Не стать донором. Глава двенадцатая

   
 Или другой вариант, — продолжала рассуждать Надежда, —  «I went», «I was walking», «I have gone». Дуракам годами вбивали разницу  и всё как об стенку горохом. Надюха не просто сходу уловила отличия, так она все  эти времена   и в родном языке нашла: «Я пошла», «я шла», «я ушла».
Более того, она  знала как грамматической формой прошедшего времени можно прекрасно описать события, которым ещё предстояло произойти в будущем. Например, фразой «Так, овца тупорылая, быстро встала и пошла!»
 Хорошо, что  академики всю эту бесконечность оттенков смыслов  не дробят  и не заставляют запоминать, а то   вообще бы крыша поехала.   


Танцами Надя с детства занималась, так что и в «Без стыда», и  в «Загляни за портьеру» взяли её без проблем. Всякие недалёкие люди готовы  стриптиз  приравнять к  проституции. Но это от полного бескультурья.  В действительности стриптиз  — это танцы, как и бальные, даже ещё сложнее.  Сможет ли балерина повиснуть  на шесте вниз головой? То-то же!
 Допустим в  балете    не раздеваются. Так и Виолетта  тоже никогда до конца не оголялась, в  крайнем случае  только грудь, да и то редко. А что тут такого? Нередко женщины на пляже загорают топлес!
Многие вожделели обладать аппетитным телом стриптизёрки, но сама Виолетта знала  о его недостатках, рассказать о которых не готова была даже под пытками.   Грудь её была точеной, изящной формы, но слегка маловата. Виолетта  комплексовала из-за размера, и ничего с собой поделать не могла,  поэтому бюстгалтеры носила только на подкладке. Впрочем,  дома она ходила совершенно голая.


С приготовлением еды она совершенно  не заморачивалась, ограничиваясь полуфабрикатами. Но ведь   модели никогда и не занимаются домашним хозяйством. Конечно, строго говоря, моделью Виолетта не являлась.   Эпизоды её действительной жизни с завидной скрупулёзностью фиксировались  на многочисленных снимках. Они были собраны в нескольких альбомах, цифровых файлах и практически все выставлены в социальных сетях. Виолетта  считала себя красавицей и любила фотографироваться.
Ввиду абсолютной субъективности в оценке красоты,  её мнение о себе кто-то мог бы признать и  несколько преувеличенным.  Однако высокий рост, длинные стройные ноги, общая  подтянутость и худощавость, бросающаяся в глаза  ухоженность и изящно подобранная  одежда, несомненно,  выделяли её из общего ряда и привлекали мужские взгляды.
А в категории, куда её мысленно переводили потенциальные покупатели тех или иных услуг, несколько завышенная самооценка вовсе не является значимым недостатком.


Виолетта вспомнила как они с Ксюхой уносили ноги по надуманному делу о наркотиках из  «Без стыда» в «Загляни за портьеру».
В большом зале было пусто и гулко, стучали молотки,  ноздри щекотал запах пыли. Несколько рабочих на сцене без особого усердия готовили декорации, ими руководило вертлявое длинноволосое существо с сомнительными вторичными половыми признаками и  специфическими манерами.
Не было чарующей подсветки, возбужденной от представления публики, всеобщего  ожидания желанного  таинства, электризующих зрителей красавиц-танцовщиц в ярких нарядах.
Без всего  этого  знаменитый стриптиз-клуб невероятно напоминал провинциальный,  не очень успешный  балаган, если не  просто сдаваемое в аренду помещение, в котором собираются открыть  очередной склад.
Увидев новых работниц, Эдик тут же заявил о себе.                — Что стоите, бараны? Поднимайте Эйфелеву башню! — строго закричал режиссёр на рабочих, и  Виолетта сразу поняла, что жизнь идёт своим чередом по накатанной колее…


Ум, разум, рассудок — синонимы,  используемые для описания проявлений деятельности практически безграничной сферы человеческого сознания.
В эпоху торжества, а если точнее засилья математики и физики составители многочисленных IQ приравнивали интеллект к аналитическим способностям. В наши дни насчитывают уже почти десяток разновидностей  интеллекта.
 Выраженное отсутствие математических способностей вовсе не помешало Пушкину стать гением словесности. А взмывший под самый потолок спортзала и нависающий над баскетбольным кольцом «парень из чёрного квартала» может потому и не в состоянии понять, что такое сила земного притяжения, что лично он в частном случае давно  уже преодолел её воздействие. 

 Виолетта с рождения была почти готовым филологом и даже лингвистом. Не хватало лишь диплома. А вот с аналитическим мышлением, способностью прогнозировать или хотя бы предвидеть развитие событий, да и просто  кругозором всё оказалось  не столь радужно.  Виолетта при случае всегда   пыталась увести вопрос в гендерную плоскость,  дескать, все женщины рассуждают иначе, чем  мужчины, не так поступают  и допускают ошибки, которые на самом деле и не ошибки вовсе, а проявление особенностей их умственной деятельности.
 В принципе концепция весьма  привлекательная.
Но с данной позицией были абсолютно несогласны  школьные учителя, выражавшие свою точку зрения в выставляемых ей низких оценках. Камня на камне не оставляли от этих оправданий и школьницы-отличницы, и те успешные женщины, что смогли добиться видного места в жизни и всеобщего признания. Впрочем, говорить о полном отсутствии гендерного фактора  тоже не приходится. Практически все  мужчины, с которыми она общалась более плотно, как один  полностью разделяли  предложенные доводы, отмечая недюжинные рассудительность и проницательность собеседницы. Однако,   они вовсе не спешили задействовать  её   умственные способности в своих практических делах,   ухитряясь оценивать ум строго через призму безупречного тела, которым она действительно владела виртуозно.
Как мы теперь знаем, для эффективного управления телом тоже нужен — пусть и определённый — немалый интеллект. Именно поэтому записывать Виолетту в категорию дурочек  было бы глупо и неосмотрительно.


Получив задание  от Влада, она,  ничего не зная о Сцилле и Харибде, поняла, что оказалась между  молотом и наковальней.
 Первым порывом было сразу всё рассказать Графу и встать под его защиту. Но вспомнив о незавидной судьбе Шмайсера, Сладкого и Тохи она быстро вернулась на почву реализма.
 Виолетта  немало слышала всяких дилетантских рассуждений о   влиянии генов и жёсткой зависимости умственного и физического потенциала индивида от наследственности. Текущая ситуация вырисовывалась  прямо-таки в виде пердимонокля.  Независимо от желаний участников инцидента, Влад являлся улучшенной  копией Графа.
И здесь уместно вспомнить мудрость древних «змею на груди пригрел». Допустим, Граф Влада не грел ни разу. Возможно, долгое время и не подозревал о его существовании. Но факт остаётся фактом: папашка  типа подарил сыночку не самые худшие в мире гены. Подарил-не подарил, но поделился однозначно.
 В  глазах Графа биологический сын являлся  вроде  как бычком на тучном пастбище, за которым пастух приходит в удобный для себя час.


Да вот только Влад на роль жертвенного агнца не подошёл. Его как  Исаака от Авраама спасать не надо, он  сам кого хочешь освежует.  Сын такой же хищник, как и папочка. Только молодой, здоровый, да и мотивация серьёзнее: остаться в живых. Ради этого он грохнет и папаню, точнее донора семени, и всю его шоблу. По ходу пьесы ликвидирует и её Надю-Виолетту, если она будет вести себя неправильно,  да и задачу он  ей поставил вполне посильную.
 А нервы у него стальные: одной ногой в могиле, но пошутить не забывает: «Ты ложишься в постель с Графом и делаешь забор генетического материала. Не   бойся, отпиливать руку и даже брать кровь нет никакой нужды». Понадобится, сам   отпилит хоть тупой ножовкой. А вот у Графа, получается, руки коротки.  Виолетта улыбнулась,  вспомнив слова Влада: «Ну, а насчёт того, как проводить сам забор семени,  ты  уже  хоть сейчас можешь приступать к написанию  учебного пособия для начинающих!»
 Пособие-не  пособие, но с работой справится.   
 И она  приняла окончательное решение поставить на сильную сторону, то  есть будущего победителя. 

***
 
ВЛАД. РЕТРОСПЕКТИВА.
Директор школы-интерната   Татьяна Ивановна Прянишникова в который раз тщательно проштудировала личное дело Владислава Ярова.
 Ни малейших зацепок, обыкновенный ботан. Учился в сельской школе — где число учеников  и учителей стремилось к равенству — по всем предметам отлично. Никакой склонности не только к агрессии, но даже физической активности не проявлял. Впрочем, физкультуру в школе преподавали по остаточному принципу. И как этот «скромный мальчик» до полусмерти избил трёх мордоворотов, которые держали в страхе весь интернат, было уму непостижимо.
Однако постичь это надо было обязательно, чтобы в следующий раз «почти до смерти» не получило своего логического завершения.
— Ну, и как ты это объяснишь, Яров? — она проницательно посмотрела на новичка.
— Что именно, Татьяна Ивановна? — не моргнув глазом ответил ученик.
— Давай без закидонов, — в голосе директора появились стальные нотки, — мне все эти сказки Венского леса не интересны. Отметелил трёх парней, ходить не могут, и лыбишься. А там материала хватит лет на пять изоляции. Хочешь на малолетку прямым этапом? Легко. Нам маньяки, садисты и психопаты в приличном учреждении и даром не нужны!
— Татьяна Ивановна, я совершенно  не понимаю, о чём вы? — Этому перформансу не хватало лишь заведённых под потолок глаз и картинно вскинутых  рук.
 Она ещё раз внимательно посмотрела на новичка. Среднего роста, худощавый, ловкий в движениях и явно хорошо тренирован. К тому же очень красив. И, надо признаться, олицетворяет её тип мужской красоты, а в молодых, даже очень молодых мужчинах она знала толк.  Да, этот Яров был далеко не так прост и бесцветен, как его состоявшее почти из одной обложки личное дело. 

— Объясните пожалуйста, кто и каких трёх парней — не пойму значение слова — «отметелил», в каком приличном   учреждении  даром не нужны маньяки, садисты и психопаты и почему обо всём этом вы информируете именно меня?! 
«Да, зажигает не по-детски, — с восхищением подумала директор, — неужели он на таких оборотах готов вытянуть весь разговор? Видимо так: те трое тоже не сомневались, что проведут «воспитательную работу» без сучка и задоринки. Похоже, он собирается и меня развести как лохушку. Но какие же у него доводы, просто  немыслимо»!
— Яров я понимаю, артист ты ещё тот, и сейчас внаглую   заявишь, что никого не избивал, а о Смертине,  Гроббе и  Могильском вообще ничего  не слышал. Но против фактов не попрёшь!
— Касательно перечисленных фамилий не буду категоричен, я со многими успел пообщаться, не уточняя  кого как зовут. А насчёт избиения не пойму. Кто-то  пожаловался, что я его избил? Где и когда  и по какому поводу?  Похоже, я единственный кто об этом событии ничего не знает.
«Вот гадёныш! — с возмущением и в то же время с восторгом подумала она, – а как он запоёт, если сюда завести этих троих»?
Но работая на опережение, «обвиняемый» на голубом глазу заявил.
— Татьяна Ивановна, ведь достаточно нам всем вместе встретиться лицом к лицу и любые недоразумения рассеются как утренний туман.
И тут «старшеклассник Яров» задействовал такую «бронебойную артиллерию» что мадам Прянишникова уже не сомневалась: если дело дойдёт до суда, пересажают и пострадавших, и свидетелей, а Ярову хорошо если медаль не  дадут за совершённый подвиг.


— Татьяна Ивановна, давайте рассуждать логически! Я деревенский увалень, не только не знающий приёмов борьбы, но даже баскетбольный мяч, видевший лишь по телевизору. На физкультуре мы бегали кроссы и прыгали вперёд с места в яму с песком. Больше ничего!
 Если я участвовал в страшной драке с тремя молодыми мужчинами, на мне  не могло не остаться следов  схватки: царапин, ушибов, ссадин, синяков. Я готов раздеться наголо хоть перед вами, хоть перед медицинской комиссией, чтобы все убедились, что  ничего этого нет. Более того, у бойцов, способных побеждать одновременно многих, большие, тренированные мышцы и огромные, крепкие как сталь кулаки. Как вы видите, ничем этим я не  обладаю.


— Ладно, Влад, — смиряясь с проигрышем, улыбнулась директор, — давай «для протокола» твою версию событий рассмотрим и хватит нам Ваньку валять.
— Вечером ко мне с самыми дружелюбными намерениями подошли трое крепких симпатичных парней. Вполне возможно, это были Смертин,  Гробб и  Могильский. Мило беседуя и перекидываясь шутками, мы провели ознакомительную экскурсию по помещению, после чего расстались в самых тёплых чувствах. С тех пор никого из них я не видел и об их дальнейшей судьбе ничего не знаю.
— Влад, — директор встала из-за стола и подошла вплотную, — это замечательная история и вызывает она лишь умиление. Но по факту под моей личной ответственностью, уголовной в том числе, в заведении находится бандформирование из трёх отъявленных негодяев, которых покалечил то ли Робин  Гуд, то ли Чикатило. Кстати, где ты научился  так профессионально работать ножом?! А кто  в этом противостоянии будет убит первым для меня, как руководителя, абсолютно  неважно. И я хочу разрулить эту ситуацию как можно быстрее, к тому же с выгодой в первую очередь для тебя.
— И как же? — с явным интересом произнёс Влад.


— Уже в начале лета чередой пойдут выпускные экзамены, следом вступительные. Ты гарантированно поступишь в вуз и всего лишь через полгода  на законных основаниях покинешь интернат.
Я предлагаю тебе немедленно, прямо сейчас совершенно бесплатно заселиться в благоустроенную однокомнатную квартиру в двух кварталах отсюда. За тобой остаётся право посещать все уроки, однако можешь заниматься и самостоятельно. Учителя под моим нажимом станут репетиторами.
Питание в нашей столовой   гарантируется. Главное, ты не должен ночевать в интернате, это момент наивысшей уязвимости. Кроме того, я устрою тебя на мясокомбинат на полставки. И свободное время останется, и  зарплата там, позавидуешь.
Обвальщик мяса из тебя уже готовый, а забойщиком скота поставят, вообще всё в шоколаде будет. Могильского ты впечатлил, да и в целом никто из этой троицы не  сомневается в твоих способностях резать.
Директор сделала небольшую паузу, вспоминая, не упустила ли что. Воспользовавшись заминкой, Влад прервал монолог.


— Татьяна Ивановна, то, о чём вы сейчас рассказываете, это рай для хомячков. Но вы ведь предлагаете сделку, а танго, как известно, танцуют вдвоём. Что в этот общий проект должен  буду внести я?
Она взяла в руки его ладонь, провела по ней пальцами, точно пробуя на вкус. Он почувствовал лёгкую дрожь её тела и через эту дрожь прошёл мощнейший поток невербальной информации.
— Влад, у тебя умные нежные руки и они могут дарить радость и здоровье. Кроме массажа мне от тебя ничего не надо!
Влад едва сдержал улыбку вспомнив анекдот «в нашей сауне  можно и попариться». Он прекрасно понял о чём идёт речь. Окинув оценивающим взглядом  потенциальную партнёршу, он пришёл к    вполне благосклонным выводам.
Во всей истории прослеживался единственный и то условный минус: возраст. Татьяна была вдвое старше его. Влад прекрасно осознавал значение термина «аберрация близости». Для сжигаемого прыщавостью необузданной игры  гормонов пятнадцатилетнего паренька уже двадцатипятилетняя женщина кажется древней старухой. Влад же видел в Татьяне молодую в расцвете сил и желаний особу, которой нужны не  «отношения», а радость телесного наслаждения в очищенном от «всяких глупостей», рафинированном виде. И он, не став ждать второго предложения,  быстро и чётко ответил.
— Я согласен!

***


Виолетта  быстро  подобрала себе соответствующий моменту наряд:  короткий бордовый топик, короткую бордовую юбочку, чёрные сетчатые чулки, чёрные туфли  на высоченной  «шпильке» и чёрную сумочку на длинном ремне через плечо поверх лёгкой ветровки.  Потом вызвала такси и указала  адрес. Вскоре она покинула автомобиль  в элитном коттеджном посёлке в зоне зелёных насаждений.
С момента её последнего пребывания  произошли определённые изменения.  Находящихся   между металлическими пиками на высоком кирпичном заборе видеокамер стало больше, да и модель явно обновилась. А у  ворот дежурили уже две машины с охраной. Было ли  это  связано с потерей целого боевого звена Шмайсера, Сладкого и Тохи, или Граф стал беспокоиться за свою жизнь на фоне ухудшения здоровья, оставалось только гадать.

Завидев Виолетту, охранники выставили хари  в окна и, пуская слюни, мысленно уже совокуплялись с ней. Она с  удовлетворением скрыла усмешку: красота — страшная сила и сила эта с ней.  Всё идет по плану!
У калитки её остановил широкоплечий парень в строгом  костюме с галстуком и уточнил, что девушка здесь ищет. Раньше она не сталкивалась с контролем на входе. Впрочем, ведь и заходить с улицы никогда не доводилось: её всегда завозил во двор личный водитель Графа.
— А я к Диме, в смысле к   Дмитрию Николаевичу.   
 — Вам назначено?
— Нет, но, скажите, что пришла Виолетта.
Охранник кивнул и потянулся к рации.
   Конец главы.