Курьер - 3

В понедельник Павел решил добираться до города на реке автобусом, в дороге надо было трястись больше трёх часов, командировку оформил на три дня, думая, что разберётся с ЧП по-быстрому. Что тут непонятно: в Облоно сказали, что комиссия закончила работу, физрук напрямую не виновен, мороз и метель не предсказали синоптики. И это был не урок физкультуры, а зональные соревнования лыжников для отбора в сборную команду района. Там не только и не столько физрук организовывал лыжню, сколько Спорткомитет и Роно. Фамилия учителя физкультуры школы была обычной - Земцов Леонид Николаевич, под сорок лет возрастом, женат, кандидат в мастера спорта по пятиборью. По работе характеризовался положительно, правда, в отделе МВД области по работе с подростками, у инспектора, немолодой женщины, вырвалось: он был замечен в употреблении спиртными напитками  вне территории школы. Но Павел как-то не придал значения этой фразе, хотя в блокнот её записал, а дома, перечитывая записи, подчеркнул это место красным карандашом.

С утра автобус оказался набитым до отказа, люди возвращались с рынков города, со встреч с родственниками, выходные есть выходные, что тут непонятного. Но и Павлу не хотелось задерживать материал для газеты, поэтому он не стал откладывать выезд. Дорога была хорошая, здесь всё замыкалось на столичный санаторий, который недавно построили и открыли на берегу реки. Поисков нужных учреждений не случилось, почти всё районное начальство располагалось в одном старинном трёхэтажном здании красного кирпича, в самом центре города, на площади Ленина. Райком комсомола соседствовал со Спорткомитетом, кабинеты руководителей имели практически одну приёмную.

- Давненько из газеты у нас не были, - сказал с некоторой обидой руководитель комсомола Адольф Соскин, маленький, юркий, одетый в полувоенный костюм цвета хаки с накладными карманами. "Надо же, - подумал Павел, - а я был уверен, что уже не носят такую одежду". Вслух же сказал:

- Вы познакомьте меня с работником, который знает старшеклассников, имел отношение к проведению лыжных соревнований...

- Мы сначала разместим вас в гостинице, потом накормим-напоим, а уже завтра, с утра, пойдёте в школу. Там всё и расскажут, и покажут, есть участники этого забега, почти очевидцы такой глупой гибели мальчишки... Вы как, Павел, не против, если перейдём на "ты"?

Так и получилось: с размещением в гостинице, с поздним обедом в столовой райсовета и прогулкой по городу незаметно подкрался зимний вечер. Симпатичная, румяная, с вьющимися русыми волосами инструктор райкома Светлана Дубова, которая вывела Павла на прогулку, довела его, не спеша, до конца городской набережной, показала беседку, где якобы собиралась покончить с жизнью Катерина - героиня бессмертной драмы "Гроза". "Обрыв до реки - приличный, - подумал Павел, -  с такой высоты грохнешься, косточек не соберёшь..."

Вечером, прямо в номере гостиницы, где разместился корреспондент, устроили небольшие посиделки: пришёл секретарь по школам и двое парней из аппарата райкома. Ребята компанейские, и как ни хотелось им заранее трогать тему ЧП, всё свелось к тому страшному дню. Водки было выпито немного, Павел, "держа ухо востро", впитывал рассказы аппаратчиков, но за бумагу и ручку не хватался. Главное, что он уловил: всё замкнулось на поворотах для внутренних кругов лыжных трасс на 3, 5 и 10 километров. С этого места уходили те самые длинные трассы, на которых тренировались взрослые лыжники - разрядники, далеко не новички в этом деле. Места здесь - довольно дикие, рядом начиналась почти настоящая тайга со всеми вытекающими последствиями.

Утром, вдвоём со Светланой, они направились в школу, там их встретил не только директор, но и учитель физкультуры - Земцов. Он вышел из больницы, отдохнул, принял на себя часть вины за смерть школьника, но выглядел довольно бодро, его солидный бас совсем не гармонировал с небольшим ростом. Павел после знакомства предложил вариант совместной работы: они идут на трассу, надевают лыжи и постараются пройти 3 километра, ту самую лыжню, которую бежали школьники. Учитель подобрал лыжи для Павла, Светлане ничего не смогли найти, её попросили остаться здесь, дождаться возвращения мужчин. Директор пообещал второго учителя выслать им навстречу, но это будет после окончания идущего в школе урока физкультуры.

День выдался свежим, почти морозным, ярко светило солнце, высоченные сосны ближнего леса буквально цвели в его лучах. С небольшими перерывами стучал дятел, и ему вторил его напарник, хотя Павел читал, что эта птица не любит конкурентов, старается строго блюсти границы своей и чужой территории. Стартовая площадка была обыкновенной, на снегу кроме флагов и тумбы для награждения победителей ничего не было. Видимо, только к соревнованиям подвозили всё необходимое оборудование, монтировали его и устраивали для ребят праздник зимнего спорта.

- Вот смотрите, - сказал учитель, достав из офицерского планшета листок бумаги. - Первый поворот на дистанции три километра отмечен здесь, школьники от пятого класса и до старшеклассников разворачиваются и бегут к стартовой площадке. Но основная лыжня идёт дальше, ещё пару километров - и новый поворот, к финишу уходят те, кто покоряет "пятёрку". А уже после неё - выход на "десятку", с поворотом через "три км." Конечно, трасса далека от совершенства: нет хотя бы элементарного освещения, сумерки приходят рано и быстро, можно зазеваться и остаться в тёмном лесу. Так, видимо, и получилось с тем самым пацаном... - Земсков замолчал, наклонился вперёд, потом резко встал, и, отбросив голову назад, тихо застонал.

Павел не знал, что ему делать в этой ситуации. Стоял, молчал, ждал, когда с учителем пройдёт этот неожиданный эпизод. А тот задышал, громко, через нос и открытый рот, показалось, что он считает, но почти не слышно для посторонних людей. Пауза длилась, наверное, около трёх минут. Наконец, он посмотрел на корреспондента, сказал:

- Извините, не могу себе простить... Вот, пойдёмте до первого поворота, посмотрим, где и как мальчик должен был повернуть к финишу.

И он классически заскользил по лыжне, точно так, как показывают по телевизору спортсменов на больших соревнованиях. Павел тут же отстал от него, ремни на широких лыжах начали тереться друг о друга, он подумал: "Вот, напросился, ещё не хватало свалиться в сугроб, чтобы потом рассказывала об этом вся школа..."

Учитель заметил неполадки с лыжами у гостя, снизил скорость, и этот небольшой отрезок пути они шли как новички, впервые увидевшие снег и гоночную трассу. Накатанная, почти идеальная, по меркам Павла, лыжня обходила край посадок молодых сосенок, густых, зелёных, переливающихся в ярких лучах солнца. Впереди замаячил первый поворот на трассе, прямо в посадке стоял фанерный домик с одним окном, он весь утопал в снегу.

- Здесь - наш первый контрольный пункт. Запустения на соревнованиях нет, нам лесники даже костёр разрешили разводить, чтобы обогревать детишек, на всякий случай. Ведь на десять человек, дай бог, найдутся двое будущих спортсменов. Это надо помнить... - Учитель замолчал, было видно, что у него опять начинаются проблемы с дыханием. - Стенокардия, вот привязалась, сроду ни о чём не мог подумать, как слон был здоров... А сейчас, от волнения, мороза, быстрой ходьбы, именно ходьбы, а не от лыж, стал задыхаться. Намертво...

- Расскажите, Леонид Николаевич, как проходил... тот день? - Спросил Павел, почувствовав, что пауза в их беседе затягивается. - Вы здесь были или ушли дальше по трассе?

- Здесь. Именно, здесь... У меня шла группа самых неподготовленных к лыжным гонкам учеников. Но они назывались участниками отборочных соревнований, что тут скажешь? Мы втроём, со мной было двое надёжных лыжников, развели костёр, узнав, что к вечеру к нам может подойти и ветер, и морозец. Я просил и Роно, и Спорткомитет не запускать в этот период подготовленных лыжников на трассу пять и десять километров. Но их тоже можно понять: указание сверху надо выполнять. В выходные должны были состояться районные соревнования, с наградами, музыкой, даже буфетом...

Из рассказа физрука Павел понял, что юный спортсмен успел даже чуточку погреться у костра, и только потом двинулся на ближайший поворот. Его обогнали взрослые ребята, они шли на "пятёрку" и на "десятку". Тот буквально на автомате пошёл за ними, прозевал поворот на "тройку", вместе с лыжнёй оказался в сосновой посадке, а дальше - лес, настоящий, большой, с выходом на берег реки и спуском в пологую и длинно-тягучую балку...

Когда на финише второй физрук не досчитался одного лыжника, он отправил к коллеге своего курьера. Тот подтвердил и на допросах, и в разговоре с Павлом, что видел троих лыжников во главе с физруком у костра, они занимались приготовлением еды, были уверены, что с забега все благополучно вернулись домой. Земцов был трезв, но экспертизы не было, и кто может что-то утверждать...

Втроём они облазили всю трассу до поворота "пятёрки" к финишу, лыжня шла одна, накатанная, свежая, никаких ответвлений от неё они не обнаружили. "Значит, пацан на автомате пошёл на "десятку"... - Подумал Земцов, - это уже совсем нехороший расклад..." Но лыжники прошли всю взрослую трассу, хотя понимали, что мальчишка не смог бы даже и половину её пройти.

Сумерки опустились через час - полтора после обеда, а потом пришёл и вечер, усилился мороз, ветер стал задувать трассу. Директор школы доложил в Роно, Спорткомитет сформировал поисковый отряд из двух десятков опытных лыжников, запаслись фонарями, шефы-воины дали коробку взрыв - пакетов, чтобы можно было звуком привлечь пропавшего. К полуночи искать стало бессмысленно, всё отложили до утра, до рассвета и восхода солнца. Земцов не мог спать, почему-то он хорошо запомнил лицо этого мальчишки, который погрелся у костра пару минут и снова пошёл на трассу. "Если бы знать, - думал физрук, - лучше бы я оставил его у костра, привёл бы домой, вручил родителям... Нет сослагательного наклонения".

Нашёл мальчика его отец, капитал небольшого судна в речном порту. Он пошёл по трассе ещё до рассвета, и когда на спуске в балку сквозь сосны и ели едва пробилось солнце, заметил, что рядом с кустами идёт неброская и неровная лыжня-не лыжня, похожая на извилистый мазок на снегу. Она привела его к большой ели, под ней, укрытый густыми зелёными лапами, прижавшись телом к стволу, лежал его сын. Он был настолько ледяным, что было страшно брать его на руки. А лицо чистое, слегка покрытое белыми мохнатыми снежинками. Отец связал лыжи, положил на них шубу, потом закутал в неё сына. Так и потащил его домой...

Они прощались со Светланой на железнодорожном вокзале. Она также свежо и молодо выглядела, её русые волосы не давали спокойно думать, смотреть по сторонам, в общем, она требовала к себе полного внимания. Но это было ненавязчивое, желаемое внимание, тем более, на перроне больше никого не было из местных знакомых. С Павлом попрощалось всё начальство в красном кирпичном здании, довольно сухо, даже официально. Они так и не узнали, какое мнение сформировал по итогам своей поездки областной журналист. Почти к самой посадке в вагон поезда подошёл отец мальчика, поблагодарил Павла, сказал, что было бы неплохо, если бы заметка не вышла в газете: "Не хочу тревожить свою и память сына... Он был отличный парень... Я схожу с ума без него. И я точно знаю: виноват в его смерти учитель физкультуры Земцов". 

Статью в газете, почти на целую полосу, Евгений, ответсек редакции, предлагал назвать: "А Земцов был пьян?" Знак вопроса в конце материала давал учителю хоть какую-то отдушину, но чисто символическую. Все участники тех памятных соревнований говорили, что и костёр, и обед на лыжне всегда заканчивались большим загулом. Но так было всегда и вряд ли кто-то или что-то стали бы менять... А заголовок поменяли, в молодёжной газете не могла пройти такая откровенная формулировка о пьянстве. Но в редакции ещё долго ходила фраза: "А Земцов был пьян?" Так выражались сомнения по поводу поведения любого человека...