Как вспомню, так вздрогну

14 июня, пятница

Положила на грядку грязное блюдце, найденное в нише под балконом, использую его в качестве монитора осадков. Соберусь в огород, гляну через окно в блюдечко. Если круги не расходятся от капель дождевых, можно выходить, значит. Потому как если на капли с крыши ориентироваться или на сухую дорогу — вообще не выйдешь из дому. А надо.

Внесла новые правки в макет, понесла «Бардов» Ольге Сидоровне, неожиданно была накормлена ленивыми голубцами из лося и квашеной капусты, украшенные сверху кусочками запеченного сыра (постеснялась фотографировать, представьте себе) и напоена морсом из красной смородины и брусники. Очень интересные ощущения.

Два желания забыла загадать. Пусть у Алеши все получится с моими трубами — он переживает за общие вентили на дом. Два вентиля — два желания.

Кто это вообще придумал, что надо загадывать, когда что-то новое пробуешь или делаешь? Но пусть, пусть они сбываются, я же только за!

Заручившись согласием Иры А., договорилась в библиотеке о выступлении «Бардов из Москвы» на 12 июля. Подарила Денису Киричевскому пилотное издание «Бардов» с просьбой проверить, не сильно ли я там наврала, пересказывая по памяти его экскурсию, а библиотеке — второе издание «Литераторов», дополненное и исправленное силами односельчан.

Купила под закрытие ярмарки меда конфитюров, а заодно уж пыльцы и краснодарского постного масла. Перепробовала все. Вишневый все-таки самый лучший, на мой придирчивый вкус. Облепиха с имбирем интересная — но не люблю я облепиху. Кислая. А меды даже пробовать не стала, подумала — слипнется.

Разговорилась неожиданно со всеми со страху.

Тут же устыдилась, что разболталась: да что это я, давно не общалась ни с кем, что ли! Вот буквально вчера обсуждали с Натальей Приходько проблемы алкоголизма и 12-шаговую программу. Вдруг осознала, что гадко даже не только говорить, но и слушать о выпивке. Тут же заявила об этом, надеюсь, что в корректной форме.

— Вы знаете, у нас в группе это называется «гонять тягу»…
— Да? Ой, извините… Я думала, с вами можно…
— Можно, но не могу сказать, что мне это приятно…
— Извините, я больше не буду…
— Ничего-ничего. Получилось, как будто группа. Кстати, мы ее заканчиваем молитвой.

И я прочла молитву.

Вечером после купания чаевала у Натальи Петровны. Хозяйка и ее гостья, интеллигентнейшего вида женщина, за чайным столом с богатым выбором сладостей вдруг ударились в воспоминания о совсем недавних временах, когда в селе еще не было холодной воды и теплых туалетов. Ни у кого. В том числе и в школе.

— И в перемену надо успеть туда сходить вместе с учениками, и никаких перегородок, и наледь везде эта, как вспомню, так вздрогну…
— И не болели ничем, не простужались?
— Ну, как сказать. Ведро ставили дома зимой, выносили ведро это все время туда-сюда. Как вспомню… Когда первые двухэтажные дома построили с удобствами, все село встало в очередь в эти квартиры. А как провели в одноэтажные дома канализацию, все обратно в очередь: да ну эти дома, всех соседей слышно, хотим обратно, пожили в коммуналке, хватит. Любят у нас туда-сюда бегать…

Говорите, люди здесь выживают на грани нищеты?
Э, нет! Выжили уже, дожили, живы, процветают!

Соседей действительно слышно. Причем не столько как говорят, а как ходят. Хрустальная люстра бряцает.