Боня и модный приговор

Жил-был, как говорится, пес. А точнее, не просто пес, а Боня (по собачьему паспорту Бартон Лорд) особа весьма собачьего происхождения, но с претензиями, если уж на то пошло. Истинное его происхождение, правда, терялось в веках английской истории где-то между ирландскими предками и дворовыми романтиками. Он был породист. И в своих собачьих мечтах Боня был аристократом не меньше. Мечтал он о бескрайних лугах, где можно без зазрения совести погонять за собственным хвостом, о косточке, что сама падает в пасть, и, конечно, о хозяйке.
Так как родился он исключительно задуманный заводчиками для продажи в хорошие руки или просто в руки, но за хорошие деньги, Боня знал, что скоро обретет новый дом.
Дом был действительно достоин его родословной и цены, которую за него заплатили. А вот с хозяйкой-то вышла загвоздка. Хозяйка его, Виолетта, была молодой, как первая весенняя капель, и богатой, как нефтяной магнат из глянцевого журнала. И любила она Боню, любила до дрожи, до истерики, до… лучших нарядов.
Ах, эти наряды! Боня до сих пор вздрагивает, вспоминая первое знакомство с дизайнерской модой. Не успел он, наивный, прилететь на крыльях счастья к Виолетте, как его тут же затащили в комнату, пахнущую фиалками и дорогими духами. И началось.
Первым делом его купали часа полтора, потом на него надели нечто, напоминающее крошечный смокинг. Вместо гордо поднятой головы – завязочки, стягивающие шею, словно палач приготовился к казни. Боня попытался выразить свое собачье негодование, но из горла вырвалось лишь жалкое «ууу». Виолетта, визжа от восторга, фотографировала его, причитая: «Мой маленький Джеймс Бонд! Ну разве не прелесть?»
Боня чувствовал себя полным идиотом. Он, будучи вполне себе мужчиной, пусть и собачьим, не собирался щеголять в этом цирковом костюме. Его инстинкты кричали: «Беги! Прячься! Копай нору!» Но лапы, закованные в модные собачьи штиблеты (да-да, штиблеты!), не слушались.
Дальше – больше. На смену смокингу пришел свитер с оленями, приталенный, из тонкой шерсти. Коллекция «Норвежская зима», мой дорогой, – щебетала Виолетта, натягивая ему на голову капюшон с помпоном. Боня, чувствуя себя снежным человеком, но очень уж гламурным, пытался скинуть эту зимнюю экипировку. Но хозяйку не переспоришь.
Потом были спортивные костюмы, костюмы - тройки. О, эти костюмы! Кружевные, с рюшами, с бантиками, с вышитой собачьей мордочкой, которая, судя по всему, должна была олицетворять самого Боню. Виолетта настаивала, что это «очаровательно». Боня же чувствовал себя глупо.
Хуже всего было на прогулках. Виолетта, словно выводя на показ редчайший экспонат, выгуливала Боню в самом кричащем наряде. Пока другие псы, виляя хвостами, резвились, обнюхивая все подряд, Боня затянутый в какой-нибудь «Gucci» или «Prada», брел рядом, стараясь не привлекать внимания. Ему казалось, что на него смотрят все: от голубей до проходящих мимо старушек. Он чувствовал себя экспонатом в зоопарке, только вместо клетки – модная одежда.
Однажды Виолетта решила, что Боне не хватает аксессуаров. И вот, на его шее заблестел ошейник с инкрустацией из стразов Swarovski. А на лапах – крошечные ботиночки, которые, помимо всего прочего, еще и издавали мелодичный звон при ходьбе. Боня стал похож на передвижную музыкальную шкатулку.
Он уже не знал, что хуже: смех соседских собак, шепот прохожих или собственное унижение. Модные бренды, эти самые «Versace» и «Dior», казались Бони настоящими мучителями. Он мечтал о простом покусанном мячике, который можно было бы трепать и рвать, а не этот шелк, который жалко даже запачкать. Но за его прикусами строго следили и берегли зубы.
Боня пытался сопротивляться. Он делал вид, что не понимает, не слышит, когда его зовут на примерку. Он упирался всеми четырьмя лапами, когда пытались натянуть на него очередную «коллекцию». Он даже пытался лизнуть хозяйку в нос, надеясь, что это ее умилостивит. Но Виолетта была непреклонна. Ее любовь к собачьей моде была сильнее любых собачьих протестов.
Однажды, в особенно жаркий день, Виолетта решила, что Бони нужен новый купальный костюм. Не просто купальный костюм, а «авангардный», из последних коллекций. Это было нечто. Трусики в горошек, украшенные бусинами, и крошечная панама. Боня, будучи собакой, в целом не испытывающей особых проблем с естественным купанием, был в шоке.
Его привезли на пляж. Виолетта, в модном бикини, с восторгом наблюдала, как Боня, в своем «авангардном» наряде, неуверенно ступает на песок. Другие собаки, голышом, как им и положено, носились, резвились, плескались в воде. Боня же, чувствуя себя клоуном, пытался спрятаться под шезлонг.
И тут он увидел ее. Настоящую. Лабрадорша, с блестящей, гладко вылизанной шерстью, с радостной улыбкой на морде, с мокрым хвостом, она неслась наперерез волне. В ее глазах не было ни следа унижения, только чистая, собачья радость.
Боня посмотрел на себя. На свою панаму. На свои трусики с бусинами. И в нем что-то щелкнуло. Он не сдержался. Он рванул.
Рванул так, как никогда в жизни не рвал. Он стал кусать бусины, резво мотать головой и сбросил все эти дизайнерские оковы. Бусины разлетелись в разные стороны, трусики и панама слетели и улетели куда-то в сторону. Он был свободен.
Он несся к морю, наслаждаясь каждым движением. Он нырял, брызгался, радостно лаял. Он чувствовал себя настоящим псом.
Виолетта, остолбенев, смотрела на эту картину. Ее «авангардный» купальный костюм, разлетевшийся по пляжу, ее любимый Боня, бегающий нагишом, словно дикое животное.
Когда Боня, наконец, вымотавшийся, но абсолютно счастливый, вернулся к хозяйке, он ожидал худшего. Упреков, крика, может быть, даже наказания.
Но Виолетта, к его удивлению, просто рассмеялась. А потом посмотрела на него с разочарованием и тихо сказала: - «Обманули меня заводчики, никакой ты не аристократ и нет в тебе ничего от английского рода». Боня невольно ей улыбнулся. Потому в этот момент он был счастлив.
«Ну что ж, мой дорогой», – сказала она, вытирая его от песка, – «кажется, ты перерос модную одежду».
 Они вернулись домой. Жизнь Бони стала другой. За ним всё так же хорошо ухаживали, водили вовремя на стрижку и делали прививки, но большая часть гардероба ушла из его собачьей жизни. Прошло несколько месяцев прежде, чем однажды Боня услышал лай в доме. Он с интересом вышел в коридор и увидел свою хозяйку Виолетту. Она держала на руках тощую собачонку с длинными худенькими лапками и острым носом. Лаяла она с завыванием, что сразу не понравилось Боне.
Виолетта подошла к Боне и спустила её с рук. Боня обошел кругом собачонку и понюхал ее. Та взвизгнула и умчалась, спрятавшись под диван.
- Ты ее напугал, Боня. А ты ведь должен быть джентльменом.
Спустя какое-то время в доме появился новый собачий гардероб. От меховых манто до бальных платьев. Шапочки, платочки, короны, бантики…Собачонку назвали Марго, и она стала главной модницей этого дома. Боня с облегчением смотрел на всё это. Иногда ему, конечно приходилось наряжаться, чтобы, как говорила Виолетта не выглядеть на фоне Марго дворовым псом. 
Он по-прежнему жил, ел дорогую еду, спал на мягкой подушке. Но на прогулки он ходил без лишних украшений. Иногда, правда, Виолетта доставала из шкафа какой-нибудь особо вычурный наряд, но это было скорее, как память о прошлом. Боня смотрел на эти вещи, но уже без прежнего ужаса. Теперь он знал, что настоящая мода – это не бренды, а свобода. Свобода быть собой. И, конечно, свобода гоняться за собственным хвостом по бескрайним собачьим лугам, даже если эти луга – всего лишь городская квартира.