Курс валют времени

Вот, допустим, читаете вы вечерочком какую-нибудь книгу и натыкаетесь на фразу: «Путешествие заняло у меня целый день».
Фраза как фраза. Глаз вроде бы скользит дальше. А зря. Потому что «целый день» - это величина, которая ведёт себя крайне нестабильно. Почти как валюта в подозрительной экономике.
В XXI веке это может быть перелёт из Нью-Йорка в какие-нибудь условные Нью-Васюки. День - это смена часовых поясов, очередь на паспортный контроль и кофе со вкусом картона на высоте десяти тысяч метров.
А, предположим, в веке XII «целый день» - это, если повезло, добраться до соседней деревни. И не потому, что далеко. А потому, что по дороге есть лес. А в лесу - весомые аргументы…
То есть мы читаем одну и ту же фразу, но в голове у нас - разные масштабы. У автора - одни. У нас - всё как-то ближе, быстрее и короче.
В этом смысле литература вообще устроена как тихий обман. Она оперирует словами, которые выглядят одинаково, но внутри у них содержится разная протяжённость.
«Далеко».
«Быстро».
«Скоро».
«Целый день».
Все эти слова не про время и не про расстояние. Они про возможности тела и уровень незнания. Мы пытаемся измерить прошлое аршином из нержавеющей стали, в то время как оно было сделано из сыромятной кожи, которая сжималась от мороза и разбухала от страха.
И если вдуматься, «целый день» сегодня - это не столько про длительность, сколько про выносливость. Про то, сколько всего человек может позволить себе за один раз. И про то, сколько неудобства человек готов выдержать, прежде чем начнёт искать розетку, кофе и смысл происходящего.
Так что, когда современный человек говорит «я потратил на это целый день», иногда полезно уточнить: это он прошёл полмира -
или просто долго не мог найти, куда нажать.