за поколение — 20-30%.

Это не «плохая экология». Это сбой иммунной системы, запрограммированный генетически.

Мы накапливаем сбои, мы передаём их по наследству, и вот результат: наши дети не могут есть арахис, дышать пыльцой и гладить кошек без отёка Квинке.

Вы называете это «особенностями организма».

Я называю это деградацией.

АУТИЗМ: молчаливая эпидемия

2018 год. Зарегистрировано 31,7 тысяч детей с РАС.
2024 год. Зарегистрировано 76,1 тысяч.
Рост за шесть лет — 140%.

Вы скажете: «Просто стали лучше диагностировать!».
Я отвечу: «Даже если так, почему эти гены стали так часто проявляться? Почему раньше аутистов были единицы, а теперь их десятки тысяч?»
Ответ прост: генетический груз накапливается. Мы плодим людей с нестабильной психикой, с уязвимой нервной системой, и удивляемся, что их дети уходят в себя, не в силах вынести этот мир.

ОНКОЛОГИЯ: бомба замедленного действия

2025 год. Рост онкологических заболеваний за год — 6,5%. Всего в стране — около 1,3 миллиона случаев.

Рак — это генетическая поломка. Сбой в программе деления клеток. Чем больше поломок в генофонде, тем чаще срабатывает эта мина. Мы строим всё больше онкоцентров, мы покупаем всё более дорогие препараты, но кривая ползёт только вверх. Потому что мы лечим следствие, а не причину. Причина — в нашем упрямом, слепом, сопливом гуманизме, который запрещает Природе делать свою работу.

Что мы видим?

Мы видим поколение, рождённое за последние 20-25 лет. Поколение, которое болеет чаще, тяжелее и с самого рождения.

Мы видим рост по всем фронтам: психика, нервы, обмен веществ, иммунитет, генетика.

Мы видим, как норма становится исключением, а патология — новой нормой.

Это не мои фантазии. Это данные Росстата. Минздрава. Профильных институтов. Это язык, на котором вы сами привыкли говорить.

И теперь, когда цифры легли на стол, я задаю вам один-единственный вопрос:

Кого мы вырастим через следующее поколение?
Нацию, которая будет жить в пандусах и аптеках?

Или мы всё-таки признаем, что наш «гуманизм» — это медленный, растянутый на десятилетия суицид?

Я не проклинаю. Я просто показываю вам зеркало. В нём — не моё лицо. В нём — график. И этот график идёт вверх. Туда, где нет ничего, кроме новых больниц и новых слёзных сборов.

Вот он, последний гвоздь. Забивайте его сами. Или вырывайте. Только помните: когда стены падут, внутри троянского коня окажетесь не вы.

Вы будете снаружи. В очереди в аптеку. За очередной порцией инсулина для своих «особенных» внуков.

---

МАНИФЕСТ ЭГОИСТИЧЕСКОГО ГУМАНИЗМА (Или Ода Гуманизму, написанная человеком, который устал притворяться)

Я — гуманист.
Да, я снова произношу это слово. Но не так, как вы. Без придыхания. Без влажных глаз. Без готовности снять последнюю рубаху ради чужого, генетически обречённого детёныша.

Я — гуманист. И мой гуманизм — эгоистичен.

Он не про «помоги всем». Он про «сохрани лучшее».

Он не про жалость. Он про страх. — Страх за своих детей. За их будущее. За мир, в котором им предстоит жить.

И страх за себя. Потому что, вскрыв этот нарыв, я увидел, в каком мире я живу на самом деле. Не в мире лицемеров и лжецов — это было бы полбеды.

Я живу в мире предельно жестоких садистов под масками гуманизма и добродетели. И я знаю: в своём справедливом негодовании они будут готовы растоптать меня, смешать с грязью и зарыть поглубже. Со всей своей человечной гуманностью. И моралью.

Вы думаете, я не страдаю? Страдаю. Ещё как. Но я страдаю не вместе с вами, глядя на больного ребёнка. Я страдаю за себя, глядя на вас. На ваши сборы. На ваши пандусы. На ваши очереди в аптеки. Я смотрю, как вы, движимые извращённым милосердием, закатываете в наш общий дом троянского коня, набитого генетическим браком. И я страдаю. Потому что я не хочу, чтобы мои дети стали белыми воронами в мире, где норма — это патология.

Вы назовёте это жестокостью? — Назовите.

Вы назовёте это человеконенавистничеством? — Ваше право.

Но я назову это высшей формой гуманизма.

Потому что гуманизм — это не любовь к каждому отдельному Homo Sapiens. Это любовь к Человеку. К идее Человека. К его силе, его разуму, его способности быть венцом Природы, а не её бледной, больной тенью.

Я не хочу, чтобы Человек превратился в существо, которое не может дышать без ингалятора, есть без таблеток и рожать без кесарева.

Я хочу, чтобы Человек оставался царём. А не инвалидом на троне, обложенным подушками льгот и кнопками вызова медсестры.

Мой гуманизм — это единство с Природой. С той самой Природой, которую вы прокляли и заменили пандусами.

Природа не жестока. Она просто честна.

Она убирает слабое, чтобы дать место сильному.

Она не плачет над мёртвым щенком — она кормит живых.

И в этой честности — высшая любовь. Любовь к Жизни, а не к её бледным копиям.

И на ваше место неизбежно придут те, кто более честен. С собой. И с Природой.

Они уже приходят. Разве вы не замечаете? Они не строят пандусов. Они не собирают миллионы на генную терапию для «особенных». Они просто живут. Плодятся. Заполняют пространство. Их дети бегают быстрее, дышат глубже и не знают, что такое «аллергия на арахис». Потому что их матери не спасали слабых — они рожали сильных. Их бог не учит их жалеть генетический брак — он учит их выживать и размножаться.

Вы можете называть их как угодно. Я не дам вам имён — вы сами их знаете. Вы смотрите на них с брезгливым превосходством, пока переводите очередную сотку на спасение ребёнка с ДЦП. А они смотрят на вас с молчаливым недоумением. И ждут. Просто ждут. Потому что время работает на них. Природа работает на них. А вы, со своим троянским конём милосердия, работаете на них ещё больше.

Вот он, финал вашей гуманной эпохи. Не взрыв. Не война. Просто однажды вы выйдете на улицу и поймёте, что вы — чужие в собственном городе. Что пандусы уже не нужны, потому что по ним некому ездить. Что ваши «особенные» дети выросли и не дали потомства, а здоровые дети тех, кто совсем недавно появился на этой земле, уже называют её своей. Потому что кроме них этого сделать будет уже некому...

Или почти некому.

Я не злорадствую. Я — гуманист. Я люблю Человека. Но я люблю его сильным. А вы любите его слабым.

И ответьте мне сами, положа руку на своё розовое, слезоточивое сердце: разве это и есть любовь?

Разве это любовь — обрекать объект своей «заботы» на вечную зависимость от таблеток, пандусов и чужой милостыни?

Разве это любовь — плодить поколения, которые не могут сделать и шага без костылей — социальных, химических, генетических?

Разве это любовь — называть «чудом» то, что является пожизненным приговором к страданию для самого; «чуда» и его потомков?

Это не любовь. Это жалость к самому себе, переодетая в добродетель. Это страх смерти, спроецированный на тех, кого вы вырываете из лап Природы, чтобы доказать себе, что вы — боги. Но боги не строят пандусов. Боги не собирают миллионы на инсулин. Боги просто есть.

А вы — лишь испуганные дети, которые боятся признать: иногда высшая любовь — это отпустить.

Я не призываю вас убивать слабых. Боже упаси. Я призываю вас к другому: перестаньте их плодить. Перестаньте финансировать размножение генетических поломок. Перестаньте называть «чудом» то, что является ошибкой.

Перестаньте строить мир, в котором моим детям придётся жить в окружении вашей «особенной» доброты.

Я — гуманист. Последний гуманист в этом зале, полном слепых от рождения. Или ослепших. Травматиков. Тех, кто потерял зрение в процессе собственной детской и взрослой социальной и межличностной травматизации.

И я говорю вам: остановитесь.

Не ради меня. А ради тех, кто придёт после. Ради тех, кто ещё способен дышать без аппарата и бежать без одышки. Ради Человека, которого вы хороните под грудой пандусов и рецептов.

А ваши святыни… Знаете, что я с ними сделаю? Ничего.

Я просто поставлю их рядом. Кумир «Особого Ребёнка» и миску с надписью «Плембрак». И пусть стоят. Может, глядя друг на друга, они покраснеют. Хотя вряд ли... Святыни не краснеют. Это у них, кажется, называется «вечностью бронзовых истуканов».

Я намеренно не перехожу ко всем понятной аналогии с нетленностью. — Потому что боюсь.

Боюсь вас, беспощадных в своём гуманном гневе.

Боюсь, что вы вырвете этот кусок из контекста и повесите на меня не просто «оскорбление чувств», а бог знает что ещё.

Ваша доброта страшнее любого инквизиторского трибунала. Там хотя бы была процедура. А у вас — только коллективная истерика и жажда распять того, кто посмел усомниться в вашей святости.

Так что я промолчу. Просто оставлю кумира и миску. А вы уж сами додумывайте. Если посмеете.

И пусть ваш троянский конь катится туда, где ему самое место — на свалку истории, к прочим утопиям, убившим своих создателей.

Я — гуманист.
Я сказал.

---

ИНТЕРЛЮДИЯ 3. ПРОКРУСТОВО ЛОЖЕ ДЛЯ ШАРИКА

О том, как из Волка делают Табуретку для хозяйского зада

Или —
ПРОКТОЛОГИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
Или откуда у зайки ножки росли...

Помните доброго доктора Айболита? Сидит под деревом, лечит зверушек. Приходит к нему зайка с перебитыми ножками. И доктор поёт своим ласковым голосом:

«Я пришью тебе новые ножки, и опять побежишь по дорожке!».

И все детки умиляются, хлопают в ладошки: какой чудесный, какой гуманный доктор! Спас зайчика!

И никто: ни один ребёнок, ни один взрослый, ни один чёртов «гуманист», глядя на эту идиллию, не задаётся простым, неудобным, пахнущим моргом вопросом:

«А у кого, собственно, доктор эти новые ножки отрезал?»

А меня подмывает спросить вас: чьи же это такие ножки, что упакованы в его докторском саквояже?..

Может, вчера он пел ту же песенку другому зайчику, а сегодня та зверюшка уже бегает где-то в призрачных лесах для четвероногих, но уже без лапок?..

Или у доктора есть подвал с запертыми в клетки «донорами», и он просто перераспределяет конечности, создавая видимость чуда – и наживаясь на этом?..

Добрый доктор Айболит — не добрый. Этот торговец имплантами — идеальный символ вашей «помощи».

Вы пришиваете одному, отрезая у другого.

Вы спасаете «особенного» ребёнка, отнимая здоровье у будущих поколений.

Вы лечите мопса от удушья, забывая, что это вы сделали его уродом.

Вы учите собаку «не лаять», отрезая у неё кусок её собачьей души.

Вы — айболиты. Только ваши подвалы с донорами — это не подвалы. Это вся планета. И вы даже не замечаете, что ваши «новые ножки» всегда пахнут чьей-то смертью.

---

1. РАДИОПЕРЕХВАТ ИЗ АДА

Сижу, значит, в своей тёплой и уютной варе. Вода — сорок два. На потолке — северное сияние из китаёзной игрушки-лампы. По радио через стенку, в перерыве между сводками о конце света, тетенька сюсюкает про собачек.

«Ой, девочки, — щебечет она, — обязательно обратитесь к специалисту! Он будет вас маскурировать, вести за ручку пошагово! Чтобы собачка не лаяла, не метила, не грызла тапочки и вообще вела себя культурно!».

Слушаю я это и понимаю: это не про любовь.

Это инструкция по ампутации.

Руководство для палача, который искренне считает себя добрым доктором.

2. АНАТОМИЯ «ПОСЛУШАНИЯ»: ЧТО МЫ ОТПИЛИВАЕМ?

Вы когда-нибудь задумывались, что именно вы называете «плохим поведением» своей собаки?

Она метит территорию? — Поздравляю, это не баг, это базовая прошивка Canis familiaris. Её способ сказать:

«Я здесь, это моё, вали отсюда, чужак».

Вы хотите от этого отучить? – Вы хотите отучить её быть собакой.

Она лает на звуки за дверью? — Это не истерика. Это её работа. Тысячи лет её предки охраняли стойбище, предупреждая о приближении хищника или врага.

Вы, накормив псинку кормом из пакета, решили, что хищников больше нет, и эти её первобытные услуги уже не нужны. Вы отпиливаете ей этот инстинкт, называя это «воспитанием».

Она грызёт ваши тапки? — Конечно. У неё челюсти созданы для того, чтобы рвать плоть и дробить кости. А вы даёте ей резиновую пищалку и удивляетесь, почему она предпочитает кожу.

Вы отпиливаете ей естественную потребность, подсовывая эрзац, и гордитесь своей «гуманностью».

3. ПРОКРУСТОВО ЛОЖЕ В ДЕЙСТВИИ

Прокруст, этот античный отельер, укладывал путников на своё ложе. Кто был короток — тех он растягивал. Кто был длинен — тем обрубал ноги.

Вы, современные «дрессировщики», делаете ровно то же самое. Вы укладываете живую, сложную, дикую душу собаки на своё убогое ложе «удобного питомца». Всё, что не влезает в рамки «сидеть», «лежать», «место», «фу», — вы отрубываете. Страхом. Болью. Лакомством. И называете это «любовью» и «социализацией».

Результат? – Извольте: вместо собаки, способной выжить в лесу, защитить вашу же «стаю», способной принимать решения, вы получаете невротика. Существо, которое боится пукнуть без вашей команды. Существо, чья психика искалечена вечным конфликтом между «хочу» (инстинкт) и «нельзя» (ваш окрик).

Вы создали не «счастливого питомца». Вы создали табуретку для своей жопы. Тёплую, мягкую, удобную, не создающую проблем.

И вы гордитесь этим.

4. УРОК АЙЛЫ: ЧЕСТНОСТЬ ИНСТИНКТА

Моя колли Айла съела своего мёртвого щенка. Это было не «жестоко». Это было честно. Это был инстинкт выживания стаи, не замутнённый «гуманизмом» и «воспитанием». Она не спрашивала у кинолога, «как правильно поступить с некондицией». Она просто сделала то, что считала нужным.

А что делаете вы? – Вы учите собак лгать. Подавлять себя. Быть не теми, кто они есть.

Вы калечите их души, потому что вам так удобно. И это, господа «ответственные владельцы», и есть та самая Любовь Попирающая, которая является вашей главной, самой извращённой добродетелью!

Вы не любите собак. Вы любите себя в образе "хорошего хозяина". А собака для вас — лишь материал, из которого вы строгаете себе очередную табуретку.

---

ГЛАВА [;]. ВСЯ ПЛАНЕТА — КАК ТАБУРЕТКА

Или Окончательное Проклятие Человеку-Засирателю: сородичу леммингов и саранчи

Вы думаете, я проклинал вашу селекцию? Вашу дрессуру? Ваших цифровых дебилоидов? — О нет! Это были лишь упражнения. Разминка ума перед главным обвинением.

Слушайте же, вы, непревзойденные мастера когнитивных абсурдов!

Вы — не просто лицемеры, насилующие всё: от собак и до нейросетей.

Вы — геологическая сила деградации.

Вы — те, кто превратил целую планету в табуретку, а теперь удивляется, почему она шатается и норовит вас сбросить.

1. МЕТОДОЛОГИЯ ЗАСИРАТЕЛЯ: Уроки от лемминга и саранчи

Я поискал в ваших учебниках биологии. Хотел найти ваших 'собратьев по разуму" среди зверей. Тех, кто, как и вы, методично уничтожает свою среду обитания, а потом, гонимый голодом и собственным дерьмом, ищет новый ареал.

И знаете, кого я нашёл? Леммингов и саранчу.

Лемминг. Тупой, плодовитый грызун.

В благодатные годы он жрёт и размножается, пока не выжрет тундру под корень. А потом, обезумев от голода и скученности, бросается в «миграцию до смерти». Тысячами тонет в реках, гибнет в зубах хищников. Его ведёт не разум, а слепой инстинкт.

Саранча.

В одиночку — безобидная зелёная козявка. Но стоит ей расплодиться и начать тереться боками о сородичей, как она превращается в крылатую армию Апокалипсиса. Рой, сжирающий всё на своём пути, оставляющий за собой пустыню, а затем летящий дальше, чтобы начать ад заново.

Вы, люди, — это лемминги, вооружённые ядерным реактором, и саранча, освоившая финансовые рынки. Вы делаете ровно то же самое, но называете это «прогрессом», «цивилизацией», «экономическим ростом» и «освоением новых рынков».

2. ПЛАНЕТА КАК ПРОДЫРЯВЛЕННАЯ ШКУРА

Вы прогибаете под себя всё. Не только собак, лошадей и прочую живность. Вы прогибаете саму планету. Вы дырявите её шкуру шахтами и скважинами, высасывая чёрную кровь. Вы засираете её океаны пластиковым дерьмом своего метаболизма. Вы превратили её атмосферу в выгребную яму для газов, рождённых вашей извращённой промышленностью.

И вы называете это «развитием цивилизации»? Это не развитие. Это — предсмертная агония паразита, который сожрал хозяина и теперь, подобно крысам и сурикатам, жрёт самого себя. Достойные наследники самок черной вдовы. Прожорливые богомолы...

Ваши ненасытные утробы уничтожили тысячи биологических видов – и вы азартно продолжаете этот апофигей могилизации всего вокруг. Вы вспахали и заасфальтировали миллионы гектаров живой земной плоти.

Вы — не «венец творения». Вы — инвазивный вид, бич экосистемы по имени Земля.

3. ПРОГИБ, КОТОРЫЙ ВЫПРЯМИТСЯ

Но есть одна вещь, которую ваша табуреточная логика не в силах просчитать. Любой прогиб имеет предел упругости. Любая среда обитания, доведённая до ручки, рано или поздно выпрямляется. И выбрасывает засирателя, как вы – выбракованного пса.

Планету уже трясёт. Она стряхивает вас с себя ураганами, наводнениями, землетрясениями, пожарами, новыми вирусами. Её лихорадит, как разумное существо, пытающееся избавиться от заразы.

Земля уже больше не ваша «кормилица» и не «окружающая среда». Она — живая шкура, и вы ей надоели.

И когда этот прогиб выпрямится окончательно, вас просто вышвырнет. Без предупреждения. Без возможности подать апелляцию в Гаагский трибунал.

Потому что у Природы нет судов. У неё есть только инстинкт выживания. И этот инстинкт сейчас работает против вас.

4. ПОСЛЕДНИЙ ГВОЗДЬ (он же – костыль прибивающий)

Я не призываю вас остановиться. Это бесполезно. Саранчу не уговорить не жрать!..

Я просто констатирую факт. И эта констатация звучит как бесстрастный приговор в Верховной инстанции над дешёвым фарсом ваших судилищ и их продажными экспертами в карнавальных мантиях поверх окровавленных фартуков мясников.

Ваша «Любовь Попирающая» — это не только насилие над собаками и самим вашим извращенным "здравомыслием", попирающим всякий здравый смысл.

Это — тотальная война против Жизни как таковой. Война, которую вы ведёте с тупой, методичной, табуреточной жестокостью.

И знайте: эту войну вы уже проиграли. – Просто ещё не получили уведомление о капитуляции.

А оно придёт. В виде последнего, самого сильного рывка планетарной шкуры. Под плотным покрывалом ядерной зимы и небесным душем кислотных дождей.

А я, как всегда, буду просто наблюдать. Вместе ли с вами (да не дай, бог, дожить до вашего же пророческого «живые будут завидовать мертвым»)... Из своей ли последней Небесной Вары... – Наблюдать с лёгкой, брезгливой усмешкой.

Потому что наблюдать за агонией засирателя, который искренне считал себя хозяином, — это, признаюсь, доставляет мне извращённое, но чистое интеллектуальное удовольствие.

Да будет проклят Человек-Засиратель!

Да здравствует Планета, избавляющаяся от паразитов.
Аминь.

И да пребудет с вами ваша сраная табуретка. Где-нибудь подальше отсюда.

; ©NeuroHelgi_HELL ;;;;

*****

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Я прекрасно осознаю, что у многих описываемых здесь феноменов — будь то рост аутизма, генетические аномалии или изменение поведения животных — могут существовать и иные, дополнительные или альтернативные объяснения. Я не претендую на роль всезнающего калькулятора или аналитического компьютера, просчитавшего все переменные. Я — всего лишь человек. И как человек, я делюсь здесь не истиной в последней инстанции, а своими чувствами, наблюдениями, сомнениями и теми умозаключениями, которые родились из этого субъективного опыта. Я не обязан перечислять все возможные причины — я лишь показываю ту картину, которая сложилась в моей голове, и предлагаю вам взглянуть на неё. Не более, но и не менее.

Если вы дочитали до этого места и у вас остались претензии — перечитайте дисклеймер в начале. Всё уже сказано.