Как-то в ленинский субботник. ч. 1-5

Как-то в ленинский субботник
после выполненных дел
по традиции на полдник
приготовился отдел.
Сдали грабли и лопаты,
ну и прочий инвентарь.
Отмечать такие даты
разрешает календарь.
Ну, какие ж тут дебаты –
нам же это по душе.
Мы затарились как надо,
всё расставлено уже.
Пересохло в горле что-то –
я тут шёпотом сказал.–
Пить нельзя без тОста, что ты –
это ж может быть скандал.
Ты же моешь мылом руки
перед тем как сесть за стол.
Так и душу моют звуки
тОста и бокалов звон.
А пока вот в горле сохнет,
ты слюну свою глотай.
Видишь – вот начальник смотрит,
значит, не переживай.
Береги свои ты нервы,
видишь – он уже встаёт.
Должен тост его быть первым –
он сигнал нам пить даёт.

Ну, скорей бы – на закуску
выделяется слюна.
Мне б сигнал дождаться «пуска»,
я готов тут съесть «слона».
Но вначале выпить водки –
это ж праздник или нет?
Я ж пахал весь наш субботник,
пропуская свой обед.
Не успел домыслить фразу,
а уже бокалов звон
и – Ура!-  кричат три раза,
значит, дал сигнал-то он.
Ну, бокал до дна я выпил
и прошу ещё налить –
мне ведь тоже в лучшем виде
нужно тут поговорить.
Ну, а что? - конечно, в лучшем:
душу я чуть-чуть омыл.
Но, добавить «мыла» нужно,
чтоб ещё я лучше был.

Дерзость эту мне простили –
пусть, мол, скажет,  что, мол, взять.
И, конечно, мне налили
так, краёв что не видать.
Я, от радости аж крякнул
и глазами всех обвёл.
И без слов я водку хряпнул,
мой сосед сказал:- Орёл!-   
А начальник изумлённый
снял очки, протёр, шепча.
Я же датой вдохновлённый,
произнёс тут сгоряча:-
Да, без закуси не просто
о прекрасном говорить!–
(мой сосед, ещё до тОста,
мне успел опять налить).
Ну, бокал держу я полный,
но, не в силах слов сдержать,
начал так я тост застольный -
за столом все стали «ржать».
Я успел «сгруппироваться»,
всё убрав ни то, ни сё,
стал по теме «кувыркаться»:
Ленин – это ж наше всё.

Когда-то Ленин нёс бревно,
ему, конечно, помогали.
Факт интересный, вроде, но –
вот результат:  и мы «пахали».
Субботник этот Ильича
объединяет нас всех в жизни.
Бревно его нам, как свеча,
путь освещает к коммунизму.
В календаре есть много дней,
но предлагаю тост за этот.
С ним чище жизнь и веселей,
и продолженье ждём «банкета».
Ну, и добавил, сгоряча,
пока желанье не остыло,
как будто снял бревно с плеча,
как будто так оно и было:-
Мы с вами в коммунизм идём,
в том первым делом нам – субботник.
Нельзя без девушек потом –
и это главное сегодня!–

Тут начальник поперхнулся
и никто уже не «ржёт».
Лишь сосед мой усмехнулся:-
Ну, ты просто идиот!
Ты ж смотри  - уже не к месту
здесь о девушках шутить.
Ты устроил тут фиесту,
хватит, в общем-то, чудить!-
Но, когда до дна допили
(тост есть тост – душа чиста),
всем за третий тост налили:
мир спасает – красота!
Красота, когда в нас чище
мысли, чувства и душа.
Но для жизни красотище,
если жизнь нам хороша.
А какая жизнь без женщин,
без семьи и без любви?
Так, на троечку ли, меньше? -
в том оценки всех свои.
Но в одном мы все едины,
что спасает мир любовь.
А, когда мы все любимы,
то волнует душу кровь.
Этот день – не исключенье,
даже, вот, наоборот.   
Подчеркнём его значенье –
и пойдём любить вперёд!-

Нам запасов не хватило,
но прошёл банкет не зря.
Чистота – и там, где мыло,
и – где нам сорить нельзя.
Чистота – залог здоровья,
так в народе говорят.
И в субботник мы сегодня
как чистильщиков отряд.
Допивали, доедали,
обсуждая жизнь страны.
Напоследок все сказали:-
Лишь бы не было войны!-
День закончили успешно,
подошёл к концу банкет.
Наш отряд-отдел неспешно
вышел, выключили свет.
В этот день был дивный вечер,
светит первая  звезда.
Шли под «жаркие» мы речи –
градус нам давал «дрозда».
Вот субботник, так субботник.
всем банкетам был банкет!
Было Ленину сегодня
юбилейные сто лет.

Прошло ещё почти полвека –
вот гениальность человека,
что через многие года
его субботник – навсегда.
И, даже с нашей «колокольни»,
мы, на которой все сегодня, -
в его субботник тут и там
все убираем старый хлам,
что как-то, вот, поднакопился,
что выбросить ты не решился.
Но, вот приходит этот день –
и ты, свою отбросив лень,
собравшись с теми, кто есть рядом,
наводишь, наконец, порядок.
У каждого своё бревно –
с ним, с Ильичом ты заодно.

А память, как твоя педаль,
нажал – уносит сразу в даль,
в которой снова тот субботник,
где днём – для блага всех работник,
ну, а потом – другой сюжет
с прекрасной девушкой уже.
Ты красок всю берёшь палитру,
прошу – не путайте с пол-литрой.
Хотя  вот, если б по чуть-чуть,
то не мешало б отхлебнуть,
быстрей чтоб память в даль рулила
и ярче красила, что было.

Да, юность наша там прекрасна –
в стране, где нам всё было ясно
о перспективе, о любви,
мечты, желания свои,
где не шекспировские страсти,
а поиск собственного счастья,
что будет поздно или рано
через твои уже романы.

В тот день субботний вечер дивный,
не должен быть рассказ мой длинным –
уже минут ведь через пять
мне нужно девушку обнять.
Нет, слово «нужно» – неуместно,
ведь эта девушка прелестна.
Она войдёт – и сразу я.
скажу:- Красавица моя!-
Пока ведь всё идёт по плану –
поглощены своим романом.
В квартирке чудной стол накрыт
и дан сигнал, что вход открыт.
До встречи пять минут осталось,
в крови ещё играет градус
с банкета или что, вот-вот,
моя любимая войдёт.
Уже нет смысла в чём-то спорить,
сейчас прошу не беспокоить.
Продолжим разговор потом,
когда появится смысл в том.

Часов старинных боя звуки,
и каблуков я слышу стуки,
поёт красавица моя:-
Ну, где ты, милый? – вот и я!–
Моя душа в ответ запела,
любовь берётся тут за дело.
а, значит, всё уже, друзья,
любовь – главней всего не зря!
Забыт субботник юбилейный,
любви идеи – всех идейней:
объятья, нежность, чистота,
и балом правит красота!

Настало утро воскресенья –
день для себя и для веселья.
Вдруг шёпот:- Обними скорей! -
и снова бал в душе моей.
Любовь – и вздохи, ахи, охи,
прикосновенья рук и губ.
И это всё известно многим –
кто сам любил и кто был люб.

Что в тот момент страны проблемы
и либералов странных темы?
Ведь злоба в них всегда одна:
под них прогнулась чтоб страна,
чтоб зачеркнули то, что было,
чтоб их идея победила.
Им на народ свой наплевать,
ну и «уроды» ж, вашу мать.
Конечно, в смысле их суждений,
и в том не может быть сомнений.
Их в девяностых каждый год
на деле чувствовал народ.
Они ж рулили всей страною
с какой-то странною любовью:
до основанья всё сломать,
ну и «уроды» ж, вашу мать!

Тут я «загнул» совсем немного,
не до проблем же тем, ей-богу,
кто был в то время молодым,
кто сам любил и был любим.
Но, есть на «колокольне» нашей
те, кто не сеют и не пашут,
а лишь размахивают тем,
что видеть ни к чему совсем.
И слышать вовсе неприятно,
да и нельзя им дать обратно
какой-то мало-мальский шанс
взять власть – ломать страну и нас!