Хрустальный вакуум. Дыхание титанов

Здание вздрогнуло от колоссального удара, металлическая обшивка застонала, едва не лопнув по швам под натиском неведомой силы. Этот толчок был настолько мощным, что пол ушел из-под ног, превращая пространство в хаотичный лабиринт из падающих предметов.

— Огненная пыль не может давать такой эффект! — раздался чей-то крик, полный первобытного, захлебывающегося отчаяния, перекрывающий гул сирен. — На нас напали! Слышите?! Нас стирают!

Зиант вскинул голову, глядя на потолок, по которому уже змеились рваные трещины. Его ярко-голубые, лишенные зрачков глаза на мгновение побелели, словно в них отразилось само сияние катастрофы. Мысли в голове понеслись с безумной, искрящей скоростью, выстраивая сотни вероятностей. Холодный расчет боролся с парализующим ужасом: если он побежит прямо сейчас, шансы не оказаться под завалами возрастут, но открытое пространство сделает его легкой мишенью. Впрочем, роботы... роботы смогут его откопать, если он окажется погребен заживо.

От этой мысли у Зианта болезненно сжало горло — ощущение было таким, будто его шею стиснули изнутри невидимые тиски. Дыхание стало прерывистым, а собственный язык показался ему чужим, жестким и шершавым, как наждачная бумага. Пальцы мгновенно замерзли, потеряв чувствительность, в то время как пол под ногами продолжал мелко и яростно трястись.

Он судорожно ухватился за гладкую, ледяную поверхность стола, но техника с жалобным скрежетом соскользнула и разбилась о настил. Держась за стену, которая вибрировала от каждого взрыва снаружи, Зиант двинулся к выходу, чувствуя, как под ладонью осыпается краска и крошится пластик.

Следующий выстрел был точнее — он обрушил перекрытия. Тяжелый грохот заполнил уши, а густое, удушливое облако пыли в мгновение ока закрыло всё вокруг, превращая мир в серую, непроглядную завесу. Воздух стал колючим, забивая легкие. Квитбаниат, чувствуя приближение неминуемого, из последних сил оттолкнулся в отчаянном прыжке.

В тот же миг сверху посыпались огромные камни и искореженные балки. Они падали с глухим, окончательным звуком, сминая всё на своем пути и погружая мир в абсолютную, непроницаемую тьму, пахнущую известью и концом света.

Голова показалась ему чугунной. Тело щипало - не сильно, но ощутимо. Мысли ворочались в голове лениво, словно густая жидкость. Итак. Он жив, это Пальтарм. Он прилетел сюда бороться с огненной пылью, а потом.. следующая мысль заставила его вскочить.Следующая мысль заставила его вскочить, едва не потеряв равновесие от резкого приступа тошноты. Сцилария. Она была там, далеко, в холодном и чистом безмолвии космоса, а он — здесь, в самом сердце рукотворного ада. Мысль о ней, такая недосягаемая и светлая, на мгновение прорезала густой туман в его голове, прежде чем реальность Пальтарма обрушилась на него окончательно.

Вокруг царил хаос. Город не просто умирал — он бился в конвульсиях. Огненная пыль, похожая на измельченный раскаленный уголь, забивала улицы, превращая день в багровые сумерки. Паника охватила жителей: люди метались между руинами, сталкиваясь друг с другом, крича от боли, когда едкая взвесь попадала в глаза и легкие. Зиант видел, как кто-то упал, захлебываясь кашлем, но не мог остановиться — инстинкт выживания гнал его прочь.

С неба сыпались не только искры, но и снаряды. Обстрел был хаотичным, методично превращая жилые кварталы в груды щебня. Здание за его спиной содрогнулось и осело, обдав Зианта волной жара и каменной крошки. Он бежал, чувствуя, как одежда прилипает к телу, а каждый вдох обжигает гортань. В ушах стоял сплошной гул — смесь криков, взрывов и яростного воя ветра.

Пальтарм остался позади, но пустыня встретила его еще более жестоко. Буря здесь была абсолютной. Это не был просто ветер — это была стена ярости, которая сбивала с ног и лишала ориентации. Зиант почти ослеп, прижимая ладонь к лицу, пытаясь сквозь щели между пальцами разглядеть хоть что-то.

Где-то там, за завесой пыли, он ощутил ритмичную пульсацию. Низкочастотный гул, от которого вибрировали сами кости. Продираясь сквозь стену песка, он наконец увидел их.

Исполинские вентиляторы возвышались над пустыней, словно титанические стальные когти. Их лопасти, огромные и безжалостные, с нечеловеческой скоростью рассекали воздух, создавая тот самый направленный поток, который нес смерть на Пальтарм. Зиант замер, шатаясь под порывами ветра. Глядя на эти работающие механизмы, он понял: буря не была случайностью. Его работа здесь, его попытки помочь — всё это было лишь декорацией для чьего-то чудовищного плана.

Он был один против этой мощи, а Сцилария оставалась лишь далекой звездой в его затухающем сознании.