Сама себе враг

Полина пришла из школы и сразу полезла в холодильник.

– Суп не хочу, – отодвинула кастрюлю с борщом. Открыла крышку кастрюли с кашей, понюхала: – Не хочу. – Подтянула к себе тарелку с котлетами, посмотрела: – Не хочу.

В дверке холодильника лежали глазированные сырки и шоколадное печенье. Взяла по одной штуке и с удовольствием уплела, сидя на диване, и щелкая пультом телевизора. Бумажки бросила на пол. «Потом уберу», - подумала она и тут же забыла.

– Понятно, «не хочу», – сердито проворчал кто-то, – по дороге домой деньги на ветер выбросила, аппетит перебила, а то, что мать приготовила – не хочу.

Полина убавила громкость и посмотрела по сторонам. Прислушалась. За окном чирикали воробьи, кричали мальчишки, гоняющие мяч, на кухне гудел холодильник. Других звуков не было. Показалось? Она вновь прибавила громкость.

– Бумажки разбросала. Кто их собирать будет? Пылесос?

Девочка вновь уменьшила звук и посмотрела на Ваську, умывающую хитрую мордочку.
 
– Не может быть! Васька, иди сюда, – похлопала она рукой по дивану, – иди ко мне.
– Не хочу, – муркнула Васька, продолжая умываться.

Полина сползла с дивана и уставилась на кошку расширенными от ужаса и одновременно восторга глазами.

– Ты умеешь говорить?!

– Я много чего умею, – продолжая вылизывать шерстку, промурлыкала кошка.

– Как кот Матроскин? – хихикнула девочка.

– Нет. Коров я доить не умею, – потешно сморщила та мордочку, – неправильный мультфильм. Кошки не должны работать. И молоко я не пью. Я ем сбалансированный корм. Смотри, какая у меня шерстка гладкая и блестящая. А вот ты…! – Васька фыркнула и отвернулась. Действительно в последнее время волосы у Полины стали тусклыми, плохо расчесывались и ломались на кончиках, а на лице стали появляться прыщики.

Как только не звала кошку Полина, как только не тормошила, говорить та наотрез отказалась, а в итоге, когда ей надоели приставания хозяйки, зашипела, выгнула спину дугой, и, ударив девочку лапой по носу, ушла в другую комнату.

– Ладно, когти еще не выпустила, – ворчала расстроенная Полина, рассматривая себя в зеркало. А вечером у нее разболелся живот.

Врач, приехавший на дом, назначил обследование, которое показало, что это гастрит. Жуткое слово, которое болью отзывалось внутри, прямо под ребрами. Из холодильника исчезли вкусняшки, а из кармана – деньги. В школьной столовой ее кормили только кашами, которые не лезли в горло, но если их не съесть, то сразу начинало тошнить. Дома - протертые супчики, паровые котлетки и целая горсть таблеток.

– Хочешь конфетку? – пожалела подружку Соня, – съешь, пока никто не видит.

После школы, когда Полину вновь скрючило от боли, Васька сидела рядом на диване, и, вылизывая красивую лапку, выговаривала:

– С Соней больше не дружи, – выпустила коготки кошка, полюбовалась и спрятала, – с такими подружками и врагов не надо. Сегодня она тебе конфетку дала, завтра газировку, а послезавтра принесет тебе в больницу шаурму? – от воспоминаний о запахе этой гадости кошку передернуло. – И вообще, – постучала она лапой по голове девочки, – ты сама себе враг.

Посмотрев на плачущую хозяйку, Васька вздохнула, спрыгнула с дивана и, провожаемая полными боли глазами Полины, отправилась на кухню. Уже через минуту она вернулась обратно и высыпала изо рта штук 10 сухариков из своей чашки.

Пододвинула лапой поближе к лицу девочки, улеглась, прижавшись к животу, сказала: – Ешь, – и, свернувшись калачиком, заурчала.

С тех пор она больше не разговаривала, только мурлыкала, ластясь к маленькой хозяйке.