Демон Одиночество гения

Михаил Лермонтов
ДЕМОН: ОДИНОЧЕСТВО ГЕНИЯ
Инсценировка Ники Квижинадзе
Жанр: экзистенциальная драма в одном действии
Хронометраж: 1 час 20 минут

Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум немного совершит;
В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? Кто
Толпе мои расскажет думы?
Я — или Бог — или никто!
Михаил Лермонтов

От автора.
Наш спектакль о том, как трудно нести бремя высшего знания и не превратиться в камень.
Демон — это Гений, чья трагедия в том, что он слишком велик для любой формы. Ему тесно в небесах (там скучно), ему тесно на земле (там мелко), ему тесно в аду (там однообразно). Его "зло" — это не желание навредить, а побочный эффект его масштаба. Как солнце сжигает того, кто подошел слишком близко, так и наш герой испепеляет Тамару просто потому, что он — стихия. Мы ставим спектакль о катастрофе исключительности. Тамара — не испуганная девочка. Она — интеллектуальный и эмоциональный атлант. Только она смогла выдержать его взгляд и не сойти с ума сразу. Она полюбила его не за красоту, а за бездну, которую в нем почувствовала. Их связь — это не соблазнение, а узнавание своих. Она — земное отражение его мятежного духа.
Наша история о том, как две родственные души пытаются преодолеть пропасть между мирами. Главный конфликт спектакля – битва живого с совершенным. Слоган постановки: «Трагедия того, кто познал всё, но не был понят никем».

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДЕМОН
Мужчина 35-40 лет. Женственная красота. Аскетичная пластика, сдержанные жесты. Костюм — темный, современный крой, лишенный исторических примет. Его плащ — огромная тяжелая ткань с металлическим отливом, стекающая вниз, как застывшая лава. Он меняет цвет в зависимости от освещения. Величие Демона — в усталости, в «взгляде, видевшем рождение звезд». Голос — низкий бархатный баритон, способный к стальному холоду. Движется медленно, каждый шаг, каждый жест выверен. Не суетится. Центр тяжести сцены. Голос Демона должен быть обработан эффектом «surround», чтобы зрителю казалось, что он звучит в его голове.

ТАМАРА - грузинская княжна.
Женщина 20-25 лет. Черноглазая красавица. Стихийная, но сдержанная силой обстоятельств. В начале — в тяжелом многослойном платье (символ земных оков). К финалу — в тонком почти прозрачном белом, что «дышит» от малейшего движения. Ее трагедия — в «голоде души», в тоске по бесконечности. Не жертва — единственная, кто осмелился заглянуть в бездну и не отвести глаз.

АНГЕЛ
Фигура без индивидуальности. Светлое, строгое одеяние или современный белый костюм. Абсолютная неподвижность и холод. Никаких эмоций — только Закон. Торжество порядка над живым хаосом.

ГОЛОС небес
ГУДАЛ — отец Тамары, грузинский князь, владелец замка
СИРЕНЫ, ХЕРУВИМЫ, СВИТА ГУДАЛА. 

Действие происходит в Грузии - в горах Кавказа. В спектакле использованы шедевры классической и инструментальной музыки.

СЦЕНА 1. ПРОЛОГ - И все, что пред собой он видел, он презирал иль ненавидел.
Полная темнота. 30 секунд тишины. Затем — низкий космический гул, переходящий в одиночную ноту виолончели. Гул нарастает, заполняет пространство физической вибрацией (sub-bass).

ГОЛОС небес
(Глубоко, отрешенно, с расстановкой. Объемный звук с легким эхом возникает за спинами зрителей, медленно перемещается к сцене).

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тех дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим...
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья,
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый…
И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы!

Внезапно с ударным звуком темноту прорезает одинокий лучи света - узкий, вертикальный. В нем — в тумане и синеве силуэт Демона, замершего в ломаной позе спиной к залу на подиуме черного гранита с почти зеркальной поверхностью, который расположен в левой части сцены.  Он неподвижен, как скала. Вступает виолончель. Мрачные протяжные звуки. 
 
Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землей,
Он сеял зло без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И зло наскучило ему.
Демон медленно поворачивается к залу, затем направляется к авансцене. Свет теплеет.
И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
Ревел, — и горный зверь и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;

Свет на правой стороне сцены медленно переходит в золотистые тона долины Грузии. Демон внимательно смотрит в зал, будто высматривая что-то за его пределами. Слышен нарастающий звук чонгури – грузинского струнного инструмента, типа балалайки.

И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали;
Но, кроме зависти холодной,
Природы блеск не возбудил
В груди изгнанника бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил;
И все, что пред собой он видел,
Он презирал иль ненавидел.

СЦЕНА 2. ВСТРЕЧА - И вновь постигнул он святыню любви, добра и красоты!
Справа появляются грузинский князь Гудал, его дочь Тамара, свита и гости. Церемонию возглавляет танцующая Тамара. Она в подвенечном платье, жемчугах и ожерельях. 

(Сцена по свету разделена пополам. Контраст между ледяной атмосферой Демона и живым, пульсирующим теплом земли. В этой сцене можно использовать прием «двойного зрения». Показать мир глазами Демона (холодным, графичным) и мир людей (теплым, хаотичным). Столкновение этих двух визуальных стилей сразу задаст конфликт постановки).
 
ДЕМОН (наблюдая за Тамарой).
В ней столько жизни, столько... смысла.
Клянусь полночною звездой,
Лучом заката и востока,
Властитель Персии златой
И ни единый царь земной
Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей жемчужною росою
Не омывал подобный стан!
Еще ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела;
С тех пор как мир лишился рая,
Клянусь, красавица такая
Под солнцем юга не цвела.

Тамара замирает. Она чувствует чужой взгляд, оборачивается к пустоте.

ТАМАРА
(Гудалу). Отец! Будто ветер коснулся плеч, хотя воздух неподвижен. Твоей Тамаре страшно и.. странно, будто этот танец — последний в ее жизни.

ГУДАЛ
(смеясь, обнимает её). Это радость пугает тебя, дочь моя! Твой жених в дороге. Он спешит сюда с дарами. 
 
ТАМАРА.
Но как я буду жить вдали от тебя, в незнакомой семье, на чужбине?

ГУДАЛ. Все девушки когда-нибудь выходят замуж и покидают отчий дом. Ты привыкнешь.

ТАМАРА.
Но я не хочу, как все. Сейчас я свободна. Передо мной весь мир, вся вселенная. Что будет потом? Не ждет ли меня печальная судьба рабыни? 

ГУДАЛ. Ну что ты, что ты! Синодал в тебе души не чает, он будет носить тебя на руках. А пока веселись, танцуй! Пусть горы дрожат от нашего пира!

Тамара резко поворачивается в сторону Демона. Демон протягивает к ней руки. Но внимание Тамары направлено не на него. В ее воображении возник ее жених - Синодал, который стоит на другом конце сцены, за спиной Демона. Смущенный Демон отступает в сторону. Синодал подходит к невесте и приглашает ее на танец. Тамара танцует, пытаясь развеять тревогу.

ДЕМОН.
О, я все видел... На мгновенье
Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал я вдруг,
Немой души моей пустыню
Наполнил благодатный звук —
 
И вновь постигнул я святыню
Любви, добра и красоты!
И долго сладостной картиной
Я любовался — и мечты
О прежнем счастье цепью длинной,
Как будто за звездой звезда,
Пред мной катилися тогда.
Прикованный незримой силой,
Я с новой грустью стал знаком;
В мне чувство вдруг заговорило
Родным когда-то языком.
То был ли признак возрожденья?
Я слов коварных искушенья
Найти в уме своем не мог…
Забыть? — забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..

Демон, покоренный красотой Тамары, уходит сквозь толпу гостей, которые его не видят.

СЦЕНА 3. СМЕРТЬ СИНОДАЛА – Сдержал он княжеское слово - на брачный пир он прискакал.

Внезапно раздается удар грома. Сверкает молния. Ледяная атмосфера Демона поглощает солнечную правую часть сцены. Жених исчезает. Тамара в страхе замирает.
Все мечутся по сцене, не понимая, что происходит.  Раздаются тревожные возгласы, плач, рыдания. Наконец, слышатся истошные крики плакальщиц: «Вай ме деда! (Ой, мама! – груз.) Убили! Синодала убили! Караван разграблен! Нет больше нашего Синодала! Горе тебе, невеста! Горе! Бедный Синодал, за что такое наказание?».
Слуги Гудала в окружении плакальщиц выносят на носилках мертвого Синодала. Они проносят труп через всю сцену – (слева – направо) и исчезают.

ГОЛОС небес:
В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запаленный
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал…
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..

СЦЕНА 4. УТЕШЕНИЕ - Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Комната Тамары в правой половине сцены. Тамара в трауре. Она рыдает у окна. За ней с левой половины сцены наблюдает Демон. Он медленно направляется в сторону Тамары.

ТАМАРА.
Мой жених, свет моего порога! Ты спешил ко мне, чтобы взять меня, дочь Гудала, в свой дом. Но злая пуля нашла твоё сердце раньше, чем моя рука — твою руку. Ты упал на холодные камни Арагвы, и кровь твоя смешалась с пеной реки.
Я ждала тебя у ворот, я надела венчальное платье,
Но я не успела стать твоей женой, не успела разделить с тобой хлеб и вино. Теперь я стою между двумя мирами:
Один ты закрыл своей смертью, другой, неведомый мне, пугает меня своей бесконечностью.
Мой хозяин, мой защитник!
Если бы ты жив был, я бы пела тебе песни в башне над скалой, я родила бы тебе сына, чтобы он носил твоё имя.
Но теперь я — невеста без свадьбы, я — храм, в котором погасли все свечи.
Я целую твой холодный лоб. Я снимаю с себя фату и стелю её под твою голову. Возьми меня с собой, мой жених!
Если ты ушёл в райские сады, то зачем мне оставаться в этом замке? Если ты ушёл в землю сырую, то разверзнись, земля, прими нас двоих. Я была твоей невестой при жизни, я останусь твоей невестой и в смерти.
Горе мне! Я не вдова, потому что мы не успели обвенчаться. Я не девица, потому что душа моя уже ушла вслед за тобой.
О, возлюбленный мой, что задумал тот, кто послал тебе смерть?
О, если бы любовь была сильнее смерти, я бы не молилась — я бы требовала, я бы не плакала — я бы взывала, я бы остановила небо своим криком, и заставила бы его вернуть тебя.
Демон уже у входа в комнату Тамары. Внезапно музыка меняется. Слышится «волшебный голос» — низкие, обволакивающие вибрации.
ГОЛОС небес.
Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
ТАМАРА
(замирая). Кто здесь? Чей это голос, сотканный из ночи?
ДЕМОН
(как тень входя к Тамаре). Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет:
Она лишь взор туманит ясный,
Ланиты девственные жжет!

ТАМАРА
(встает, протягивая руки к тени). Ты не ангел... Твои слова полны печали, которой нет в небесах. Но ты и не человек. Кто ты, чей шепот слаще молитвы?

ДЕМОН.
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы…
Что жизни мелочные сны,
И стон и слезы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья,
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!

Появляются три сирены. Они, как тени, вовлекают Тамару в танец, не прикасаясь к ней.

СИРЕНЫ
(поют).На воздушном океане,
Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья —
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!

Демон, как тень, подходит к Тамаре берет ее за руку (условно, не прикасаясь к Тамаре) и ведет к ложу.

ДЕМОН.
Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Завороженный, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнет травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнет во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет, —
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать.

Тамара засыпает. Демон и сирены исчезают.
Затемнение.

ГОЛОС небес.

И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль ее он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К ее склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на нее смотрел,
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел-небожитель,
Ее божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик — о нет!
Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!..

СЦЕНА 5. МОЛЬБА - Меня терзает дух лукавый
неотразимою мечтой.

Комната Тамары. Тамара просыпается. Она бледна, её движения резки, в глазах — лихорадочный блеск. Тамара вспоминает о таинственном госте прошлой ночи, начинает его искать и не находит. Она возбуждена, мечется по комнате. Наконец в бессилии падает на колени перед образом распятого Христа и страстно молится.
Входит Гудал. Тамара бросается к отцу.

ТАМАРА.
Отец, отец, оставь угрозы,
Свою Тамару не брани;
Я плачу: видишь эти слезы,
Уже не первые они.
Напрасно женихи толпою
Спешат сюда из дальних мест.
Немало в Грузии невест;
А мне не быть ничьей женою!..
О, не брани, отец, меня.
Ты сам заметил: день от дня
Я вяну, жертва злой отравы!
Меня терзает дух лукавый
Неотразимою мечтой;
Я гибну, сжалься надо мной!
Отдай в священную обитель
Дочь безрассудную свою;
Там защитит меня спаситель,
Пред ним тоску мою пролью,
На свете нет уж мне веселья…
Святыни миром осеня,
Пусть примет сумрачная келья,
Как гроб, заранее меня…

ГУДАЛ (с тяжелым вздохом).
Дитя моё, ты ищешь заточенья? Твой блеск угас, едва расцвел рассвет... Иди, коль в Боге ищешь ты спасенья. Я не скажу твоим желаньям - «нет».

Звучит глухой удар колокола. Приходят монахини, они переодевают Тамару в грубую власяницу и уводят.

ГОЛОС небес.
И в монастырь уединенный
Ее родные отвезли,
И власяницею смиренной
Грудь молодую облекли.

СЦЕНА 6. ПРЕДВЕЩАНИЕ – Кто звал тебя во тьме полночной?

Монастырь на скале. Келья, освещенная одной свечой. Окно открыто в бездну ночи. Тамара сидит у окна и задумчиво смотрит на звезды. Демон со стороны наблюдает за ней.

ГОЛОС небес.
Но и в монашеской одежде,
Как под узорною парчой,
Все беззаконною мечтой
В ней сердце билося, как прежде.
Под сводом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа
В тумане легком фимиама;
Сиял он тихо, как звезда;
Манил и звал он… но — куда?..
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему;
Святым захочет ли молиться —
А сердце молится ему.

Раздаются звуки грузинской народной песни.

ТАМАРА.
Ты пришёл ко мне — не как приходит человек,
не дорогой, не шагом, не словом,
а как входит в душу мысль,
которую не звали —
но которая сильнее воли.
Я не выбирала тебя —
ты случился во мне,
как случается ночь,
как случается огонь в сухой траве.
Скажи мне —
кто ты был в тот час,
когда я узнала тебя?
Был ли ты светом,
принявшим незнакомое лицо,
или тьмой,
которая научилась говорить языком любви?
Я не боюсь ответа.
Я боюсь, что ответ может не быть.
Ты говорил — а у меня было ощущение, будто я стою на краю пропасти и смотрю в бездну.
Но она не пугает меня – зачаровывает.
Почему?
Почему сердце моё не узнает опасности?
Или — узнает и хочет её?
Я пытаюсь назвать это чувство,
но не нахожу слов.
В нем и бесконечное счастье и страшная гибель.
Оно и горькое, и сладкое,
Оно необыкновенное.

ДЕМОН.
Как эта песенка нежна,
Как будто для земли она
Была на небе сложена!
Не ангел ли с забытым другом
Вновь повидаться захотел,
Сюда украдкою слетел
И о былом он мне пропел,
Чтоб усладить мое мученье?..
Тоску любви, ее волненье
Я постигаю в первый раз
Хочу я в страхе удалиться -
мое крыло не шевелится!
И, чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится.

ГОЛОС небес.
Поныне возле кельи той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой!..

Демон решается. Он направляется к Тамаре.

И он идет, любить готовый,
С душой, открытой для добра,
И мыслит он, что жизни новой
Пришла желанная пора.
Неясный трепет ожиданья,
Страх неизвестности немой,
Как будто в первое свиданье
Спознались с гордою душой.
То было злое предвещанье!

У порога кельи перед Демоном неожиданно возникает Ангел. Он преграждает ему путь. Свет против Тьмы.
(Контраст между плавными, «совершенными» движениями Ангела (статика) и ломаной, неровной пластикой Демона (живой хаос).
(Глубокий индиго, лиловый, матовый фиолетовый («врубелевская ночь») для Демона в сочетании с ослепительно белым «лучом спасения» для Ангела).

АНГЕЛ.
Дух беспокойный, дух порочный,
Кто звал тебя во тьме полночной?
Твоих поклонников здесь нет,
Зло не дышало здесь поныне;
К моей любви, к моей святыне
Не пролагай преступный след.
Кто звал тебя?
ДЕМОН.
Вот мой ответ.                Она моя! она моя!
Явился ты, защитник, поздно,
И ей, как мне, ты не судья.
На сердце, полное гордыни,
Я наложил печать мою;
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!

Ангел пристально смотрит на Демона, затем с грустью - на Тамару, медленно отступает и исчезает.

ГОЛОС небес.
И Ангел грустными очами
На жертву бедную взглянул
И медленно, взмахнув крылами,
В эфире неба потонул.

СЦЕНА 7. КЛЯТВА – И будешь ты царицей мира,
подруга первая моя.

Демон входит в келью. Он материален. Тамара с изумлением на него смотрит. Она замирает перед ним.

ДЕМОН.
Тамара...
ТАМАРА.
О! кто ты? речь твоя опасна!
Тебя послал мне ад иль рай?
Чего ты хочешь?..
ДЕМОН.
Ты прекрасна!
ТАМАРА.
Но молви, кто ты? отвечай…
ДЕМОН.
Я тот, чей взор надежду губит;
Я тот, кого никто не любит;
Я бич рабов моих земных,
Я царь познанья и свободы,
Я враг небес, я зло природы,
И, видишь, — я у ног твоих!

Тамара поражена красотой Демона. Она чрезвычайном волнении отворачивается, подходит к окну и бессильно опускается на скамейку. Демон подходит к ней.

ДЕМОН.
Тебе принес я в умиленье
Молитву тихую любви,
Земное первое мученье
И слезы первые мои.
О! выслушай — из сожаленья!
Меня добру и небесам
Ты возвратить могла бы словом.
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там,
Как новый ангел в блеске новом;
Демон становится на колени перед Тамарой.
О! только выслушай, молю, —
Я раб твой, — я тебя люблю!
Лишь только я тебя увидел —
И тайно вдруг возненавидел
Бессмертие и власть мою.
Я позавидовал невольно
Неполной радости земной;
Не жить, как ты, мне стало больно,
И страшно — розно жить с тобой.
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей,
И грусть на дне старинной раны
Зашевелилася, как змей.
Что без тебя мне эта вечность?
Моих владений бесконечность?
Пустые звучные слова,
Обширный храм — без божества!

ТАМАРА.
Оставь меня, о дух лукавый!
Молчи, не верю я врагу…
Творец… Увы! я не могу
Молиться… гибельной отравой
Мой ум слабеющий объят!
Послушай, ты меня погубишь;
Твои слова — огонь и яд…
Скажи, зачем меня ты любишь!

ДЕМОН.
Зачем, красавица? Увы,
Не знаю!.. Полон жизни новой,
С моей преступной головы
Я гордо снял венец терновый,
Я все былое бросил в прах:
Мой рай, мой ад в твоих очах.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.

В душе моей, с начала мира,
Твой образ был напечатлен,
Передо мной носился он
В пустынях вечного эфира.
Давно тревожа мысль мою,
Мне имя сладкое звучало;
Во дни блаженства мне в раю
Одной тебя недоставало.
О! если б ты могла понять,
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать,
Ни за добро вознагражденья;
Жить для себя, скучать собой
И этой вечною борьбой
Без торжества, без примиренья!
Всегда жалеть и не желать,
Все знать, все чувствовать, все видеть,
Стараться все возненавидеть
И все на свете презирать!..

Появляются сирены. Они кружат вокруг Тамары, затем облачают ее в белое прозрачное платье до пят с широкими рукавами. 

Лишь только божие проклятье
Исполнилось, с того же дня
Природы жаркие объятья
Навек остыли для меня;
Синело предо мной пространство;
Я видел брачное убранство
Светил, знакомых мне давно…
Они текли в венцах из злата;
Но что же? прежнего собрата
Не узнавало ни одно.
Изгнанников, себе подобных,
Я звать в отчаянии стал,
Но слов и лиц и взоров злобных,
Увы! я сам не узнавал.
И в страхе я, взмахнув крылами,
Помчался — но куда? зачем?
Не знаю… прежними друзьями,
Я был отвергнут; как эдем,
Мир для меня стал глух и нем.
И я людьми недолго правил,
Греху недолго их учил,
Все благородное бесславил
И все прекрасное хулил;
Недолго… пламень чистой веры
Легко навек я залил в них…
А стоили ль трудов моих
Одни глупцы да лицемеры?
Что повесть тягостных лишений,
Трудов и бед толпы людской
Грядущих, прошлых поколений,
Перед минутою одной
Моих непризнанных мучений?
Что люди? что их жизнь и труд?
Они прошли, они пройдут…

ТАМАРА.
Зачем мне знать твои печали,
Зачем ты жалуешься мне?
Ты согрешил…
ДЕМОН.
Против тебя ли?
ТАМАРА.
Нас могут слышать!..
ДЕМОН.
Мы одне.

Тамара и Демон медленно сближаются. Их руки соприкасаются и тут же сильный разряд проходит по ним, заставив их тела содрогнуться и отпрянуть друг от друга.

ТАМАРА.
А бог!
ДЕМОН.
На нас не кинет взгляда:
Он занят небом, не землей!

Демон подходит к Тамаре и вновь берет ее за руку. На этот раз ничего не происходит, только их сомкнутые руки внезапно начинают светится, как светятся провода от нагрева при замыкании. Но это, к удивлению Тамары, не вызывает у нее ни боли, ни отторжения. Наоборот, контакт с Демоном наполняет ее восторгом, вдохновением и необыкновенной силой. Из ее груди вырывается последний крик сомнения.

ТАМАРА.
А наказанье, муки ада?
ДЕМОН.
Так что ж? Ты будешь там со мной!
Демон выводит Тамару из кельи и ведет на свою половину сцены.
ТАМАРА.
Кто б ни был ты, мой друг случайный, —
Покой навеки погубя,
Невольно я с отрадой тайной,
Страдалец, слушаю тебя.
Но если речь твоя лукава,
Но если ты, обман тая…
О! пощади! Какая слава?
На что душа тебе моя?
Ужели небу я дороже
Всех, не замеченных тобой?
Они, увы! прекрасны тоже;
Как здесь, их девственное ложе
Не смято смертною рукой…
Нет! дай мне клятву роковую…
Скажи, — ты видишь: я тоскую;
Ты видишь женские мечты!
Невольно страх в душе ласкаешь…
Но ты все понял, ты все знаешь —
И сжалишься, конечно, ты!
Клянися мне… от злых стяжаний
Отречься ныне дай обет.
Ужель ни клятв, ни обещаний
Ненарушимых больше нет?..

ДЕМОН
(увлекая Тамару к возвышению из черного гранита).
Клянусь я первым днем творенья,
Клянусь его последним днем,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Клянусь паденья горькой мукой,
Победы краткою мечтой;
Клянусь свиданием с тобой
И вновь грозящею разлукой.
Клянуся сонмищем духов,
Судьбою братии мне подвластных,
Мечами ангелов бесстрастных,
Моих недремлющих врагов;
Клянуся небом я и адом,
Земной святыней и тобой,
Клянусь твоим последним взглядом,
Твоею первою слезой,
Незлобных уст твоих дыханьем,
Волною шелковых кудрей,
Клянусь блаженством и страданьем,
Клянусь любовию моей:
Я отрекся от старой мести,
Я отрекся от гордых дум;
Отныне яд коварной лести
Ничей уж не встревожит ум;
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться,
Хочу я веровать добру.

ТАМАРА.
Тебя ль ждала я жизнь свою?!

ДЕМОН.
О! верь мне: я один поныне
Тебя постиг и оценил:
Избрав тебя моей святыней,
Я власть у ног твоих сложил.
Твоей любви я жду, как дара,
И вечность дам тебе за миг;
В любви, как в злобе, верь, Тамара,
Я неизменен и велик.
Тебя я, вольный сын эфира,
Возьму в надзвездные края;
И будешь ты царицей мира,
Подруга первая моя;
Без сожаленья, без участья
Смотреть на землю станешь ты,
Где нет ни истинного счастья,
Ни долговечной красоты,
Где преступленья лишь да казни,
Где страсти мелкой только жить;
Где не умеют без боязни
Ни ненавидеть, ни любить.
Иль ты не знаешь, что такое
Людей минутная любовь?
Волненье крови молодое, —
Но дни бегут и стынет кровь!
Кто устоит против разлуки,
Соблазна новой красоты,
Против усталости и скуки
И своенравия мечты?
Нет! не тебе, моей подруге,
Узнай, назначено судьбой
Увянуть молча в тесном круге,
Ревнивой грубости рабой,
Средь малодушных и холодных,
Друзей притворных и врагов,
Боязней и надежд бесплодных,
Пустых и тягостных трудов!
Печально за стеной высокой
Ты не угаснешь без страстей,
Среди молитв, равно далеко
От божества и от людей.
О нет, прекрасное созданье,
К иному ты присуждена;
Тебя иное ждет страданье,
Иных восторгов глубина;
Оставь же прежние желанья
И жалкий свет его судьбе:
Пучину гордого познанья
Взамен открою я тебе.
Я опущусь на дно морское,
Я полечу за облака,
Я дам тебе все, все земное —
Люби меня!..
ТАМАРА.
Я смею. Я люблю!
 
СЦЕНА 8. ПОЛЕТ – Ты почувствуешь необычайное.

Демон и Тамара на возвышении из черного гранита в луче прожектора на фоне звездного неба. Демон подает Тамаре руку. Звучит напряженная, вибрирующая музыка. 
ДЕМОН. Твой вздох — мой рай. Твой взгляд — моё прощенье. Тебе хорошо, Тамара? Тебе легко?
ТАМАРА. Да, мне хорошо.
ДЕМОН.  Хочешь, чтобы стало еще легче?
ТАМАРА. Да, да, хочу.
ДЕМОН.  Дай мне руку, Тамара. И расслабься. Взгляни на небо. Сейчас ты почувствуешь необычайное. Только не бойся, ничего не бойся, я с тобой. Сейчас ты станешь пушинкой.
ТАМАРА. Я чувствую, чувствую. Я не боюсь! Я ничего не боюсь!

За спиной Демона изображением на заднике сцены могут раскрываться огромные (чуть ли не на всю сцену) крылья. Будет ли у нас возможность использовать – рир - проекцию (обратную, когда проектор стоит за задником сцены)? 

ДЕМОН.  Мы летим, Тамара, летим, чувствуешь? 
ТАМАРА. Да, мы летим, летим.
ДЕМОН.  Тебе правда не страшно?
ТАМАРА. Совсем нет.
ДЕМОН.  Старайся не делать резких движений. И не думай ни о чем. Наслаждайся, наслаждайся своими ощущениями.
ТАМАРА. Я слышу необыкновенную музыку. Она во мне, в тебе, она во всей вселенной.
ДЕМОН.  И я ее слышу, Тамара, нашу музыку. Она прекрасна!
ТАМАРА. Я знала. Я верила. Боже, как я счастлив!

. . . . . . .

ДЕМОН. Прижмись ко мне, сильнее, сильнее.
ТАМАРА. Ты такой горячий.
ДЕМОН. Это для тебя, Тамара, мое тепло, для тебя. Хочешь, поднимемся еще выше?
ТАМАРА. Да, да, я хочу, хочу!
ДЕМОН. Люби меня!..

Демон наклоняет голову. Тамара тянется к нему, подставляя губы для поцелуя. Демон целует Тамару.
Тамара вскрикивает, её тело выгибается, словно через него прошел электрический разряд. Она медленно оседает на руки Демона. Крылья исчезают. Свет меркнет и приобретает мертвенно-синий оттенок.
 
ГОЛОС небес.
Смертельный яд его лобзанья
Мгновенно в грудь ее проник.
Мучительный ужасный крик
Ночное возмутил молчанье.
В нем было все: любовь, страданье,
Упрек с последнею мольбой
И безнадежное прощанье —
Прощанье с жизнью молодой.
Демон с ужасом смотрит на мертвую Тамару и медленно опускает ее на землю.
И ничего в ее лице
Не намекало о конце
В пылу страстей и упоенья;
И были все ее черты
Исполнены той красоты,
Как мрамор, чуждой выраженья,
Лишенной чувства и ума,
Таинственной, как смерть сама.
Улыбка странная застыла,
Мелькнувши по ее устам.
О многом грустном говорила
Она внимательным глазам:
В ней было хладное презренье
Души, готовой отцвести,
Последней мысли выраженье,
Земле беззвучное прости.

СЦЕНА 9. ПРОТИВОСТОЯНИЕ – Она страдала и любила —
и рай открылся для любви!

Сцена по свету разделена на две зоны. Справа — холодный, вибрирующий, стерильно-белый свет (Ангел). Слева — глубокая, «живая» темнота с проблесками фиолетового (Демон). В центре — тело Тамары в белом одеянии, напоминающем светящийся разлом в пространстве. Слышен затихающий, вибрирующий гул виолончели и тяжёлое, хриплое дыхание Демона.
Появляются Ангел с херувимами, окружённые сиянием. Демон медленно поднимается.

ДЕМОН
(с тихой яростью). Не трогайте ее!

Ангел поднимает руку. Невидимая сила отбрасывает Демона к холодному черному граниту.

АНГЕЛ.
(с ледяным спокойствием). Однажды ты возомнил себя равным Ему - и был низвергнут. И вот твоя гордыня вновь нарушает порядок. (Пауза.) Я предупреждал тебя.
ДЕМОН.
У меня есть оправдание. Ты знаешь, о чем я.
АНГЕЛ.
Любовь? Любовь не убивает. Она - дыхание Создателя, она свет, который созидает.
ДЕМОН. Нет во Вселенной ни света, ни тьмы. Нет ни начала, ни конца. И ты это хорошо знаешь. Вселенная едина и каждый из нас в отдельности - Вселенная. В единстве этом любовь — не смиренная молитва, а ключ к тайне бытия. И эта тайна жжёт меня изнутри!
АНГЕЛ.
Ты искал не любви, а бегства от самого себя. И потянул за собой невинное земное создание, зная, что смертный сосуд хрупок и может не выдержать ноши. Зная, что вечный холод твоей пустоты и миг живого тепла человеческой души несовместимы.
ДЕМОН.   
Тамара – единственное зеркало, в котором я не увидел своего уродства. Она не побоялась заглянуть в бездну. И не отвела глаз.
АНГЕЛ.
Мир держится на гармонии, а не на прихоти одинокого бунтаря, пытающегося раздвинуть границы. Твое вмешательство нарушило равновесие. Ты едва не погубил   чистую душу.
ДЕМОН.
А ты, что важнее для тебя? Милосердие или закон? Тамара и я... Два одиночества во Вселенной. Почему небо вечно карает тех, кто смеет искать истину за чертой дозволенного?
АНГЕЛ.
Бог и есть истина. Но ты ищешь не Бога, а лишь тень своего величия в чужих глазах. 

Ангел делает знак, и херувимы уносят Тамару.

Покайся, мрачный дух сомнений.
Довольно ты торжествовал;
Но час суда теперь настал —
И благо божие решенье!
Дни испытания прошли;
С одеждой бренною земли
Оковы зла с нее ниспали.
Узнай! давно ее мы ждали!
Ее душа была из тех,
Которых жизнь — одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!

Ангел взмахом руки сбрасывает с Демона невидимые оковы, намертво прижимающие его к холодному черному граниту.

Ценой жестокой искупила
Она сомнения свои…
Она страдала и любила —
И рай открылся для любви!

Ангел и херувимы с телом Тамары исчезают в белом свете.

СЦЕНА 10. ЭПИЛОГ – Будь проклят этот мир!

На сцене полная темнота, кроме одного-единственного источника — узкого луча прожектора, бьющего сверху вниз на одиноко стоящего Демона.
Демон медленно садится на гранит, в позу Врубелевского «Демона сидящего», но его руки не сцеплены в замке — они бессильно лежат на коленях ладонями вверх. Это жест предельной открытости и предельной опустошенности.

ДЕМОН.
Опять один... В пространстве бездыханном. Ни друга, ни врага, ни божества. Моя любовь осталась лишь изъяном на ткани вечного и мертвого холста.

В луче прожектора появляется белое перо. Оно медленно кружится и падает перед Демоном. Демон замирает, глядя на неподвижное перо.

ДЕМОН.
(в отчаянии кричит в пустоту). Нелепый мир, - как не сойти с ума?! – в нем правда – смерть, а знание - тюрьма!

ЗАТЕМНЕНИЕ.

#ДЕМОН
#НИКАКВИЖИНАДЗЕ
#ПЬЕСА
#Инсценировка
#МихаилЛермонтов
#DEMON