Встреча с Людмилой Гурченко... 017

Это было летом 2006 года. Июль. Или август — теперь уже не вспомнить. Я приехал в Москву с сорока шестью тысячами долларов в кармане. Хотел заняться музыкой, пожить немного, подышать другим воздухом. У меня был синтезатор Korg — за девять тысяч, ведущая модель в своё время. Я начал писать свой пятый фортепианный концерт, парижский. Но рассказ не об этом.

Рассказ о том, как время ставит зеркало перед теми, кого мы привыкли видеть только в свете софитов.

Я зашёл в оптику. Отдел оправ от Cartier. Оригинальных, не китайского фуфла. Дорогие вещи всегда притягивают взгляд — не потому что блестят, а потому что в них есть душа. Я рассматривал оправу, когда почувствовал чужое внимание.

Она стояла в нескольких шагах. Людмила Гурченко. Узнал сразу, хотя время с ней обошлось жестоко. Волосы редкие, лицо старое — не то, что на экране, не то, что на сцене. Живая, настоящая, земная. И от этого ещё более реальная, чем в кино. Рядом с ней суетились двое армян в годах. Бойфренды с деньгами, как я тогда подумал. Бегали вокруг неё, обхаживали, выбирали. Может, показуха. Может, забота. Не знаю.

Она глянула на меня. И остановилась взглядом.

Я сделал вид, что не замечаю. Но боковым зрением видел — она смотрит. Оценивает. Долго. Пристально. С таким интересом, который бывает у людей, понимающих: время уходит, а что-то внутри не прошло.

На мне была кожаная куртка Roberto Cavalli — чёрная, с заклёпками цвета меди или бронзы,  кожа лайковая, очень стильный дизайн. Белый свитер Ralph Lauren с открытым воротом. Джинсы Marlboro Classic. Итальянские туфли Jean-Marc и Lorenzo — те самые, с плетёной кожей. От меня несло парфюмом за километр — Yves Saint Laurent Body Kouros, мощный, уверенный запах. Я вообще люблю, когда аромат заявляет о себе до того, как ты вошёл в комнату.

Она рассматривала меня. А я подумал: о чём она думает сейчас? О том, что годы уже не те? Что когда-то могло бы что-то быть, какой-то роман, какая-то встреча? А сейчас — поздно. И я для неё — как открытая дверь в прошлое, в которое нельзя вернуться. Даже если очень захотеть.

Я пересёкся с ней взглядом. Она вцепилась своим взором, как зищница! Видно было, что она многое получала из того, что хотела! И это факт!

Я улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. И — странное дело — какое-то время наши взгляды обменивались информацией, скорее всего утверждающей!. Не на секунду. На несколько. Я отвёл взгляд первым. Походил ещё по магазину, посмотрел на витрины, сделал вид, что выбираю. И ушёл...

Не могу сказать, что эта встреча оставила тёплый след. Скорее — горький. Я увидел её в старости. Не Гурченко с экрана, не легенду, а живую женщину, которую время настигло. Безжалостно. Честно. Как оно настигает всех. Лицо — морщины, волосы — редкость, в глазах — усталость. Такое лучше не видеть. Потому что рушится картинка, которую мы храним. А хочется верить, что красота вечна. Но она не вечна.

Ход времени неизменим. Все мы рано или поздно окажемся у той черты, за которой — новый переход. И неважно, кто ты — народная артистка или обычный человек с сорока шестью тысячами в кармане. Время всех равняет. Оставляет следы. И иногда, очень редко, дарит встречи, которые напоминают: мы все — просто люди.

Я вспоминаю этот эпизод не с болью. С тихим сожалением. Как смотришь на старую фотографию — яркую, живую, полную силы — и понимаешь, что того уже нет. Ничего не вернуть. Только память. И запах Body Kouros. И оправа Cartier, которую она вертела в руках. И тот короткий взгляд, в котором было что-то неуловимое — может быть, интерес, может быть, вопрос, может быть, прощание с тем, что уже не случится.

А я ушёл. Не оглядываясь. Потому что знал: это не моя история. Просто встреча. Просто время. Просто жизнь.